Глава 3. Неправильная трактовка ведёт к беде

Мягкий голос мужчины не соответствует его словам. Меня прошибает дрожью от этого тона и значения. Я цепляюсь пальцами за край куртки, думая насколько далеко смогу убежать босиком.

— Не в том смысле, принцесса.

Сэм вдруг широко улыбается, обнажая резцы, похожие на клыки. Длинные и острые. Интересно, каково ощущать их во время укуса? И они натуральны или мужчина нарастил их? Вряд ли Сэм фанат вампирской саги, но выглядит сейчас намного лучше многих кровососов из сериалов.

— Я имел ввиду снимай куртку и промокшую одежду. Ты и так продрогла, нужно уменьшить риск заболеть.

Какая ты идиотка, Слицерин. Нашла о чём думать. Будто такой парень действительно захотел бы меня. Нужно выкинуть подобные мысли и расслабиться.

— Алекс сейчас найдёт в нашем бардаке полотенца, и сходишь в душ. Только не горячую воду, это повредить капилляры.

— Ты врач? — у меня вообще не было идей, чем могут заниматься эти мужчины.

— Нет, я разрабатываю компьютерные игры.

— Серьёзно?

Он называет одну из своих разработок, а я таращусь на него. Эта игрушка вышла месяц назад и вызвала фурор. Архипов в неё все выходные проиграл, пытаясь пройти последний уровень. Я сама залипла, но не смогла уйти дальше двух эпизодов. Мне больше детективные игры или симуляторы нравились.

Но даже я оценила проработку и графику этой хоррор-истории. Она была потрясающей, а сейчас мне спас её создатель. Вот будет знать Архипов, как меня бросать.

— Это круто. Особенно ход с красными розами. Мой бывший бесился, что я сразу их взяла и быстрее него прошла уровень.

— И как ты догадалась, что они помогают от нечисти?

Сэм не выглядит уставшим от разговора, а скорее восторженным. Как родитель, желающий обсудить успехи ребёнка. Так же Ангелина, которая никогда не хотела детей, рассказывает о первых шагах сыновей.

— Никак. Я просто всегда беру всё, что могу.

— Это правильно, — только сейчас замечаю подошедшего Алекса с синим полотенцем в руках. — А как тебе решение с призраком? Сэм долго над ним бился.

— Туда я не дошла. Меня страшилки пугают, поэтому закончила на моменте, когда нужно было войти в дом. Но игра правда потрясающая. Просто невероятная.

— Эти слова да твоим родителям в уши, — Алекс легко пихает Сэма, но не сводит с меня взгляда. — Мы бежали ближайшим рейсом с семейного праздника. Это при том, что я говорил, что не нужно вообще к ним ехать. Но кто слушает, меня, да, Самуил?

— Никто разумный тебя не слушает. Нет, серьёзно, им плевать на то, что mein Junge постоянно бросает работу ради путешествий. А вот то, что я работаю в сфере игр — это катастрофа.

— Иди в жопу, — легко огрызается Алекс, а я чувствую себя немного лишней.

Иностранное слово режет слух. Потому что я знаю немецкий и это слово тоже знаю. Конечно, существовали разные переводы. Но самый сленговый заседает в голове.

Mein Junge.

Мой мальчик.

Я застываю, осмысливая слова Сэма. Стоп. Что? Он же сказал что-то об отношениях с парнем. Так? Я внимательным взглядом обвожу мужчин, стоящих близко к друг другу.

То есть они… А он…

Ого.

Ладно.

Это вообще не моё дело, если они встречаются с друг другом. Любовь есть любовь, в любых её проявлениях. Я никогда не воспитывалась в гомофобной среде, не смотря на жесткости детского дома. Так только спокойней от того, что никто ко мне приставать не будет.

Никто из мужчин не выглядит так, будто признался в чём-то тайном и смущающем. Значит и меня это волновать не должно.

— Моя мама в течении восьми лет каждый день рассказывала мне о неудачах танцовщиц. Я понимаю тебя, Сэм.

Произношу для поддержки и чтобы увести разговор в чуть другое русло. Молча стоять в ожидании, так себе вариант.

— Значит, танцовщица? — Алекс ухмыляется, от чего рождаются притягательные ямочки. — И в каком стиле?

— В разных. Однообразие приедается. Но основным был балет.

— Точно, ты же берешь всё, что можешь. Держи, — Алекс отдаёт мне полотенце и комплект сменной одежды. — Всё чистое, не переживай. На втором этаже повернёшь направо, первая комната твоя.

— Хорошо, спасибо.

Я спешу к лестнице, желая остаться в одиночестве. Почему-то мне жутко неуютно с ними. Всегда дружила с парнями и чувствовала себя уверенней, моя единственная лучшая подруга — Мира. И разница в возрасте в несколько лет ни капли не мешает. Ну, ладно, ещё тётя Ангелина, которая всегда поддерживала, и я иногда общалась с Миной, лучшей подругой тети. Но в других случая только парни. Да и у девчонок точно так же, они привыкли общаться в мужской компании. А наши посиделки были какой-то отдушиной девичьей души.

Но с Алексом и Сэмом, я будто постоянно жду броска хищника и готовлюсь отбиваться. Хотя ничего плохого мне мужчины не сделали. Наоборот, спасли от мороза, привезли в свой дом и помогают прийти в себя. А напряженность не отпускает.

Я поднимаюсь по странной лестнице вверх, хватаясь пальцами за стены. Мне страшно от мысли, что сейчас пластина провалиться под моими ногами, и я полечу вниз. Вроде ступеньки надёжно вбиты в стену, но я не понимаю, как они держаться. Поэтому жду подвоха в каждом шаге.

Поворачиваю в узкий коридор направо и теряю дар речи. Прохожу мимо трёх комнат и упираюсь в огромное окно. Видно хвойный лес, укрытый белыми верхушками. Там огромные валуны снега и непроходимая чаща. Вдалеке от проезжей части природа кажется совсем нетронутой. Хищной, и вместе с этом невинной. Манит и чарует.

А затем на ёлках, которые рядом с домом, начинают появляться жёлтые светлячки. У меня уходит несколько восторженных минут, прежде, чем я понимаю, что это включились гирлянды.

Вижу Сэма, который стряхивает со светлых волос падающие снежинки и поправляет гирлянды. Понимаю, что нужно идти в душ, но продолжаю следить за его движениями. Как он тянется, чтобы накинуть провод на самую верхушку. Даже с его ростом это кажется сложной задачей. Он вытягивается, поднимает руки вверх.

Я слежу, как какой-то сталкер. Цепляю взглядом белую полоску кожи из-за задравшейся куртки и свитера. Как крепко сжимается пальцы на ветках ели, от чего прорисовываются косточки и сухожилия. Появляется Алекс, который подаёт край гирлянды и ждёт, когда Сэм закончит. А тот наклоняет к нему и что-то шепчет.

Мне нужно уйти, прямо сейчас. Я словно подглядываю за чем-то личным и чужим. Это не для моих глаз. Но всё равно смотрю, не в силах оторваться. Внутри всё трепещет, будто это я там стою, возле заснеженной ели и чувствую его руки на своём лице.

А затем Алекс поднимает взгляд, встречаясь глазами с моими. Откидывает голову, его губы двигаются, но не могу понять ни слова.

Мужчина ухмыляется и подмигивает.