Глава 56

На острове мы как будто окунаемся в другую жизнь. Яркие цвета, кричащие птицы, шум океана, его запах и прохлада окружают нас.

В аэропорту нас встречают родители Нисы и усаживают в машину. Пока моя жена щебечет со своей мамой на заднем сиденье, мы с Финном только перебрасываемся хмурыми взглядами, ощущая, как звенит атмосфера в салоне.

– Если ты думаешь, что я простил тебе ту выходку, ты сильно ошибаешься, – наконец говорит Финн.

– Если вы о побеге Нисы, мистер Фоули, то осмелюсь заявить, что это только между мной и вашей дочерью.

– Это перестало быть вашим личным, когда ты подверг ее жизнь опасности.

Я мог бы с пеной у рта доказывать, что выходка Нисы – это ее собственная инициатива, но сложность быть мужчиной заключается в ответственности, которую ты на себя берешь.

– Скажу другими словами. Мне важно было получить прощение Нисы, на ваше мне плевать. Если такой вариант ответа устроит вас больше, что ж, вот он.

Финн бросает на меня агрессивный взгляд, но никак не комментирует мою грубость. Думаю, он понимает правдивость моих слов. Мне откровенно плевать на его мнение, но мне жизненно важно, чтобы между нами с его дочерью все было в порядке, и чтобы она чувствовала себя комфортно рядом со мной.

– Давайте поужинаем, – говорит Мишель, когда мы выходим из машины.

– Мама, я сначала покатаюсь, – Ниса кивает в сторону океана.

– В каком смысле «покатаюсь»? – спрашиваю я, нахмурившись.

– В том смысле, что покатаюсь на доске, – она срывается с места в сторону дома, но я перехватываю ее за локоть.

– Стоп-стоп-стоп. Куда собралась? – спрашиваю, притягивая ее к себе и понижая голос. – Ниса, это может быть опасно.

– Не опаснее ночевки в пустыне, – шипит она. – К тому же, я хочу.

– Я запрещаю.

– Да хрен там, Омар, – рявкает она, вырываясь из моей хватки, и несется в дом.

Рядом со мной останавливается Финн, сложив руки на груди.

– А я переживал, не обижаешь ли ты мою девочку. Теперь вижу, что переживать надо о тебе, – усмехается он и, похлопав меня по плечу, тоже идет в дом.

– Ниса, это может навредить ребенку, – пытаюсь увещевать ее, когда она выходит из дома в купальнике и шортах.

– Если хочешь пойти со мной, советую переодеться в купальные шорты. Иначе тебе будет неудобно спасать меня, когда я буду тонуть.

– Ниса, – цежу сквозь зубы.

– Поторопись, дорогой муж. Иначе уйду без тебя. – Она скрывается за домом, а оттуда выходит уже с доской под подмышкой. – Кстати, там есть пляжный домик, в котором хранятся доски. Можешь взять себе любую, кроме той, в цветах. За нее мама порвет, – она подходит близко ко мне, наклоняется вперед и переходит на заговорщический тон: – Папа лично изготавливал для нее этот серф. Цветы кривовато нарисованы, но он старался. Так что выбирай любую, кроме этой, – уже нормальным голосом заканчивает она и идет к воде.

– Без меня в океан ни шагу! – кричу ей в спину и бегу в дом переодеться.

Конечно, Ниса не послушалась, но, по крайней мере, она не седлает волны, а только лишь доску. Беру в пляжном домике ту, которая стоит ближе ко мне – без цветов, я проверил, – и бегу к воде. Моя жена качается на мелководье, сидя на доске, и блаженно улыбается, прикрыв глаза и подставив лицо солнцу.

– Мама всегда говорит прятаться в тень, чтобы не было веснушек, – говорит она, когда я встаю рядом. – Но я люблю их.

– И я люблю, – отвечаю с улыбкой. Опускаю доску на воду и касаюсь указательным пальцем пары пятнышек на носу жены.

Мы катаемся так долго, что из воды я несу Нису на спине, сложив доски перед собой. Это чертовски тяжело, но меня подбадривает голос в ухе.

