Глава 8. Наглость второе счастье

По телу будто плывут руки, совсем невесомо, едва касаясь. Проводят по ногам, пересекаются на животе, заставляя напрячь его. Длинные пальцы скользят вверх, задевая рёбра и край груди, проходятся по голым рукам. Кожа покрывается мурашками на такую невинную ласку.

А затем всё прекращается. Алекс забирает из моих рук рис и ставит его на место. Вниз его руки опускаются точно так же, касаясь моего тела. Я дрожу от этих касаний и не понимаю, что происходит.

Резко разворачиваюсь к нему лицом, желая смутить. Но брюнет ни капли не выглядит таковым. Растягивает губы в этой чёртовой улыбке, которая начинает меня подбешивать за этот день. Хотя кого я обманываю, от этой ухмылки у меня горит между ног, а в животе всё сжимается от предвкушения и надежды.

Мужчина упирается руками о кухонный столик, ловя меня в кольцо своих рук. Нависает, давит своим ростом и телом. Я сама была довольно высокой, но он, Господи, он гигант на моём фоне. А Сэм так вообще…

Сэм.

Мысль о нём отрезвляет меня. Мужчина стоит совсем недалеко, разбирая оставшиеся продукты. А я готова растечься лужицей от всего одно касания Алекса.

— Не хочешь отойти? — у меня всё самообладание уходит на то, чтобы произнести эти слова. — Алекс.

— Не хочу.

— Хорошо, перефразирую. Отойди.

Мужчина даже бровью не ведёт, только наклоняется ниже, прижимается совсем близко. Ещё немного и я смогу через одежду прочувствовать каждый его мускул, каждую впадину и выпуклость тела. И одну такую выпуклость я отчётливо ощущала бедром.

— У тебя красивые глаза, принцесса.

— Обычные, карие.

— Нет, будто виски, в который добавили слишком много льда, — шепчет, а у меня мурашки бегают, предатели. И сердце так громко грохочет в груди, будто мы не о цвете глаз говорили. — Но я уверен, что при должном мастере, твои глаза потемнеют.

— Алекс, — получается хрипло, тихо. — Отойди.

— Я всего лишь возьму то, что хочу.

Я слышу его мятное дыхание и нотки цитрусов, запах кофейного геля и едва ощутимый одеколон. Мне хочет податься к нему навстречу, попробовать тёмные волосы на мягкость и сильнее вдохнуть мужской аромат.

Алекс выглядит так, словно знает каждую порочную мысль в моей голове. Медленно проводит языком по губам, и я уже чувствую, как он мог бы проводить так же по моим губам. Облизывать и кусать. Мужчина тянет руку вперёд, а у меня сердце останавливается.

Секунда, и Алекс отходит. Сжимает в пальцах яблоко и с преувеличенным удовольствием откусывает огромный кусок. Оборачиваюсь, замечая за моей спиной вазочку с фруктами.

Можно было бы списать это всё просто на разыгравшуюся фантазию и совпадения. Но нельзя. Лапать меня было не обязательно, чтобы помочь дотянуться до полки. И зажимать в кольце рук. И эта двусмысленная фраза. «Возьму то, что хочу». Меня от неё колотит, внутри будто растекается горький шоколад. Крепкий, не для всех, но при этом липкий и будоражащий.

Сэм только смотрит в нашу сторону пристально, но ничего не говорит. Продолжает укладывать бутылки вина в специальное отделение холодильника и никак не реагирует.

Почему он спокойно это принял? Или это нормальное дело, чтобы Алекс зажимал других в присутствии своего парня? Ни черта не понимаю, но нужно заканчивать всё это, пока не натворила ошибок, о которых потом пожалею.

— Вы решили, что хотите приготовить? — готовка всегда безопасная тема. Особенно если держаться подальше от Алекса. — На ужин и Новогоднюю ночь. И сколько народа будет?

— А нас тебе мало? — Алекс показательно надувает губы и корчить личико обиженного кота из Шрека. — В самое сердце, принцесса.

— Я имею ввиду, вы купили столько продуктов, думала будет толпа.

— Нет, — Сэм закрывает дверцу холодильника и улыбается мне тепло. Будто не видел, как его парень зажимал меня. Да что творится-то? — Мы просто сгребли всё, что видели. Будем только мы. У нас есть замороженные нагетсы и крупа, что-то простое.

— Серьёзно? У вас полон холодильник продуктов, а вы собираетесь есть замороженную еду сомнительного качества?

— Мы плохо готовим, принцесса.

— Хватит называть меня принцессой, — я взрываюсь на Алекса, но стараюсь взять себя в руки. Они спасли меня, нужно быть помягче. — И я готовлю хорошо. Так что если вы хотите праздничный ужин — я организую.

Мужчины кивают, тем самым вручая мне кухню в полное владение. Я ещё раз исследую все полки и холодильники, изучая продукты. Ничего не запомнила из того, что раскладывала. Тогда я была занята самобичеванием. Да и сейчас, если не отвлекусь на готовку, снова вернусь к этому.

Они действительно скупали всё. Может, мужчины решили заехать сюда на несколько недель. Но ассортимент просто огромен, буквально мини-магазин на дому.

