Глава 35

Утром следующего дня я просыпаюсь и по привычке выглядываю в окно. Потянувшись, улыбаюсь, глядя на то, как изменилась картинка в пустыне. Барханы снова передвинулись, изменив контуры пейзажа.

Привожу себя в порядок, а, выйдя из ванной, замираю ненадолго. На моем столе стоит коробка с принадлежностями для рисования, которая вчера прожигала край стола в кабинете Омара. Паршивый трус. Все же побоялся вручить мне лично. Интересно, он боится меня или моей реакции?

Подхватив коробку, ставлю ее на маленький стеклянный столик и перетаскиваю его к окну. Сама же открываю двери на балкон и выхожу босиком, чувствуя тепло деревянного настила. Упираюсь ладонями в балюстраду и делаю глубокий вдох. Ранним утром в пустыне еще прохладно и можно дышать полной грудью, как будто воздух совсем не наполнен песком. Думаю, я сейчас втягиваю ноздрями мелкую песчаную пыль, но мне все равно. Главное, что воздух свежий, а особая атмосфера пустыни делает момент еще более волшебным.

– Доброе утро, госпожа, – здоровается Зухра. – Господин ждет вас к завтраку в столовой.

– Я буду завтракать здесь. Несите на балкон.

Усаживаюсь в плетеное кресло и наблюдаю за тем, как Зухра, поджав губы, удаляется из моей комнаты. Усмехнувшись, снова поворачиваюсь к пустыне, подтянув под себя ноги, и мысленно рисую очертания барханов. Присматриваюсь к каждой линии, каждому изгибу, удивляясь тому, как порой симметрично они выглядят.

– Доброе утро, Ниса, – раздается над головой голос Омара, и я вздрагиваю.

– Доброе, – бросаю ему, повернувшись, а потом резко отвожу взгляд. Он стоит возле меня в одних легких белых брюках. – ты хочешь Зухру до сердечного приступа довести? – иронизирую, чтобы скрыть свое волнение.

Отворачиваюсь к пустыне и стараюсь негромко сглотнуть слюну, которой наполнился мой рот при виде мужа. Я до сих пор помню, какая на вкус его кожа. Мне кажется, я даже могу почувствовать, как он наполняет меня. Приходится сжать бедра, чтобы немного облегчить напряжение, появившееся между ними.

– Тебе идет этот халат.

Я и сама знаю, что идет. Мне вообще поразительно идет их местная одежда. И она мне нравится. Только пугает очень. Вдруг сейчас я соглашусь на шелковый халат до пят, а завтра меня как ту куколку упакуют в кокон и заставят есть, приподнимая покрывало? Это же ужасно.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, глядя на то, как Омар с комфортом располагается в кресле напротив.

– Собираюсь позавтракать, – спокойно отвечает он с нечитаемым выражением лица.

– Ты, кажется, собирался сделать это в столовой.

– Не хочу завтракать в одиночестве.

– Я думала, это твое любимое занятие.

– Завтракать?

– Быть в одиночестве.

– Ты ошиблась. Я хочу провести время с тобой.

– А я хочу искупаться в бассейне, – выпаливаю внезапно пришедшую мысль, пока наблюдаю как Зухра и Вафа расставляют перед нами тарелки и ставят небольшие чашечки с горьковатым ароматом кофе.

– У тебя нет токсикоза по утрам? – спрашивает Омар, беря вилку.

– Какое отношение он имеет к бассейну? И откуда ты знаешь про токсикоз?

– Просто знаю. Так что?

– Нет у меня никакого токсикоза! – психую, схватив свои приборы и разглядывая аппетитно пахнущие блюда.

– Приятного аппетита, Ниса, – усмехнувшись, желает Омар, и мы приступаем к завтраку. Я уже думаю, что он проигнорирует мою просьбу насчет бассейна, но он неожиданно спрашивает: – Насчет бассейна это единоразовая акция или ты хочешь, чтобы бассейн был здесь?

– Здесь хочу, – отвечаю, задрав подбородок.

– Не очень хорошая идея.

– Почему это? Тебе жалко для меня бассейн? А ты в курсе, что ребенок лучше развивается, если во время беременности его мама часто плавает? И вообще. Ты забрал меня от океана. Неужели рассчитываешь, что я так быстро забуду, что выросла на воде? – я так эмоционально обсуждаю с ним свою тоску по океану, что на глаза наворачиваются слезы неожиданно для меня самой. – Ты вообще хоть чуть-чуть думаешь о моем положении? – начинаю плакать, сама в шоке от того, как легко слезы льются из глаз. Но мне нравится тот ужас и растерянность, которые застыли на лице Омара. – Ты понимаешь, что для тебя почти ничего не изменилось? Всего лишь плюс одна жена и радостное ожидание наследника. А для меня? У меня вся жизнь пошла под откос! Учеба, привычная жизнь, друзья, семья, серфинг – все это осталось там, куда мне нет возврата! Зато тебе на все наплевать!

Омар молча встает и, посмотрев на меня еще пару секунд, выходит из моей спальни, а я начинаю рыдать еще громче. Мне так чертовски обидно, что он проигнорировал и мою просьбу, и мою истерику. То есть, это я тут должна захлебнуться слезами, а ему плевать? Так-то он заботится о матери своего будущего ребенка? Чертов эгоист! Гребаный черствый чурбан! Бесчувственное полено!

