16. Привет из Смуты
Перед белокаменным храмом яблоку было негде упасть. Старого знахаря в народе любили. Ясмина ревела на плече у воеводы, вспоминая, как Павел наставлял её и хвалил. Клим и Иса только хмурились. Завывали женщины, а мужчины шептались, как знахарь их "от смерти лютой спас". В такой атмосфере мне самой хотелось плакать, но к счастью, любопытство отвлекало от слёз.
Я рассматривала людей.
Боярские и купеческие семьи держались особняком. Они словно сошли с учебника истории. Мужчины постарше как на подбор с животом, в объёмных дорогих шубах и с традиционной бородой. Молодцы выбирали расшитую ферязь с воротником-стойкой, а совсем юноши носили более удобный зипун. У молодых, кстати, бороды встречались реже - как просветила меня Лапка, нынешний император ввёл моду на гладко выбритое лицо. Впрочем, я уже заметила, что ни Руд, ни воевода, ни Авдей не отращивали бороду.
Язычники тоже пришли на похороны. Князь и княгиня Темновские стояли в стороне от толпы, окружённые свитой и охраной. На них косили взглядом, но не трогали. По словам Микуши, к Темновским и Ольховским в империи уже привыкли. Остальные язычники предпочитали смешиваться с людьми. Авдей в коричневом кафтане с мехом почти не отличался от местных.
За моим отцом посол Вольский следил с холодной ненавистью.
- Какая кошка между ними пробежала?.. - негромко спросила я, ни к кому не обращаясь. Вряд ли Микуша и Лапка знали ответ. Но девушка, закутанная в короткую голубую душегрею, неожиданно ответила.
- Вроде как дело было в заговоре, - огорошила она, - моя матушка, когда дочку у Сувориных сватала, такую сплетню слышала. Боярин Суворин в думе нашей заседает, в столице часто бывает. Жена его, боярыня Марфа, уж больно болтливая - за наливкой маме все столичные шепотки пересказала!
- А что за заговор? - не выдержала я. - Против Лесовского?!
- Ну ты смешная, скажешь тоже! - с хихиканьем отмахнулась девица. - Лесовской! Нашего царя, говорят, все язычники боятся, он же светоч и воин сильный! Ученик прошлого воеводы ладанского, как и Клим Ведов! Матушка рассказывала, что воевода наш известным шалопаем был, а Лесовской - другой, серьёзный да с взглядом пронзительным. Насквозь людей видел!
- Подожди, какой светоч?!
Лапка только глаза закатила. Вот вредная девица!
Перед храмом уже началось отпевание, но в большой галдящей толпе мы никому не могли помешать.
- Светочи - светлые воины церкви. Те, кого не касается языческая сила, - объяснил мне Микушка, - до Смуты царством правила династия светочей, Святославичи. Ты должна была слышать про Радемира Кровавого...
Я сморщила нос. Княжна-затворница, живущая книгами о язычестве. Ну конечно, должна!..
Микуша тяжело вздохнул, а Лапка захихикала.
- Радемир задался целью подчинить все языческие княжества. Сыновей-светочей у него было много, стали бы хозяевами в новых землях. Для похода Радемир создал целые отряды светлых опричников. "Кто не подчинится нашему царству миром - подчините кровью" - его известные слова. Но язычники со стихийным даром дали светочам неплохой отпор - попробуй, повоюй со стужей, вихрями или огневыми кольцами. Пришлось отправлять к Темновским и Ольховским послов, договариваться. Какие-то княжества присоединились к Великому Договору, а какие-то - наотрез отказались. Началась кровавая война, когда резали всех без разбору. Сначала воины и светочи уничтожали языческие города, а потом и язычники хлынули в Северное царство. Люди давили массой и силой, но за язычников были их боги и круговая порука.
Господи, Микуше бы сказочником работать! Жаль, что сказка получалась страшная.
- И кто победил? - озадачилась я.
