Глава 13

Близкая свадьба неожиданно стала для олеговых жен чуть ли не главной целью. А так же основным предметом разговоров. Как проводить, где проводить, во что наряжать новобрачных, во что наряжаться самим и еще миллион подобных сверхважных вопросов. Для самого же Олега значение имело совсем другое: юридическая сторона вопроса. Девочки торопились устроить праздник. Олег же, напротив, старался отсрочить неизбежное. И главным помощником в этом нелегком деле стала Академия.

Началась зима и, значит, совсем рядом была зимняя сессия. И какая свадьба может быть в этот период? Жениться наспех, в краткий промежуток между экзаменами? Нет, это никуда не годилось. Для хорошей свадьбы только подготовка потянет недели на две: пошить платья, заказать торжественный банкет, разослать приглашения. И пусть гостей ожидался самый минимум, пусть для приготовления праздничного застолья был превосходный повар из нежити, но хлопот от этого меньше не становилось. Поэтому свадьбу назначили на зимние каникулы, а Олег надеялся с помощью небольшой хитрости отложить её до лета. В самом деле: две недели каникул — это впритык на подготовку. А если пару дней занять срочными и неотложными делами, то на свадьбу времени уже не останется.

Если жены ходили по большей части хмурые и озабоченные, то с лица Данеш, напротив, не сходила счастливая улыбка. И, кажется, кланяться Олегу при встрече она стала чуть более глубоко. Её подруги пережили приступ острой зависти, но утешились тем, что у них при должном старании тоже имеется шанс. Женская солидарность одержала верх, и они смогли вполне искренне радоваться успеху подруги. А проникнувшись наглядным примером, удвоили усилия по изучению положенных по программе наук, немало прихватывая и сверх того.

В свободное от устройства свадьбы время, девочки активно готовились к роли владычиц Дикого поля. Ну хорошо, жен владыки. Каждый делал то, что умел. Маша, к примеру, сочиняла управленческие планы, структуру будущего государства. Алёна пыхтела над программами экономического развития. Вера же, не найдя в себе влечения к полезным для государства наукам, скромно перевелась на боевой факультет и свободное время проводила на полигонах, отрабатывая боевые конструкты.

Олег тоже отнюдь не прохлаждался. Ежедневно после занятий в академии он уединялся со своей будущей супругой. И если бы кто решил послушать, чем занимается молодежь, то был бы крайне удивлён. Любопытный среднестатистический гражданин не услышал бы ни скрипа кровати, ни характерных шлепков, ни охов-вздохов. Даже звука поцелуев уловить бы не удалось. Спрашивается, чем жених и невеста могут заниматься, оставаясь наедине? Тот же самый любопытный среднестатистический гражданин в жизни бы не догадался. А молодые люди, между тем, творили будущее всей магической науки, а заодно и техники.

— Вот кристалл артефакта, — говорил Олег на первом свидании, разглядывая через мощную лупу небольшой аметист. Видишь, внутри клубок из тоненькой золотой ниточки? Это и есть конструкт. В данном случае, защитный. Вообще, ассортимент артефактов удивительно беден: либо атакующие, либо защитные. А все потому, что типовая огранка драгоценных камней подходит именно под эти виды конструктов. Иное тоже можно сделать, но выходит до расточительности неэффективно. Мы же заменим золото гораздо более дешевым проводником энергии. Правда, для обеспечения требуемой мощности придется увеличивать размеры, но в нашем случае это ерунда. Ну а поскольку запихать такую конструкцию в кристалл нереально, придется подобрать другой маноизолирующий материал.

— Ну что, — довольно констатировал Олег примерно через пару недель, крутя в руках кубик размером примерно со свой кулак, — с конструктами у нас теперь все в порядке. Все натурные испытания прошли нормально, и теперь мы можем создать практически любой артефакт. Правда, с размерами проблема, но это лишь означает, что использовать их надо в таких устройствах, где для них найдется достаточно места. Например, в стационарных установках. Или в автомобилях. А что? Конструкция предельно упростится, зато размеры и вес резко уменьшатся. Мы выкинем большой и тяжелый мотор, все эти громоздкие механические передачи, снижающие эффективность привода. Уменьшим кузов, увеличив обзорность на месте водителя. А вместо кучи лишнего железа установим всего два конструкта: привод, вращающий колеса, и регулятор, управляющий количеством подаваемой на привод энергии.