Успокоившись, я заканчиваю завтрак, выпиваю витамины, а потом сажусь рисовать. Правда, хватает меня ровно до обеда, съев который я не могу бороться со сном.

Просыпаюсь я в отвратительном настроении. Меня раздражает буквально все: моя постоянная тяга ко сну, бесчувственность Омара, отсутствие воды рядом, палящее солнце, из-за которого я не могу выйти на балкон, когда мне хочется. А, и чувство голода. Ощущение такое, что мой желудок уже сам себя поедает.

Встав с кровати, я по привычке подхожу к балконной двери. Видимо, пока я спала, заходила Зухра и закрыла шторы, чтобы мне не мешал солнечный свет. Распахнув их, я потягиваюсь и зеваю, разглядывая плавящийся воздух пустыни. Скоро температура пойдет на спад, и я смогу рисовать на балконе и любоваться нереальным закатом в пустыне. Я знаю, люди специально выезжают в такие места, чтобы посмотреть на то, как заходит солнце, а у меня теперь есть возможность каждый день в комфортных условиях смотреть на это. Интересно, как скоро мне надоест созерцать барханы?

Спускаюсь вниз пообедать. Вхожу на кухню, где, как всегда, шуршит Вафа. Я начинаю привыкать к этой рутине. Я бы даже сказала, что она становится для меня в некоторой степени уютной.

– Вафа, скажите, у нас есть что-нибудь поесть? – спрашиваю, забыв, что она не говорит на английском. Вспоминаю об этом только тогда, когда сталкиваюсь с ее задумчивым взглядом. – Ой, – хихикаю я и показываю, словно ем. – Еда. Есть?

Вафа медленно кивает, усмехнувшись, и жестом приглашает меня выйти из кухни. В смысле? Это так она собирается меня кормить? Просто выгнать? Иди, мол, воды попей? Нахмурившись, я иду к холодильнику. Распахиваю его и изучаю содержимое. Вафа медленно убирает мою руку с дверцы и заглядывает в глаза, что-то тараторя на арабском.

– Что? И в холодильник нельзя заглядывать? Но я голодна! – взрываюсь, потому что желудок уже, кажется, прилип к позвоночнику. – Ну и к черту вас всех! Умру от истощения!

Вылетаю из кухни. Вафа что-то кричит мне в спину, но я не останавливаюсь. Открываю первые попавшиеся двери и оказываюсь на застекленной террасе. Замираю на мгновение, глядя на то, что происходит на заднем дворе. А здесь есть на что посмотреть.

Люди суетятся вокруг небольшого котлована, укладывая в него толстую пленку. Я до последнего отказываюсь верить в то, что это – гидроизоляция для бассейна. Да ладно? За те пару часов, что я спала, они успели вырыть котлован и уже пытаются сделать из него бассейн? Омар правда, что ли, сделает это? Он услышал мою просьбу! Это просто невероятно.

Я медленно прохаживаюсь из стороны в сторону, разглядывая то, как мужчины работают. Справа сложены большие рулоны газонной травы. О, это он зря. Он ведь испортит пустыню этой зеленью. Пару новых пальм можно было бы добавить, чтобы дать больше тени, но газон – это зря.

Восторг бурлит во мне, заставляя покинуть помещение и взбежать на второй этаж в поисках мужа. Пока еще не знаю, что хочу сказать ему, но я точно должна выразить свое недовольство по поводу газона. Ну, и немножко похвалить его за бассейн.

Влетаю в кабинет без стука, а, наткнувшись на хмурый взгляд Омара, даю заднюю.

– Стоять! – резко произносит он, откладывая на стол телефон, по которому до этого говорил. Я врастаю ногами в пол, застигнутая его резким тоном и тяжелым взглядом. – Что ты хотела, Ниса?

– Меня не кормят обедом, спасибо за бассейн, газон лишний, добавь пару пальм, – зачем-то выдаю скороговоркой и уже хочу ретироваться, как Омар снова пригвождает меня на месте своим взглядом.

– Зайди и закрой дверь. – Как только я это делаю, он склоняет голову набок и, прищурившись, смотрит на меня. – А теперь четко и помедленнее. Начни с обеда.

– Вафа не хочет меня кормить.

– Как это – не хочет? У нее есть прямое указание следить за твоим питанием.

– Не знаю. Я пришла на кухню, попросила еду, а она не дала. А потом я хотела заглянуть в холодильник, а она закрыла его дверцу и махнула, чтобы я сваливала из кухни.

И в этот момент шлюзы снова прорывает. Мне становится так жалко себя, несчастную, которой даже еды в этом доме не достается, что я плачу. Горько, как будто и правда умираю с голоду.

Омар поднимается с кресла и делает пару шагов ко мне, но потом сжимает челюсти и останавливается.

– Уверен, это какая-то ошибка. – Он поднимает телефон и куда-то звонит. Болтает на арабском, пока я, плача, иду к балконной двери и пытаюсь сквозь слезы рассмотреть работы во дворе, но широкий балкон мешает, мне почти ничего не видно. – Ниса.

Я оборачиваюсь и смотрю на Омара. Он опять недоволен. Снова мной? Как же они мне все осточертели! Все в этом доме. Как один, с поджатыми губами и хмурыми взглядами. Чувствую себя рядом с ними провинившимся ребенком.