- Нечисть, мор и полонские захватчики, - невесело хмыкнул Микушка, - всех светочей и сыновей Радемира вырезали, а Шах-Ашен и мелкие княжества уничтожили подчистую. Царство полыхало от набегов язычников, надвигались голод и чума, чем и воспользовались полонцы. Они подговорили людей поджечь теремной дворец Радемира. Царская семья сгорела, на западе у границ встали полонцы, на севере и востоке - язычники, а в лесах и деревнях отъедались упыри. Смута...
- А давайте лучше про Лесовского, - выдавила я. Чёрт, понимаю того парня из видения! Я бы тоже не обрадовалась трону в разорённой и обескровленной стране!
- Что ты хочешь про него знать? - растерялся молодец. Про сплетню Лапки мы позабыли, зато сама Лапка внимательно слушала наш разговор.
- Он не женат! - торжественно сообщила она. Ой, кто о чём, а будущая сваха о свадьбе!.. - Пора бы, между прочим! Наследники сами собой не появятся!
- Для мужчин-то дело нехитрое, - фыркнула, не разделяя её переживаний.
- Законный наследник нужен! - провозгласила Лапка - и втянула голову в плечи, когда на неё зашикали. - После коронации Лесовского казнили двух мальчиков-язычников, бастардов Радемира, как утверждали полонцы. На кону была империя, все понимали, но... дети расплатились за ошибки взрослых. Это неправильно.
- Неправильно, - подтвердил Микуша важно, а я вздохнула. Ещё одни "воронята". Но скорее всего, казнь была коллективным решением, и винить обоих Михаилов бессмысленно.
Зазвенели колокола, отвлекая нас. Священник объявил о последнем прощании с усопшим. Толпа потянулась к гробу, и...
Крестик-птичка обжёг руку. В воздухе запахло морозом и хвоей - и я мысленно застонала. Уже не облако дыма, а человек прошёл мимо нас к тихой улице и застыл. Ждал.
Меня.
- Уходи, уходи, уходи... - я крепко зажмурилась. В последние дни призраки не беспокоили, и я уже поверила, что отец ошибся. Не достался мне особый дар Мары. Один раз - не... считается.
Но мёртвый знахарь исчезать не спешил. Он смотрел на меня, не отрывая взгляда. От колючего холода пробрал озноб, а пальцы побелели. Осознание ударило одновременно с криком Астры:
"Он утягивает тебя в мир мёртвых!!!"
Боже, всё логично. Если я не общаюсь с призраками, то призраки приходят ко мне. Единственный способ привлечь внимания - утащить меня в царство Мары, где можно что-то сказать или показать. Вряд ли мёртвый знахарь понимал, что насколько это опасно.
Я живая. Мне нельзя к Маре.
- Не бросай меня, - жалобно попросила я Микушку и, развернувшись, помчалась за призраком.
Астра запрыгнула мне на руки, согревая своим теплом. Я сосредоточилась на пушистой шёрстке, на урчании, на её пусть небольшой, но тяжести. Только бы не потеряться в тумане. Только бы удержаться. Астра отвлекала меня от серости и холода. Звуки то появлялись, то исчезали - и я чувствовала себя канатоходцем, балансирующем на грани.
Дорога, по которой я бежала, вдруг показалась смутно знакомой. А не в языческую ли слободу направился Павел?.. В прошлый раз он звал меня к нечисти, но какая нечисть в "рассаднике" язычников?.. Уж эти товарищи разберутся с тварями нави! Я вспомнила пудовые кулаки лысого лекаря и нахмурилась. Хоть бы Микуша не оставил меня!
Но пришла беда откуда не звали...
Мёртвая княжна вынырнула буквально из воздуха, заставив меня отпрянуть. Знахарь застыл, недовольно ворча на Мариан, а я попятилась... пока не уткнулась в чью-то спину.
Господи, это становится традицией.
- Я сегодня же поговорю с твоим отцом, княжна! - отчеканил Микушка, от которого я прежде не слышала таких интонаций. И наедине он обычно звал меня по имени.
Я недоумённо обернулась к молодцу.
Молодец был взбешён.
- Ты что творишь?! Убиться захотела?!
Мариан, с её довольной змеиной улыбкой, была забыта. Широко распахнув глаза, я смотрела лишь на Микушу.