— Получается, мы сделаем первый в мире магомобиль? — восхищенно спросила Данеш.

— Насчет первого в мире не знаю, а что сделаем — это наверняка. Построим, покатаемся сами, доработаем, если возникнет необходимость. А потом будем производить в большом количестве и продавать по всему свету.

— Здорово, — обрадовалась Данеш. — Теперь осталось придумать такой же дешевый и простой накопитель.

Олег на это лишь махнул рукой:

— Всё давно уже придумано. Ты ведь смотрела на кристалл артефакта? Видела в нем конструкт? А теперь вот, погляди на кристалл накопителя. Видишь в нем что-нибудь?

— Нет, — пожала плечами девушка. — Но ведь так и должно быть! Конструкт расходует энергию, пустой кристалл её накапливает.

— Но заметь, — прищурился Песцов, — из чего бы не делали накопители, форма у них всегда одна и та же. Хотя кристаллическая решетка, которая, согласно всем научным гипотезам, хранит ману, у них разная.

— А разве это не так? Я имею в виду, мана хранится не в кристалле?

— Ну почему, и в кристалле тоже. Но вот смотри, — Олег достал из шкафа пластиковый макет кристалла, — это — просто замкнутый объем из полимерных пластин, в точности повторяющий форму накопителя. Ты ведь заметила, что все камни для накопителей гранят абсолютно одинаково?

Данеш какое-то время, наморщив лоб, соображала. Потом просветлела лицом:

— Вы хотите сказать, что вот это — накопитель?

— Именно. После того, как ты дала идею насчет каркасного артефакта, я провел несколько опытов. И теперь могу сказать совершенно точно: главное в накопителе — форма. А материал влияет лишь на, так сказать, плотность упаковки маны. И чтобы сделать накопитель ёмким, необязательно искать гигантский алмаз или, к примеру, кварц. Достаточно немного клея и пластика. И капельку проводящего магию материала для контактной площадки.

— Но ведь такую конструкцию легко повторить! Её кто угодно на коленке сляпает.

— Сляпает, не вопрос. Но есть еще один момент: безопасность. Кристаллы драгоценных камней очень твердая штука. И очень стабильная. Разрушить такой, да так, чтобы в порошок — это нужно постараться. По крайней мере, случайное повреждение маловероятно. А вот такая пластиковая коробочка непрочна. Упадет со стола, или кто-нибудь случайно сядет, или при аварии машины повредится. И хорошо еще, если он просто выпустит в пространство закачанную в него энергию. А ведь может и взорваться. Представляешь, что будет, если рванёт, скажем, тысяча клоунов?

— Кошмар! — покачала головой девушка. — А зачем внутри пустота? Можно ведь отлить камушек из такого же материала, что и кубик артефакта. Нам ведь необязательно внутри делать вакуум или еще что. А что плотность маны в нем будет низкой, то мы ведь решили размеры не ограничивать. Ну будет, скажем, накопитель размером с обувную коробку. И кого это волнует, если он спрятан в машине под панелями?

Данеш поймала мысль, глаза её блеснули:

— А можно вообще накопитель и артефакт изготовить одним блоком. Будет где-то там, в машине, коробка. В ней — вся магическая начинка. Можно даже делать такие накопители одноразовыми. Купил, вставил в специальное гнездо и поехал.

— Класс! — Воскликнул Олег. — Данеш, ты — гений! Дай, я тебя расцелую!

И прежде, чем девушка решила, как ей отреагировать, подбежал, схватил и смачно поцеловал, не особо разбирая куда. Попал, по закону Мёрфи[3], туда, куда надо. Данеш вздрогнула, и, не понимая, как ей следует отреагировать, срочно принялась впадать в панику.

Тут, повинуясь всё тому же закону, открылась дверь и вошли сразу все старшие жёны.