— Есть идеи, что хотите? Желательно не банальные новогодние блюда, потому что их готовить я отказываюсь.

— Да на твой выбор. Что угодно.

— Я весы по знаку зодиака, для меня выбирать это худшая пытка. Так что назовите, что любите, а там уже решим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И пока мужчины думают, усевшись за барную стойку, я достаю продукты для Цезаря. Конечно, соус повторить идеально не получится, но это мой любимый салат, так что я постараюсь. Хотя, он готовится довольно быстро, так что прячу продукты обратно. Вижу вопросительный взгляд мужчин, но они ничего не говорят, а я не объясняю.

Но стоило мне потянуться за новой порцией чая, как на меня обрушились заказы. Мужчины, кажется, перебирали все известные им названия, настолько нескончаемый был поток блюд.

Против воли, губы расплылись в улыбке. Я кусала губы, но не могла справиться с собой. Скулы начало сводить, но я продолжала улыбаться, смотря на мужчин. Они будто дети, добравшиеся до Рождественской ярмарки. И я даже думать не хотела, сколько мне придётся готовить всё это, а им — есть.

— Ладно, вы же в курсе, что ризотто и паэлья похожие блюда? Оба из риса, — я начала отметать часть заказов, потому что в противном случае выберусь из дома к весне. Колобком. — И вам, правда, хочется три одинаковых десерта?

— Прости.

Сэм смеётся и смех у него красивый. Громкий и звонкий, он не старается себя остановить или быть тише. Запрокидывает голову, плечи трясутся и он ерошит волосы. Смех перерастает в эту широкую улыбку, обнажающую манящие клыки.

— Да, мы что-то разошлись, — Алекс выглядит смущённым, и это настолько непривычно, что впитываю это выражение в память. — Мы хоть и не весы, но с выбором у нас тоже проблемы. Давай попробуем определиться. Паэлья, потому что Сэм обожает её.

— Хорошо. А что обожаешь ты?

— Круассаны, — я киваю, это я могу. — Серьёзно? Ты сможешь приготовишь их? Sie ist prächtig.

— Ich bin einverstanden.

— Она великолепна.

— Я согласен.

Я стараюсь сохранить беспристрастное выражение лица не показывая, что пять лет изучала немецкий. А после аварии Теймур увёз меня на два месяца путешествовать по Германии и Австрии. Так что я прекрасно понимала сленг и быструю речь, и мужчин тоже прекрасно понимала.

Алекс только что назвал меня прекрасной, а Сэм согласился с ним. И это всё при том, что они было уверены в моём непонимании. Нужно, чтобы это оставалось тайной и дальше.

— Невежливо говорить на другом языке при других, — поджимаю губы и достаю морепродукты.

— Прости, schönheit.

Зачем он это делает? В чём смыл говорить о том, что я красавица просто так? С ними я свихнусь до рассвета.

— И что вы ещё хотите?

— Ich will dich auf diesem Tisch haben.

— Я хочу тебя на этом столе.

И это от Сэма. Они поняли, что я знаю немецкий и теперь просто издеваются. Прекрасно. Я удивлённо приподнимаю брови и делаю вид, что жду перевода.

Хочет он меня на этом столе. Ага, так я и поверила. И пускай всё внутри застыло подобно желе от этих слов и пустило дрожь в пальцах, я не собираюсь играть в эти игры.

— Если я вам мешаю, могу уйти к себе. Не нужно раздражать меня непониманием немецкого.

— Всё, больше не будем, принцесса. Давай какой-то творожной десерт. Я понял, что тебе не нравится выбирать, но нам всё равно. Мы и так заказали наши любимые блюда, а дальше сама. Единственное, могла бы ты приготовить что-то сейчас? Мы жутко голодны после перелёта.

— Конечно. Но за ваши переговоры — будете мне помогать.

Я возвращаю ингредиенты для Цезаря. Сейчас он будет готовиться быстрее всего. А ещё можно сделать рулеты с сыром и лососем.

Мне нравится готовить, единственной среди моих подруг. Ну, и среди образовавшейся троицы на кухне тоже. Это помогало отвлечься и расслабиться. Пока фокусируешься на помешивании соуса и раскатываешь тесто, все проблемы перестают быть такими критичными. И желание секса, в период обострения, тоже помогает утихомирить.

Я поручила Алексу смешивать творог и сметану, а Сэму вручила вымытые овощи и попросила нарезать. Сама занялась салатом и закуской, чтобы было быстрее.

Включила чайник, заодно промыла куриную грудку, поставила нагреваться три сковородки. Надеюсь, тут есть посудомоечная машина, потому что мыть вручную всё это я не собиралась.

Готовить одновременно несколько блюд было проще, чем по очереди. Кинуть чеснок на сковородку, подготовить курицу сразу к трём разным блюдам и поджарить до золотистой корочки.

Я заправила салат Цезарь соусом, который нашла в холодильнике, и нарезала рулет на несколько кусочков. Я простонала от того, сколько вкусно получилось. Ела последний раз с отчимом перед моим отъездом, а это было почти полтора дня назад. Кофе и турецкие сладости во время пересадки не в счёт.

— Verdammt! Von diesen Geräuschen Ich kann spritzen jetzt ab.

— Чёрт! От этих звуков я сейчас кончу.