- Чего ты заладил про отца и терем?! Ты думаешь, терем спрячет меня от навьей твари?! - я указала на княжну и... попятилась уже от Микушки
- Какая навья тварь, Таша?! Речь была о мёртвых!
Ну-у, теоретически я не соврала.
- Да злости на тебя не хватает, девчонка!.. Откуда такая уверенность, что ты всемогущая?! Я же не могу всегда быть рядом! Ты слабая девица, а не воин! Выбирай мужа и уезжай из Ладани!
Мне бы объясниться с ним, но нервы сдали раньше.
- Проваливай! Я тебе не держу! Свободен на все четыре стороны, только не лезь в мои отношения с отцом!
- Держишь!.. - ядовито выпалил молодец, поймав меня за подбородок. - Держишь, Таша! Грошь мне цена, если я девку защитить не сумею!.. Но если девка не великого ума, что прикажешь делать?!
"Опоздаешь" - эхом донеслось до меня. Знахарь Павел молча ждал, но в его голосе сквозило неодобрение. Мариан же с интересом слушала нашу ссору.
В запале я сорвала крестик с руки и швырнула в неё:
- Как вы меня достали!!!
Ви-и-изг раздался такой, что я на мгновение оглохла. Птичка, описав дугу, упала точно под княжну и ярко вспыхнула. Мариан едва успела спрятаться за туманом мира мёртвых. Ветер доносил её проклятья, но больше она не появилась.
Что же, путь свободен?..
Повернувшись ко мне спиной, Павел заскользил к слободе. Я подняла своего маленького защитника и благодарно сжала в ладони.
- Он зовёт к язычникам, - с прохладцей сообщила я Микуше, - ты идёшь? Мне некогда тебя ждать!
Мужчина, пробормотав что-то о слишком важных княжнах, догнал меня. Вернее, это мне пришлось подстраиваться под его быстрый шаг. Он ничего не спрашивал, но тишина между нами повисла гнетущая.
- Таша... - ан нет, не утерпел.
- К русалкам меня привёл мёртвый знахарь, - призналась я, стараясь не потерять Павла из виду, - кажется, он был очень неравнодушным человеком. Сегодня он снова неспокоен, ему что-то нужно в слободе. А навья тварь...
- Позже, - резко оборвал Микушка, - если я правильно понимаю, то нам лучше поспешить!
Схватив меня за руку, он помчался к слободе.
Искрящий крестик его, однако, ни капли не удивил.
Мы влетели на постоялый двор вперёд Павла и сразу бросились к лестнице. До меня запоздало дошло, на кого намекал мертвый знахарь. За стенкой уже слышались глухие возгласы, хрипы - и Микуша со всей злости ударил по двери княжича.
Дверь дрогнула, но устояла. Мужчина тихо выругался и, пока я лихорадочно размышляла, что делать, попросту выломал замок!
Воистину, сила есть...
- Неплохо, - резюмировала я. Этот начинающий медведь ещё и мне подмигнуть успел!
В комнату мы ворвались одновременно. Тень в серой накидке уже сидела на подоконнике, миг - и она сорвалась вниз. Но, в отличие от Добрушки, тень легко спружинила от земли и побежала дальше, к воротам. Нам оставалось только проводить её взглядом.
Или его?..
- Сукин сын! - прорычал Микуша, ударяя кулаком по деревянному бортику. - Удрал!
- Думаешь, он? - засомневалась я. - А если это наша незнакомка с мёдом-дурманом?
- Не, мужик был. Сапоги большого размера, тёмные, не женские, и спина широкая, без талии. Да и бегают девки по-другому.
- Какой ты глазастый! - восхитилась я и охнула, повернувшись: - Доброжир!
Сидевший на кровати рогалик напоминал всклоченную сову. Рядом валялась пёстрая подушка-"думка". Княжич сипло дышал, держась за горло, но кажется, его жизни ничего не угрожало. От волнения я упала на табурет и прижала голову к холодной стене.
- Видел, кто к тебе приходил? - резко спросил Микушка у Доброжира. Тот несколько секунд таращился на него, словно не мог очнуться.
- Спал я, - наконец буркнул он, потирая шею, - то ли в дверь, то ли в окно стукнули, а дальше темно стало, тяжело. Это что же, меня задушить хотели?.. Меня, сына княжеского?!