— Ты погляди! — возмутилась Алёнка. — Всем сказали, что пошли работать, а сами вон чем занимаются! Мы им свадьбу готовим изо всех сил, а они тут развлекаются.

Дважды застигнутая врасплох за какую-то минуту, Данеш окончательно перепугалась и едва не принялась делать глупости. И первое, с чего она начала — кинулась бежать. То есть, попыталась, но никто её не отпустил. Напротив, Олег обхватил невесту обеими руками и прижал к себе, закрывая от обидчицы.

— Чем болтать ерунду, лучше бы спасибо сказала. Благодаря Данеш, мы только что совершили, без малейшего преувеличения, научный и технологический прорыв. Цена этой идее — десятки и сотни миллионов рублей. Теперь осталось лишь проверить её на практике. Этим мы займемся на каникулах.

— А сейчас на радостях решили перейти к разврату? — не унималась Алёнка.

— Знаешь, — недобро прищурился Олег, — я порой думаю, что на самом деле твой предок — тасманийская ехидна. Сейчас ты здорово перегнула палку. Настолько, что еще немного — и я пожалею, что когда-то согласился на ваше предложение. Извиняйся. Передо мной и отдельно перед Данеш.

— Ты это серьёзно? — насупилась Щукина.

— Вполне. И пока извинения по всей форме не принесешь, я с тобой разговаривать не желаю. Мы с Данеш идем ко мне, я буду общаться с Песцом. Нас не беспокоить. Как закончу, сам спущусь.

Он взял невесту за руку и, не глядя по сторонам, быстро поднялся в свою спальню. Запер дверь, мысленно распорядился:

— Милка, обеспечь тишину. Чтобы снаружи не мешали, не стучали и не голосили.

И добавил вслух:

— Данеш, к какому роду ты принадлежала прежде, чем попасть в гарем?

— К роду Солонгоя, господин, — с поклоном ответила та.

— Хорошо. Выбери себе место и садись. Я буду недоступен с полчаса, может, час. А потом решим, что делать дальше.

Данеш, еще до конца не отошедшая от шока, послушно, как школьница, присела на первый попавшийся пуфик. А Олег плюхнулся на кровать, устроился в позе лотоса и отправился к Предку.

Где-то вне пространства

Песец встретил потомка традиционно:

— Ага, явился — не запылился!

— Ну да, не запылился, — подтвердил Олег.

— Ну что, когда настанет продолжение рода?

— А то ты не знаешь! Сразу по окончании обучения. Ведь был уже об этом разговор. Или у тебя память слабеет? Старческое слабоумие подкрадывается? Ты того, берегись. Оно незаметное, как… как песец.

— Издеваешься? — обиженно насупился Предок. — И над кем? Совсем никакого почтения не стало!

— Да нет, — с мягкой искренней улыбкой успокоил его Олег. — Напротив, забочусь о твоём здоровье. И немного шучу, не без этого. Так ведь и ты при случае шуткануть любишь. Стало быть, юмор понимаешь, и на дружескую подначку не обидишься.

Песец поскреб лапой затылок. Вроде, и обозвали, а, вроде, и похвалили. И что теперь делать? Обидеться или посмеяться? На всякий случай он решил изобразить вежливую улыбку. То есть, слегка оскалился.

Потомок, не слишком обращая внимание на страдания предка, тем временем продолжил:

— Между прочим, у меня к тебе дело есть.

— Опять дело! — надулся Песец. — Нет, чтобы просто так прийти, за жизнь поговорить, прошлое вспомнить. Да, вспомнил! Тут пернатая змея залетала, благодарность просила передать.

— И что?

— Ничего. Вот, передаю.

— А я, значит, принимаю. Ладно, будем считать, что передал. Но дело у меня другое. Есть девочка, будущая моя жена.

При этих словах Песец навострил уши. Всё, что касалось расширения рода и перспектив на потомство, интересовало его в крайней степени.

— Понимаешь, она с одной стороны была наложницей, причем еще у прежнего хана. И досталась мне, можно сказать, по наследству. А теперь нам предстоит заключать брак.