– В душ пойдем вместе. Не в тот, который на улице. В тот, который в моей спальне. Хочу тебя. Буду тебя облизывать, пока не попросишь пощады.

– Не страшно мне такое говорить? Я же наброшусь на тебя.

– Мне теперь ничего не страшно, у меня есть собственный ручной тигр.

– Ручной?

– Ладно, просто собственный, – тянет она и кусает меня за плечо.

Теперь я даже рад, что несу доски перед собой, потому что они прикрывают каменный стояк, скрыть который в шортах для купания не так-то просто.

Душ мы все же принимаем вместе, и да Ниса делает все, как обещала, только я не прошу пощады. Просто разворачиваю ее лицом к стене, поднимаю ее руки, удерживая одной своей, врываюсь в нее, ладонью закрывая ей рот, и трахаю так, что, кажется, словно дом сотрясается от диких толчков. Потом мы ужинаем с ее семьей на террасе с видом на океан и идем спать.

Уложив сонную Нису в постель, я беру телефон и выхожу на балкон, чтобы позвонить отцу. Вопрос с Ярой надо закрыть как можно скорее, иначе Ниса устроит мне Армагеддон. А ей нельзя нервничать.

– Добрый вечер, – здороваюсь я, когда отец отвечает на звонок.

– День, Омар, – говорит он.

– Я на острове у Фоули.

– Тебя тоже выкрали? – хмыкает папа, а я улыбаюсь. Если он в хорошем расположении духа, значит, можно обсудить серьезные вопросы, и шанс того, что он меня услышит, достаточно высок.

– Папа, я хотел поговорить насчет Яры.

– Не о чем разговаривать, – серьезно отвечает он. – Она твоя жена, так и останется.

– Нет, – твердо отзываюсь я. – Сабит любит ее, а я – нет.

– Мне плевать, – цедит отец. – Когда ты женился на ней, речь о чувствах не шла, тогда мы говорили лишь о долге.

– Это навязанный брак.

– А с Фоули добровольный? – парирует он.

– Твой младший сын будет несчастен. И я не прикоснусь к Яре.

– Омар, ты не ребенок, чтобы я тебя уговаривал.

– У меня есть предложение. Пока мы не договоримся с Валидом, Яра останется моей женой, не стану разводиться с ней. Потом, когда Сабит будет готов жениться на ней, я разведусь, а они заключат брак.

– Ты хоть понимаешь, какой резонанс это вызовет? – недовольно рычит папа.

– Я полностью отдаю себе отчет в последствиях. Но твое влияние, уверен, закроет все недовольные рты.

– Мне нужно подумать. – Папа прерывает звонок, как всегда, не прощаясь.

Это уже хороший результат. Отец мог упереться и не соглашаться, и тогда ситуация усложнилась бы. Понятное дело, жена моя и решать мне, но хочется обойтись с наименьшими потерями для репутации Яры, а этого можно достигнуть только с использованием положения отца. Девочка не заслужила осуждения, даже если оно будет исходить от тех, у кого грехов за неделю собирается больше, чем она совершит за всю свою жизнь.

Я еще немного любуюсь океаном, а потом возвращаюсь в спальню. Забираюсь под одеяло и прижимаюсь к жене. Она теплая и сонная. Кожа мягкая, и я не могу удержаться от того, чтобы лишний раз погладить ее. Целую оголенное плечо, пока глажу пальцами слегка округлившийся низ живота. А потом я закрываю глаза с довольной улыбкой на лице. Сейчас все складывается как нельзя лучше. Рядом со мной девушка, по которой я схожу с ума. Скоро она станет моей единственной женой. Мы закрываем самые опасные виды бизнеса, а, значит, станет безопаснее для меня и моей семьи. Мои собственные направления развиваются, что говорит о том, что я собрал отличную команду.