В его голосе прорезались знакомые доброжировские нотки - и я улыбнулась. Точно жить будет.
- Уезжай-ка ты лучше, братец, - Микуша скрестил руки на груди, - толку от тебя всё равно нет, а спасать взрослого дуба-язычника я не намерен. Вряд ли на тебя всерьёз охотились, скорее, боятся. Вдруг ты чего-то да вспомнишь.
Пока он говорил, я машинально нагнулась за желтоватой бумагой под столом. Вообще читать чужие записи - дурной тон, но как удержаться в такой ситуации?.. А если эти записи обронил убийца?!
Благодаря Ясмине и книгам Мариан, я уже худо-бедно разбирала текст. Только зацепили меня отнюдь не слова, а оборванный край бумаги и герб в виде статуи Мары. Я уже знала, что это герб князей Темновских. В памяти всплыла река Нежка и кусок письма, найденный Астрой...
- Микуша! - нервно позвала я, вмешиваясь в разговор молодцев. - Где то письмо, которое мы нашли в кустах?! Когда ты украл меня из терема, помнишь?!
- Не украл, а пытался спасти, - поправил вредный мужик, - украдёшь тебя, как же!..
- Микуша!!! Ты что, потерял письмо?!
Молодец с оскорблённым видом достал из-за пазухи обрывок бумаги. Честно говоря, кричала я больше от избытка эмоций. То, что Микуша сохранил письмо - уже чудо!
- Боже, я готова тебе всё простить! - радостно чмокнула мужчину в щёку, ловко выуживая бумагу из его пальцев.
- Ты меня, значит?.. - он посмотрел в упор. Наши лица были совсем близко, и этот взгляд... смутил. Такой тёмный-тёмный, как эспрессо, горячий, с хитринкой. Микушины глаза утягивали меня в пропасть...
- Не достанется она тебе, холоп! - едко выдал Доброжир, напрочь разрушая момент. - Её отца даже княжич не устроил, а тебе и подавно ничего не светит!
- Без тебя разберусь, - огрызнулся молодец, как бы закрывая меня от рогалика. - Сюда иди! Ты письмо порвал или гость твой?!
- Ничего я не рвал! Что ещё за письмо?!
Добрушка проворно вскочил, занимая место с моего бока. С другого встал пыхтящий Микушка. Я аккуратно сложила две половинки письма и вчиталась...
Вернее, сначала вчиталась, а потом с интересом покосилась на своего холопа. Если мухоблуд шёпотом проговоривал слова, то Микуша молча скользил по строчкам, значительно хмурясь.
- "Ежели вы решились, на то воля ваша и совесть. Преград вам чинить не стану, но в свои дела меня не тяните, я вам не друг и не соратник...", - процитировала вслух, - какое-то витиеватое письмо!
Мужчины дружно развернулись ко мне - и судя по лицам, они поняли гораздо больше.
- Ха! Твой батюшка писал, Мариан! Его рука! У всей княжеской крови Темновских сердца ледяные, жестокие! В убийстве он признаётся! Надо бы отцу письмо показать, чтоб Лесовскому донёс. Пусть император полюбуется! Авось и настоящая опала князя дождётся!
- Опала? - насторожилась я, крутя головой от Микуши до Доброжира. Но рогалик - вот булка чёрствая - только скалился.
- Речь идёт о пожаре в Теремном дворце, - нехотя произнёс Микуша, - выходит, Темновский знал...
Повисла нехорошая пауза. Отвечать мне никто не спешил, пришлось додумывать самой. Вроде бы Микуша рассказывал, что во дворце погибла царская семья... Ой! Неужели Темновский в этом замешан?!
- Но зачем отцу участвовать в убийстве?! Ведь наше княжество уже было частью империи!
- Он не участвовал, - Микуша на автомате ткнул в письмо, - он отказался. Но "преград чинить не стану" - это равно измене. Ярополк знал о покушении, но не сообщил царской охране. Язычники всегда прикрывают своих, и тем они ненадёжны для империи.
- Мы должны спросить у батюшки! - заспорила я. - Уверена, у него были причины!