— Так в чем же дело? Укладывай в койку и женись, — похабно хохотнул Песец.

— Ну и пошляк же ты! — поморщился Олег. — Да и не в койке дело. Мы ведь с прежними женами всё делали через магические договоры, через артефакты и перстни, в бумагах магические печати стоят. А тут как будет? Нужно в прежние договоры еще одну печать добавлять или новые сочинять? Кроме того, родового перстня у невесты нет и, наверное, не предвидится. Кто поставит в договор отметку? Разве что Предок. Но с ним тоже нужно договариваться. Опять же, непонятно: будет она выходить замуж как представительница своего рода или как простолюдинка.

— Что ты всё усложняешь! — насмешливо бросил Песец. — Какая тебе какая разница? Нужна жена, так бери да женись. Можешь просто по степному обычаю: обвел три раза вокруг своей юрты, и вперед, за потомством.

— У меня юрты нет, — заявил Олег. — У меня дворец. А вокруг него и один-то раз гулять слишком долго.

— Ну тогда не гуляй. А от меня-то ты чего хочешь?

— Ты уж, наверное, догадался. Давай ты этого Солонгоя разбудишь, да поспрошаешь обо всём, что касается женитьбы. Я тебя не обижу, энергии подкину сколько надо — в разумных пределах естественно.

— «В разумных пределах!» — передразнил Песец. — Я для тебя, можно сказать, ничего не жалею, а ты… Тыщу клоунов гони!

— А тебе плохо не станет? — участливо поинтересовался Потомок.

— Мне не станет. Мне от энергии только хорошеет. Во, гляди!

Песец распушился, став похожим на белого мохнатого колобка.

— Видишь? А ты маны пожалел. Да эту тыщу тебе накачать — пары минут хватит!

— Мне не жалко, — нисколько не смутился Олег. — Но если тебя не притормаживать, ты решишь, что основное моё предназначение — сутки напролёт качать тебе энергию.

— А разве это не так?

— Разумеется, нет. Подумай сам: если я всё брошу, поселюсь здесь и примусь тебе ману обеспечивать, кто будет потомством заниматься?

— В самом деле, — озадачился Предок. — Ладно, разбужу я этого Солонгоя. Гони ману!

Олег приготовился, выдохнул, опустошая резерв, и тут же, на вдохе, вновь набрал полное ядро энергии. Лес, что частоколом окружал Песцовую усадьбу, тут же зримо прибавил густоты.

— Слушай, Предок, — поинтересовался он, — а вот эта самая первичная неструктурированная энергия, она у тебя как, ограничена в количестве?

— Не знаю, — пожал тот плечами. — Не интересовался, повода не было.

— А как бы узнать? А то есть один энергетический проект. Если удастся, род просто взлетит что по деньгам, что по статусу. И, возможно, по численности. Да и ты в накладе не останешься. Может, и манопровод свой построишь. Ну или, по меньшей мере, манохранилище.

И Олег покинул эфирный пузырь, оставив Предка в состоянии крайней озабоченности.

Где-то в одной из московских квартир

Данеш ждала своего начальника, господина и почти что мужа всё на том же пуфике. Как села, так и осталась: на краешке, спина прямая, руки на коленях, еще эта академическая форма — ну чисто школьница. На её лице было крупными буквами написано любопытство, но начинать разговор с будущим супругом первой она не могла: это стало бы нарушением традиций.

— Не переживай, — успокоил её Олег, — я поговорил с Песцом. Он обещал твоего Солонгоя разбудить и про тебя всё выспросить. Я пойду, выпью перед сном чаю для приведения в порядок нервов. Ты, если хочешь, можешь присоединиться. И еще один момент: уже поздно, надо решить: останешься ночевать здесь или вернешься в кампус. Но имей в виду: здесь лишних комнат нет, как-то не планировались у меня дополнительные жены. Так что спать тебе придется в одной кровати со мной или с кем-нибудь из девчонок. У нас, кажется, даже диванчиков нет для засидевшихся гостей, поскольку гостей тоже не бывает.

