Самая лучшая теща

Оксанка вроде привыкла к новому месту работы, к графику, к требованиям. Павел иногда ей помогал по дому, отводил Марка в сад. Эта обязанность легла на его плечи. И вроде жизнь у них потекла мирно и спокойно, но все же где-то что-то было не так, имелись какие-то недомолвки. Нина расположилась на террасе, поставила и настроила камеру. Она собиралась записывать новый цикл упражнений. После больницы ходить стала лучше, поэтому решила увеличить нагрузку и добавить еще пару движений. Все это нужно было зафиксировать и предоставить на суд зрителей. В калитку тихонько постучались. Нина толком не расслышала и продолжила свои занятия. Стук стал настойчивым. – Мама Нина, мама Нина, это я, Павел, – прокричал зять за забором. – Сейчас, Паша, я открою, – сказала Нина, аккуратно вставая со своего лежбища. Она доковыляла до калитки, опираясь на трость. – Что-то случилось с Оксаной или Марком? – с тревогой спросила она, открывая ему дверь. – Нет-нет, с ним все в порядке. Просто я хотел поговорить с вами, – сказал Павел, заходя во двор. – Проходи в дом, можем и на террасе посидеть. – А вы тут что-то записываете? – Да, новый комплекс упражнений, – ответила она. – Я помешал? – Ничего страшного, чуть позже займусь, – махнула Нина рукой. Она включила чайник и расположилась в кресле. Павел тоже присел рядом. – О чем ты хотел поговорить? – спросила Нина. Зять мялся и не знал, с чего начать. – Хватит уже тут из себя красну девицу строить, говори, как есть. От Оксанки сбежать хочешь? – строго спросила теща. – Нет, что вы. Ой, кажется, чайник закипел. Вы какой чай будете? – вскочил он со своего места. – Тот, что в заварочном чайнике, – ухмыльнулась Нина, – И ты, похоже, тоже будешь оттуда. Есть еще зеленый чай в пакетиках. Можешь, вон, мяты надрать и листья черной смородины. Не томи, Павел, душу, скажи, зачем ты пришел? Павел налил себе и теще заварки и разбавил водой, затем добавил в свою чашку сахара и стал усиленно его мешать, постукивая ложечкой. – Ну? – вывела его из дум Нина. Она словно в прошлое вернулась, когда экзамены принимала у нерадивых студентов. Из них все надо было вытягивать, но там она хоть предмет знала и могла человека на мысль натолкнуть. Здесь же сидел самый настоящий партизан и боялся начать разговор. – Павел, ты вроде скромностью никогда не страдал, да и я не похожа на человека, который тебя будет бить палкой, если ты скажешь что-то, что мне не понравится. – Ну, вам это не понравится, – поморщился он. Нина посмотрела на него внимательно. – Оксанка подарила тебе квартиру, а ты ее проиграл? – Ну нет же, не такой я изверг. Я просто хочу, чтобы она вернулась назад, домой. – Я что-то не знаю? Она от тебя ушла? – с тревогой в голосе спросила она. – Нет, не ушла еще, – добавил он. – Что у вас там происходит? – Да все вроде нормально, но вот все равно что-то не то. Она вся такая красивая, надушенная, прическа у нее новая, цвет волос поменяла, как говорится, секси-шмекси, и куда-то каждый день уходит. – На работу она уходит, куда же еще. А ты ее хочешь посадить дома? – ухмыльнулась Нина. – Ну не прямо посадить, в магазин там, с малым в сад, погулять с ним. – То есть ты на работу ходишь, хватаешь там тетенек за разные округлости и выпуклости, а ей нельзя работать, даже если она никого ни за какие места не хватает? – Я их не хватаю, – насупился Павел, – Мне же надо как-то направлять их во время упражнений. – Паша, ты себя в зеркале видел? – спросила его Нина. – Ну видел и что? – Как ты себя оцениваешь? – Ну ничего так, – улыбнулся он смущенно. – То есть ты считаешь, что настолько плох, что Оксана соберется и свалит от тебя к первому встречному? – строго спросила теща. – Ну нет, конечно. Но вот для кого она там красится, и для кого прическу сменила, и почему гардероб поменяла? Значит, у нее есть кто-то на примете, – сделал он вывод. – Прическу она сменила и одеваться стала по-другому, потому что на работе хочет выглядеть не хуже других. К тому же, в одежде там нужно соответствовать определенному стилю. Ты же не будешь в деловом костюме тренировки проводить? – Ну нет, конечно. – Вот и она не будет ходить в трениках и джинсах в офис. – Зачем ей эта работа вообще сдалась? Я неплохо зарабатываю, нам хватает, – поморщился Паша. – Ой, Паша, ты хочешь со мной обсудить свою семью? А тебе это понравится? – теща посмотрела на него с удивлением. – А что не так? – удивился он. – У нас всё нормально, все одеты, обуты, накормлены. Отчет я с Оксанки не требую, куда она деньги потратила. Мне кажется, всё у нас просто отлично. – Почему она тогда ходит в тех джинсах, что я ей покупала? Почему резину не поменяли на машине? – строго спросила Нина. – Резину я собирался брать сразу зимнюю осенью. Думал, что еще можно на такой покататься, всё обойдется. А насчет ее джинс ничего не могу сказать, я за ее гардеробом не слежу. Может, они ей нравятся. Вот у меня есть джинсы, которым пять лет, и они отлично выглядят, и мне нормально. Она же не маленький ребенок, чтобы я за ней следил и одежду покупал. – А если не хватает денег ей на одежду? – Почему бы об этом не сказать? – удивился Павел. – Ты как это себе представляешь? Она должна клянчить денежку на джинсы? – Я не знаю, – пожал