16

Ежедневные встречи вошли в привычку. Джозеф старался уладить свои дела в Сити как можно раньше, чтобы освободить время по вечерам.

Томас, секретарь, жестоко страдал от новых порядков. Ему приходилось вставать еще раньше, чем прежде, потому что хозяин завел привычку диктовать отдельные поручения в то время, пока его брили перед завтраком. Из-за этого процесс, занимавший прежде несколько минут, длился, казалось, бесконечность. Все три участника были недовольны друг другом, но по неизвестной причине эти еже утренние пытки продолжались.

Хозяин как будто старался уместить в один день столько, что с лихвой хватило бы на два. Но вопреки всему, стал мягче и не столь раздражителен. Добряком, конечно, он не стал, и все так же отличался крайней требовательностью, но промахи слуг не выводили его из себя, как прежде, и за истекшую неделю он так никому и не пригрозил увольнением, что было редкостью. Секретарь, к примеру, страдавший больше прочих, стал сонлив и медлителен, чаще ошибался. В иное время ему давным-давно бы дали расчет. Здесь увольняли и за меньшие прегрешения, но мистер Эттвуд лишь морщился и с небывалой терпеливостью повторял свои поручения.

Рэнди божился, что патрон теперь негромко напевает каждое утро, когда одевается. Но ему никто ему не поверил. Да, конечно, все заметили, что хозяин, состоявший раньше из одних только придирок, стал небывало снисходителен. Но чтоб петь! Нет, это уж слишком.

Ни для кого не было секретом, кто стоит за этими изменениями.

Редкий день обходился без присутствия Эмили. Случалось, она приезжала вечером, когда хозяин возвращался из Сити, бывало, ее привозили утром и тогда она проводила в доме весь день, распоряжаясь, словно была здесь хозяйкой.

Слуги наконец вздохнули спокойнее: девушка, в отличие от мистера Эттвуда, отличалась мягкой доброжелательностью и могла отдать ясные, простые приказы. Никто не понимал, какие их связывают отношения, хозяин так и не спешил внести ясность на этот счет.

Слухи среди прислуги ходили самые разные. Кто-то считал, что это потерянная и найденная сестра хозяина. На это справедливо возражали, что почему бы тогда ему не объявить об этом во всеуслышание.

Мэгги утверждала, что это его любовница, о которой он заботится, пока та не родит ребенка, а после родов выгонит на улицу, оставив младенца себе. Об этом ей якобы сообщила сама мисс Уоррен, просив совета и умоляя хранить тайну. Не мало девушек поверили этой ерунде, да только миссис Хитклиф сразу поняла, что это выдумки глупой девицы.

Вопреки ее приказанию дом гудел как потревоженный улей. А потому опасаясь, что обсуждение мисс Уоррен выйдет за его пределы, она отправила Мэгги и еще нескольких наиболее активных сплетниц приводить в порядок загородный дом недалеко от Лондона, купленный хозяином не так давно.

К тому же через месяц начнутся Рождественские праздники, и, насколько Марта изучила своего нанимателя, тому захочется провести это время именно там. Может быть, и нет, но, если ему вдруг праздничным утром взбредет в голову сумасбродная мысль немедля ехать туда, он не застанет ее врасплох.

Поначалу миссис Хитклиф хотела уволить сплетниц, но, во-первых первоклассной прислугой не разбрасываются, а во-вторых хорошие горничные быстро найдут работу. Глупо думать, что на новом месте они не поделятся своими соображениями, а значит сплетня вскорости облетит всю столицу.

Еще большую путаницу внес Чак, служивший конюхом, когда в доверительной беседе сообщил, что забирает девушку из такой дыры, где приличной молодой леди и дышать воздухом не пристало. Настоящие трущобы. В воздухе витает смрад от реки и сточных канав, а по улице носятся оборванцы всех мастей, не гнушаясь увести кобылу при свете дня у всех на виду.

Миссис Хитклиф его россказни казались преувеличенными. Тем более, что мисс Уоррен произвела впечатление девицы благочестивой, получившей хорошее воспитание, но по какой-то причине попавшей в затруднительное положение.

Сама экономка была уверена, что хозяин обзавелся содержанкой. И хоть ночи они проводили раздельно, уверенность в этом крепла день ото дня. По роду службы ей пришлось стать наблюдательной, а в доме, где от взмаха руки хозяина зависит, что следует понимать под тем или иным распоряжением, интуиция и наблюдательность обострились вдвойне.