И, не дожидаясь ответа, вышел.

В гостиной пришлось ждать, пока повар приготовит чай, пока подаст его на стол, пока обеспечит варенье, выпечку, конфеты, лимон, сахар и прочее, что полагается к вечернему чаепитию. Наконец, всё было готово: стол накрыт, чай налит. Олег вгрызся в булочку с корицей, запил глотком чая и аж прижмурился от удовольствия. А когда разожмурился, то увидел рядом с собой большие круглые глаза Данеш. Потом обратил внимание на крепко прижатые к груди кулачки, на легкое дрожание губ.

— С предком говорила? — понимающе спросил Олег.

Девушка в ответ смогла лишь кивнуть.

— И как предок? — продолжил счастливый жених расспросы, — Одобрил твоё замужество?

В ответ получил еще один кивок.

— Он ничего мне передать не просил?

Данеш кивнула в третий раз. Было понятно: от неё ничего сейчас не добиться. Девочка сперва должна отойти от шока. Потом сама всё расскажет. В смысле, все, что может.

— Ладно, — махнул рукой Олег, — садись, пей чай — если, конечно, хочешь. Потом поговорим.

За столом они сидели вдвоём. Остальные закрылись в Алёниной комнате и сейчас оттуда доносился приглушенный бубнеж — это, если прислушаться. А если не прислушиваться, то в квартире царила тишина, прерываемая тихим звяком чашки о блюдце, звоном ложечки о розетку с вареньем и хрустом булки. Чем сейчас занимались жены — обсуждали его, воспитывали подругу, решали, что им делать дальше — Олега не слишком волновало. Он просто черпал из розетки вишнёвое варенье, запивая его ароматным зеленым чаем, и наслаждался вкусом. Рядом Данеш делала то же самое, только есть варенье почему-то не стала. Стеснялась? Думать об этом не хотелось, он и не стал. Допил чашку, отодвинул её от себя и мысленно поблагодарил повара.

Видимо, на девушку чаепитие тоже произвело положительное действие.

— Господин, — тихо произнесла она. — Я должна передать вам послание Солонгоя. Он сказал: раз я стала вашей невестой, то не имею права делить с вами постель до заключения брака. Я очень хотела бы остаться, но воля Предка — закон

— Ну что ж, — вздохнул Олег, — тогда собирайся. Я отвезу тебя в академию.

* * *

Дорога до академии и обратно заняла не больше получаса. Но в эти полчаса что-то всё-таки произошло. Наверху, в комнатах девчонок, стих бубнёж. Значит, разборки закончились. Но встречать Олега никто не вышел, а это могло значить лишь то, что жены переругались и зализывают раны каждая на своей территории. Ну что ж, пусть с этим ночь переночуют. Глядишь, утро и впрямь окажется мудренее вечера.

Обделенный женским вниманием, Песцов поднялся к себе, разделся, умылся, плюхнулся в кровать, и тут его настиг голос Песца.

— Слушай, потомок, и не вздумай потом брякнуть, что не слышал.

— Говори уже, — отозвался Олег. — Что разбудил этого Солонгоя мне уже доложили. За то тебе спасибо.

— Доложили ему! — фыркнул Песец. — Ишь, какой осведомлённый! Ладно, слушай. Выросла твоя Данеш в роде Солонгой, как ты и говорил. До шестнадцати лет доросла. Но потом случилась какая-то замутка, что-то не поделили потомки Солонгоя с младшей ветвью, принятой в род годом раньше. Была резня, и эта младшая ветвь всех старших Солонгоев пустила под нож. Только девку не стали убивать, но не из милосердия, а из жадности. Симпатичной была Солонгоишна и потому представляла материальную ценность. Её просто и незатейливо продали хану в гарем в качестве свежего мяса. Собственно, если смотреть по крови, из истинных Солонгоев она осталась последней. Остальные — так, приёмыши, да, к тому же, изменыши. От предка им ничего не светит. Но перстень родовой они сообразили притырить, и просто так с ним не расстанутся.

— Так она всё-таки часть рода или безродная?

