29

Дамира

Олег смотрел мне прямо в глаза, не моргая. От его прикосновений меня бросило в дрожь. Дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось, и я инстинктивно облизала пересохшие губы. Он мгновенно перевёл взгляд на них и стиснул зубы так, что заиграл желваки.

Впился в мои губы со зверским порывом, просунув язык в рот и переплетая его с моим. Я растерялась и просто позволила ему целовать и кусать. Не отрываясь от своего занятия, Олег потянул меня вверх, заставляя встать на ноги, так и не убрав руку с горла. Его горячая ладонь коснулась спины, и он притянул меня вплотную к себе. Выпирающие через тонкую ткань бюстгальтера острые, как иглы, соски коснулись его рубашки и стали ещё чувствительнее.

Тёплая ладонь оказалась на ягодицах и сжала её, вырвав из меня глухой стон.

Его запах, голодные губы, что терзали мои, настойчивые руки, что блуждали по моему телу, сжимая и заставляя кровь бурлить в венах. Олег оторвался от моего рта и резко развернул спиной к себе, надавив на низ живота, и я почувствовала его готовый к бою член. Шумно дыша, он прошёлся ладонью по животу и ниже, пока не дошёл до мокрых насквозь трусиков. Двигал пальцем вниз и вверх, царапая кружевом чувствительный клитор.

Простонав, я откинула голову на его плечо, и он воспользовался этим, коснувшись губами моей шеи.

Прошёлся языком от ключицы до подбородка, а после подул на влажную кожу, отчего у меня ноги подкосились, и я еле удержалась на них. Его хмыканье было очень неуместным, но я и думать забыла об этом, когда Олег взялся за края трусиков и с треском сорвал их с меня. Ахнула и дёрнулась, но меня ещё крепче прижали, положив ладонь на оголённую промежность.

— Такая мокрая, — шепнул он, просунув палец между разгорячённых складок.

Выпустил из кружев груди и ласкал их, не касаясь изнывающих от желания торчащих сосков. Кусал и оттягивал кожу шеи, мочку уха, лизал и дул. А я уже дрожала и желала большего, мне этого было мало. Непонятно откуда взявшееся желание прикоснуться к упирающемуся в мои ягодицы органу подтолкнуло меня к тому, чтобы просунуть руку между наших тел.

— Не трогай! — прозвучал в приказном тоне грубый и низкий голос. — Всё в своё время, птичка.