Глава 18

Сознание ещё в тумане, но перед глазами пелена рассеивается. Чувствую на спине тяжелую руку и сразу дергаюсь в сторону. Меньше всего мне сейчас хочется, чтобы Алекс меня трогал. Если честно, мне даже видеть его не хочется.

— Дай воды, — прошу я, пытаясь разогнуться. И что удивительно, он уже протягивает мне бутылку. Как знал.

Хочу взять, протягиваю руку, но мысли, что из неё могла пить Лариса, вызывают новый приступ тошноты.

— Саша, бутылка новая… Из неё даже я не пил.

— Ладно, — хватаю, откручиваю и выпиваю почти весь литр, захлебываясь, но продолжая орошать Сахару в горле. Словно это может волной смыть воспоминания и сдержать воображение… Нет, не может, потому что-то, что отец бил маму я помню, помню скандалы и первую тишину после. А самое главное помню, что мама была рядом номинально, а заботилась обо мне няня Диляра. Зато, когда родился Митя, она словно преобразилась. И теперь мне кажется, я заботилась о нём с таким рвением, чтобы вызвать хотя бы отголоски её любви ко мне. Теперь — то понятно. Там даже эхо не было. Пустота, как в вакууме.

— Легче?

— Нет, ещё хуже. Но поехали, что здесь стоять, — выкидываю бутылку в кусты, рядом с которым мы тормознули, а Алекс тут же не подбирает. Педантичность в этом человеке сочетается с абсолютной аморальностью.

Дальше мы едем молча. И желания что-либо спрашивать у меня не возникает, разве что по приезду в район, где меня ждет квартира. Хороший, уютный, не сравнится с тем, где квартира у Мирона.

— Ты постарался?

— Не без этого… — кивает он, смотря в зеркало заднего вида. Затем нажимает на кнопку, чтобы разблокировать двери.

— Я заеду потом узнать не нужно ли чего.

— Спасибо, боюсь, если ты поможешь, снова начнётся апокалипсис… — говорю зло и выхожу из машины. Иду к подъезду и слышу в спину.

— Саша…

— Что! — поворачивают и вижу, что оп протягивает мне папку.

— Здесь ключи, документы и немного наличности. А еще на выбор несколько вузов.

— Зачем мне учиться? Я, может, тоже найду красавца и замуж выйду. Я же красивая, ты сам сказал…

— Ну или так. В любом случае теперь ты сама за себя отвечаешь.

— Как будто когда-то было иначе, — реву я, когда он уезжает, и сажусь там, где стою. Меня трясёт, руки дрожат, а холод утра пробирает до костей. И только недоуменный взгляд прохожих, которым на меня плевать так же, как и матери вынуждает меня встать и дойти-таки до квартиры на третьем этаже. Это, конечно, не берлога Мирона, но тоже скромненько… Разве что есть все для жизни. Только вот желания жить нет. И я бросаю все, беру ключи, телефон, деньги и закрываю двери. Не могу я одна.

Уж лучше тогда с Мироном палеты по мусоркам собирать.