— Ты чем слушал? Она — это весь её род, и сам Солонгой это признал. Родственнички её официально выгнали, и к ней отношения не имеют, как и власти над ней. Предок этих жадных недоумков послал лесом, то есть, степью. Далеко, в общем, послал. А как у них перстенёк добывать — сам думай. В конце концов, хан ты им или не хан?

* * *

Завтрак прошел в молчании. Алёна хмурилась, вяло ковырялась в тарелке, хлебала горький черный кофе и мрачно зыркала на остальных. Вера с Машей тоже были напряжены и аппетита не проявляли. Жены явно чего-то ждали. А Песцов, улыбаясь, кушал омлет с ветчиной и зеленым горошком, мазал маслом свежие булки, с неподдельным удовольствием запивал сдобу крепким сладким чаем. Казалось, вчерашний инцидент его нисколько не тревожит.

Чем ближе был конец трапезы, тем сильней ёрзали на стульях девушки. А их муж этого старательно не замечал. Допив последний глоток чаю, он поднялся и без тени насмешки произнес:

— Спасибо за компанию.

И прежде, чем жены успели отреагировать, накинул куртку, подхватил собранный с вечера рюкзачок и вышел.

Едва за Олегом закрылась дверь, как Маша сердито уставилась на проштрафившуюся подругу.

— И что? И где? Мы вчера о чем договорились? Ты вроде как осознала свой косяк. По крайней мере, на словах. Мы с Верой честно молчали, не мешали. А ты взяла и всех кинула.

— А чего он! — почти крикнула Алёна. — Сидит, улыбается, и на всё ему пофиг. Я, может, ночь не спала, переживала. А он, зараза, сидит и кайфует.

— А тебе нужно было, чтобы он рыдал? — жестко спросила Вера. — Ты дел наворотила, а переживать он должен?

— Да я вообще вся на нервах! А он даже не посмотрел, не спросил, доброго утра не пожелал. У-у, степной тиран.

— Это он-то тиран? — возмутилась Маша. — Ты просто тиранов не встречала. Он тебя вообще распустил донельзя. А надо бы выдрать как следует.

— Как выдрать? — оторопела Щукина.

— Ремнём по заднице, как сидорову козу. Чтобы неделю на животе спала, а лекции слушала исключительно стоя. Тебе позволяют практически любой каприз. И как ты за это платишь?

— И как я за это плачу? — не сдавалась залётчица.

— Черной неблагодарностью. Нацепила корону и решила, что тебе всё можно. Забыла тот бал?

Алена сникла и замолчала.

— Какой бал? — не поняла Вера.

Маша чуть заметно поморщилась:

— Потом расскажу. Между прочим, год на исходе. И очередной императорский бал не за горами. В общем, Алёна, выкручивайся как хочешь, а до Рождества отношения с Олегом исправь. А то я лично возьмусь за твоё воспитание.

— Я буду участвовать! — добавила Вера. — А теперь давайте собираться, в академию опаздываем.

* * *

То ли Алёнка действительно чувствовала себя виноватой, то ли подействовала угроза домашнего насилия, но Машино требование она восприняла предельно серьёзно. И начала действовать.

Пораньше вернулась домой из института, вымылась, надела лучшее бельё, распустила косы и сделала красивую укладку, собственноручно приготовила сладкий пирог и принялась ожидать супруга с целью принести извинения, умилостивить и отменить опалу.

Пришли Маша с Верой. Оценили приготовления, целиком их одобрили и присоединились к ожиданию.

Время шло. Пирог остыл. Урчание в животах стало непрерывным. И тут брякнул Машин телефон. Сообщение гласило:

«Досрочно сдал сессию, уехал с Данеш в Воронеж строить тестовый образец. Не скучайте. Олег».

— Ах так! — подскочила Щукина. — Да я его… Да вообще… Я тут… А он с этой…

Она кинулась к столу, ухватила пирог и метнула его вместе с блюдом в ближайшую стену. Простучали по лестнице каблуки, грохнула дверь, щелкнул замок.

Вера и Маша удрученно переглянулись: и как теперь мирить этих двоих?