И даже если мисс Уоррен не стала содержанкой, казалось, все к этому шло. На дом была приглашена мисс Грей. Та владела самым модным и дорогим салоном по пошиву платья, каждое из которых стоило больше, чем весь ее годовой заработок. Справедливости ради стоит сказать, что, отделанные тончайшим французским кружевом, похожим скорей на паутинку, и драгоценными камнями платья выглядели настоящим произведением искусства.

Хозяин активно участвовал в обсуждении, разве что при снятии мерок покинул комнату. Мисс Грей проявила поразительную мудрость и смогла учесть пожелания нанимателя, но мягко убедила отказаться от наиболее безумных идей.

Обрывки одного из таких разговоров ненароком услышала миссис Хитклиф, когда собственноручно принесла в гостиную кофе. Можно было бы отправить вместо себя горничную, но ее туда привело сугубо женское любопытство.

- Если позволите, это не слишком удачный оттенок, милорд, – польстила мисс Грей хозяину, к которому никто в здравом уме не обратился бы таким образом.

В тот момент он вертел в руках образец ткани модного в этом сезоне цвета парижской зелени, но, услышав, что его назвали «милорд», расплылся в самовлюбленной улыбке и посмотрел на мастерицу.

- Вы не представляете, сколько пошито платьев в этом оттенке за последний месяц, - продолжала тем временем мисс Грей, - Мне кажется, утонченная красота вашей дамы требует особого подхода.

- А что вы скажете по поводу этого цвета? – хозяин вертел в руках кроваво-красный лоскут, который совсем не украсил бы мисс Уоррен.

- Сольферино. Очень хороший выбор, милорд, - к молчаливому ужасу Эмили ответила мисс Грей, - платье в этом оттенке надела мисс Грант на прошедшем балу и с тех пор он пользуется популярностью. Но позвольте дать вам совет, - женщина придала своему голосу некую подобострастность и принялась беззастенчиво льстить, - В таком человеке, как вы, чувствуется власть и величие. Такие люди не следуют по течению, а сами творят историю.

Миссис Хитклиф мельком бросила взгляд на хозяина, ожидая, что тот придет в ярость, распознав столь явную лесть, но ничуть не бывало. Он светился от самодовольства.

- Приглядитесь к этому оттенку, - она протянула ему синий лоскут ткани, а затем бесцеремонно поднесла к лицу молчащей и донельзя смущенной мисс Уоррен, которая тем не менее облегченно вздохнула, убедившись, что ей не будут шить ничего в неожиданно модном в этом сезоне цвете сольферино, - Извините, мисс, вы не могли бы посмотреть на свет. Вот, милорд, приглядитесь. Как играет эта ткань, как она подчеркивает цвет глаз. Как она раскрывает нежную красоту вашей леди. Нет, вам точно не найти цвета удачнее. И название у него самое подходящее: королевский синий. Вдумайтесь, милорд, все самое лучшее для такого человека, как вы.

Миссис Хитклиф чуть не выпустила чашку из рук, разливая чай, когда услышала эту нелепицу. Но стоило признать: мисс Грей дело свое знала. Девушку чудо как преобразил королевский синий.

- Раз уж мы обговорили основные детали, не могли бы вы приказать позвать сюда моих помощниц, - к модистке вернулся деловой тон.

- Миссис Хитклиф, - обратился к экономке хозяин и чуть заметно кивнул.

Этот кивок сообщил ей многое: не только то, что в гостиную необходимо пригласить помощниц, но и то, что Чаку следует немедленно подать экипаж, потому что хозяин намеревается уехать, а также то, что мисс Уоррен остается в особняке.

События этого дня лишь убедили женщину в том, что мистер Эттвуд намеревается обзавестись содержанкой. Уж слишком бесцеремонно мисс Грей вела себя с молодой леди, придя, очевидно, к тем же выводам. Какой же будет ее дальнейшая будущность – оставалось гадать, сотни таких же молодых девочек оканчивали свои дни на дне выгребной ямы где-то на задворках Уайтчеппела. Женщина только надеялась, что молодость, расположение и богатство мистера Эттвуда не вскружат голову их гостье, внушив иллюзию мнимого благополучия. Ее хозяин, конечно, не производил впечатление молодого повесы, было видно, что он и сам увлечен, но кто его знает – она работает на него без малого два года, а все равно не может понять, что он за человек.