Глава 12

— У меня перекантуемся. Завтра решим, — пожимает Мирон плечами. Вот так просто, словно мы не бежим в неизвестность, а в гости решили наведаться. Только как же страшно, что все может обернуться плохо. В особенности для Мирона, который нам так помогает.

Буквально через три часа лютых московских пробок, успев даже посмотреть фильм на экране магнитолы авто, мы заворачиваем в строящийся район. Там заселено всего несколько домов. Возле одного из них мы бросаем БМВ Алекса и идем пешком.

Долго идем. Спотыкаясь, по песку и рассыпанному цементу. Но жаловаться я не привыкла. Жалко только кроссовки белые, которые вряд ли теперь отмоешь. И нескоро купишь похожие.

И вот теперь я наглядно вижу, какие хоромы предоставляют сиротам. Стоит двери на двенадцатом этаже щелкнуть за спиной, как мы, оказывается в бетонной коробке с одним большим окном.

Мы с Митей переглядываемся. И кто-то еще на такое ипотеку берет на двадцать лет.

— Разуваться необязательно. Там на столе пицца, можете поесть.

— Ты говорил, перекантоваться? — спрашиваю, с тоской вспоминаю огромную кровать в доме Алекса. — А спать где?

— Вон, матрац, принцесса, — усмехается Мирон и идет вместе с Митей наяривать сухую пиццу. Парням то много не надо. Но и я не хочу выглядеть неженкой. — Но если тебя от меня тошнит, то места на полу еще много.

Я задираю подбородок, иду садиться на одну из деревянных коробок и есть остатки пиццы со стола, явно откопанного на помойке. О чем не стесняясь спрашиваю.

— Ты где его достал? На помойке?

— Конечно. Народ чего только не выкидывает. А у меня руки не из жопы растут. Там, кстати, много таких, как я, искателей приключений и блох.

— У тебя блохи!? — отсаживаюсь, на что они с Митей ржут, но последний затихает, стоит мне на него посмотреть.

— Да не. Вообще прикольно вышло. Я же не сразу решился. Но потом как увидел голые стены, понял, что деньги не лишние и пришел на помойку. И говорю такой: «Есть, чем поживиться, коллеги?».

Я прыскаю со смеху, представляя эту ситуацию, а Митька ржет в голос. Но смешного в этой ситуации мало, и я понимаю, что, кажется, и мне предстоит скоро вот так же лазать по помойкам и искать еду. И обратиться мне не к кому.

Сразу вспоминаются слова Мирона о прокуратуре.

— Ты говорил про прокуратуру.

— Да, надо идти, — говорит он серьезным тоном, в котором не прослеживается ни капли смеха. — Ну или жить здесь. Надо тебя для помойки переодеть, — подцепляет он лямку моей майки, за что получает по руке шлепок.

— Лучше в прокуратуру, — говорю и встаю из-за стола, чтобы скрыться за единственной дверью. В ванной.

Здесь меня накрывает ужас происходящего.

Что я делаю? Где нахожусь? Куда побежала, даже не подумав? Алекс говорил, что обеспечит меня. Алекс говорил, что мне надо быть послушной. Но сама мысль остаться без Мити убивает.

Сползаю по двери, смотря на крохотную ванную, похожую на корыто и маленький унитаз, и ощущаю, как слезы бессилия стекают по лицу. У меня скорее всего такая же квартира от государства. А родительской нам с Митей теперь не видать, если не хотим попасться в лапы Алексу. Надо Митю спрятать. Надо последние деньги в сумке не потратить, надо становиться взрослой, а у меня в голове все еще сидит змей-искуситель хорошей жизни без проблем. Под куполом защиты и надежности. Для этого нужно только Митьку отдать. Просто дать усыновить брата.

Так просто. Так невозможно.

По мозгам бьет стук в дверь и неделикатное:

— Не одной тебе толчок нужен.