Я еще долго лежу с закрытыми глазами, проводя губами по плечу Нисы, и строю планы. О том, как мы будем жить в доме в пустыне, как родится наш ребенок, как Ниса будет занята работой, вернувшись к продаже своих рисунков. Как она будет учить арабский и рисовать, пока рядом в люльке будет качаться наш сын. Как по вечерам мы будем ужинать на террасе, провожая закат в пустыне. Потом Ниса родит еще одного ребенка, а за ним – следующего. Я тоже хочу большую и дружную семью, как у моих родителей. Наверное, не настолько большую, потому что рисковать здоровьем Нисы ради продолжения рода я не готов. Она – самое дорогое, что у меня есть. Я не осуждаю отца, но считаю, что ему уже давно пора было прекратить сеять свое семя и поберечь здоровье мамы.

Так и засыпаю, все еще улыбаясь и думая о нашем с Нисой будущем. А просыпаюсь от суеты в комнате и всхлипываний. Распахиваю глаза и упираюсь взглядом в Нису, которая заталкивает мои часы и кепку в сумку, с которой мы приехали. Резко сажусь на кровати.

– Ниса, что случилось?

– Ты случился! – рявкает она и резким движением вытирает со щек слезы.

– Что произошло? Ты почему плачешь?

– Хочу, чтобы ты свалил нахрен из этого дома, Омар!

Я подскакиваю с кровати и хватаю ее за плечи, заставляя выронить из рук полотенце, которое она зачем-то пыталась затолкать в нашу сумку. Легонько встряхиваю и дожидаюсь, пока она посмотрит на меня. Да, пока еще с ненавистью и яростью, но, по крайней мере, взгляд осмысленный, и она меня наверняка услышит.

– А теперь четко и по делу: что случилось?

– Ты получил благословение шейха на то, чтобы оставаться мужем Яры. Поздравляю, твою мать!

– Хватит сквернословить. Объясни нормально наконец! – тоже взрываюсь.

– Посмотри свои сообщения, – она вырывается из моей хватки и обнимает себя за плечи, глядя на меня из-подо лба.

Хватаю с ночного столика телефон и проверяю входящие.

ОТЕЦ: «Яра останется твоей женой, об остальном будем договариваться»

Вздохнув, откладываю телефон и провожу по голове ладонью.

– Ниса, присядь, – прошу спокойно.

– Не буду. Проваливай!

– Сядь, я сказал! – приказываю резко, и именно тогда она подчиняется. Опускается на край кушетки, стоящей в изножье кровати.

Я подхожу, беру с подлокотника кушетки свою одежду, набрасываю футболку и спортивные штаны, а потом присаживаюсь на корточки у ног жены. Дышу глубоко, чтобы не позволять собственной злости подниматься на поверхность. Иначе мы тут все взорвем, но так и не достигнем соглашения. А мне нужно, чтобы Ниса меня услышала.

Глажу ее колени и пытаюсь поймать взгляд. Как только мы устанавливаем зрительный контакт, я пересказываю ей наш с отцом ночной разговор. Постепенно дыхание Нисы успокаивается, грудная клетка поднимается и опускается все размереннее, слезы высыхают.

– Я думала, ты решил оставить все, как есть, – говорит Ниса тихо, подбородок дрожит, но она уже не плачет.

– Ниса, сколько еще раз я должен сказать, что люблю тебя, чтобы ты поверила? Сколько раз должен повторить, что Яра для меня как младшая сестра, и я хочу развестись с ней? Сколько раз должен твердить, что ты моя единственная?

– Ты и раньше менял свое мнение и не сдерживал обещаний.

– Тогда так было нужно.

– Откуда я знаю? Может сейчас тебе снова нужно? – взрывается она. – И вообще, будешь повторять столько раз, сколько нужно!

Тогда я улыбаюсь и применяю единственный способ, который сейчас способен ее утихомирить. Даю то, в чем она больше всего нуждается. Сгребаю Нису в объятия, и мы вместе сползаем на пол. Упираюсь спиной в кушетку, покачивая жену на руках. Шепчу ей нежности и обещания, придерживаться которых я твердо намерен. Мне плевать, что будет дальше, как отреагирует семья и вообще весь мир. Самых главных людей в своей жизни я сейчас качаю на руках, и меня волнуют только их мнение и спокойствие.