он плечами. – Ну вот ты приносишь вот такую зарплату, ее хватает только на еду, одежду малому, квартплату, бензин и всё, – спокойно разъясняла Нина. – Ну, мы же мне одежду покупаем, и малому берем. Один месяц можно на чем-то сэкономить, или мне взять дополнительно кого-нибудь. – Ну вот она должна об этом сказать, попросить. Я понимаю, что мужчины такие, пока им прямо в лоб не вывалишь всё, они ничего не замечают. – Ну всё равно, я считаю, что она должна заниматься домом и бытом, воспитывать малого, в конце концов очаг охранять. – Очнись, Паша, 21 век на дворе, какой очаг. Спичку к конфорке поднес, газ открыл и все дела. – Не утрируйте. Вы меня прекрасно поняли. Зачем ей всё это нужно? – уперся Павел. – Как зачем? Вот не дай бог что-нибудь с тобой случится, и чего делать и куда бежать? Это ладно, пока мы живы, поможем. А если это случится, когда нас не будет? А она уже клуня с двумя-тремя детьми, без работы и без навыков. В пятерку идти на кассу? А если к тому времени касс не будет, заменят всё на роботов. Или дворником или поломойкой? Или ты думаешь, что все мы вечные, и с вами уж точно ничего такого не может случиться? Да и вообще две зарплаты лучше, чем одна, – сделала вывод Нина. Павел молча смотрел в чашку. – Я рядом с ней чувствую себя каким-то недоумком, – он посмотрел на Нину. – Почему? Ты вроде не дурак. – Она приходит с работы и начинает всеми этими терминами разговаривать, а я в этом ничего не понимаю. – Представь себе, я тоже в этом ничего не понимаю и прекрасно с этим живу, а я, между прочим, тебе не хухры-мухры, а человек от науки. Мне тоже иногда Константин про работу рассказывает, часть для меня как дремучий лес. Послушала, головой покивала и всё. Человеку важно выговориться, а уж поняли его или нет – неважно. Вообще-то важно, конечно, но ему не обязательно знать, что ты ничего не понял. Главное – участие. И да, не дело принижать человека до своего уровня. Она же не кормит тебя всякими булками, чтобы ты в двери не пролазил, и не говорит бросить спорт, а пойти, например, в какие-нибудь курьеры. То есть твое желание Оксана уважает, а ты ее нет. – Я как-то об этом не думал, – сказал Паша. – Да и не принижаю я ее, просто не понимаю. – Так учись. – Я уже выучился в универе, – нахмурился он. – Тогда прими ее такой, какая она есть. Вот ты в спорте понимаешь, в тренировках, а она в бухгалтерии и экономике. – Мне иногда кажется, что Константин Петрович ее к себе в заместители готовит, – задумчиво сказал он. – Там до заместителя, как до звезды, и еще не известно, проявятся в ней нужные качества или нет. Константин ведь не дурак, абы кого не возьмет, – сказала она. – Может, он меня к себе возьмет на работу? – с надеждой в голосе спросил Павел. – Ну, я даже не знаю, есть ли у них вакансия тренера. – А зачем тренером, менеджером каким-нибудь, экономистом или там еще кем-нибудь. – Ага, замом, например, – хмыкнула Нина. – Я не откажусь и от зама, – расплылся в улыбке Пашка. – Буду сидеть в чистом кабинетике и бумажки подписывать, и в командировки ездить. – Н-да, – только и смогла сказать Нина, скептически посмотрев на зятя. – А что? – заметил он взгляд тещи. – Я же зять, можно было бы и пристроить меня. Нина ничего не сказала ему, но подумала что-то там матерное. – Тогда, зять, иди учись на помощника руководителя. Вон Оксанка на экономиста выучилась, и тебе нужно какую-нибудь подобную специальность получить. У нас Константин Петрович из жалости и родства никого не берет к себе на работу, у него все делом заняты. – У других вон берут, – надул губы Павел. – У других потом и бизнес рушится, все родственнички и друзьяшки с приятелями растащат. Да и вообще, ты на Оксанке из-за ее папы женился? – Нина посмотрела на него сердито. – Да нет же, я вообще не знал, кто ее папа, вами вот она хвасталась, а про отца молчала. Я думал, что он тоже из преподавательской среды. Я полюбил ее, вот и женился. Жизнь с ней хотел прожить. – Ну вот, а чего сейчас на чужой каравай рот разеваешь? – Да и ладно, я и на своем месте хорошо смотрюсь, и работаю, свое дело знаю. Вот тоже, как вы, замучу какие-нибудь уроки по фитнесу. Блогером стану знаменитым, курсы свои открою, буду людей учить, как своим телом заниматься, – воодушевился Павел. – Ну вот наконец родили, – улыбнулась Нина. – А то жене завидует, эх ты. Давай теперь мне поможешь ролик снять. Могу там и твою рожу засветить. – Я сначала канал свой заведу, потом буду рожей светить, а ролик я вам помогу снять. – Ну вот и попили чаек. Давай я тебя все же сниму, раздевайся. – Мама Нина, вы чего? – смутился Павел. – Да по пояс разденься, морду твою показывать не буду, снимем только торс. Напишу завлекательный заголовок. Как решишься на свой канал, так мы и лицо твое покажем на большом экране. То есть сейчас будет интрига, а потом реклама. Понял? – Да, – кивнул он. Все остальное время Павел с Ниной снимали ролик, знатно похохотали и отлично справились с задачей. – Ой, мама Нина, мне же уже пора на работу, опаздывать нельзя, и спасибо вам за разговор и за приятно проведенное время. У меня самая лучшая теща на свете. Он чмокнул Нину в щечку и побежал к калитке. – Ну слава тебе Господи, и я дожила до этого светлого дня, – улыбнулась она.