Глава 21

Ди

Я останавливаюсь возле столика, за которым сидит Дима. Он так сильно задумался, что не сразу замечает мое присутствие. Странно, только вчера утром мы были с ним на юге, а кажется, прошло много больше, чем полтора дня. Рассматриваю его, не торопясь окликать. После обеда похолодало, и сейчас он в джинсах и толстовке поверх футболки. Волосы небрежно разбросаны, на лице хмурое выражение.

Он написал и попросил о встрече. Я согласилась. Глупо было бы корчить из себя обиженную. Диалог – единственный способ достижения взаимопонимания, и я не собираюсь избегать его. Потому что понимаю, насколько сложно Диме принять то, что его жизнь кардинально меняется, и как легко сорваться на том, кто окажется поблизости.

– Привет, – говорю все же, заметив идущего к нам официанта. Вздрогнув, Дима переводит на меня взгляд и растерянно вскакивает, так что его стул чуть не падает.

– Привет, Ди.

Он определенно смущен и не знает, как себя вести. Сделав заказ, мы несколько секунд молчим, разглядывая друг друга.

– Прости меня за то, что я сказал тебе в отеле, – наконец произносит Дима. – Я отлично осознаю, что тебе было неприятно и больно… Знаю, что это дурацкое оправдание, но я не хотел, чтобы все так вышло. Я хотел сказать, что мне сначала надо разобраться со своей жизнью, и это очень сложно, потому что…

– Потому что восемь лет жизни – это не три дня, – заканчиваю я, когда он запинается и тут же продолжаю. – И это действительно так, я понимаю, что вас связывает очень многое.

– Я просто хотел, чтобы ты дала мне немного времени. Но видимо, не сумел выразить эту мысль.

– Вышло немного корявенько, – улыбаюсь я.

– Я ушел от нее.

От неожиданности я теряюсь. То есть я и впрямь думала, что Дима на фоне последних дней и мыслей, блуждающих в его голове, как минимум пересмотрит формат их отношений. Возможно, попытается исправить, возможно, у него получится, или нет. Если нет, то тогда это приведет к разрыву спустя время… Это было бы в его духе, присуще характеру.

– Совсем ушел? – глупо переспрашиваю, он кивает.

– Кажется, да. По крайней мере, я не вижу другого пути. Я пока поселился у мамы, буду искать съемную квартиру.

– И что ты испытываешь? – смотрю на него.

Прежде чем он отвечает, перед нами выставляют чашки с кофе.

– Если честно, облегчение, – говорит Дима, сделав глоток. – Ну и кроме него еще много чего, в основном стыд, боль и грусть.

– Это нормально, – киваю ему. – Ты ведь живой. Куда хуже, когда ничего не чувствуешь.

– Типа защитной реакции? Прячешься от реальности?

– Ага. Иногда и это хорошо. На короткий промежуток времени помогает пережить сильный стресс. Но потом нужно дать волю чувствам, освободиться, иначе не сможешь двигаться дальше.

– Значит, я не совсем пропащий, – улыбается Дима, и я не сдерживаю ответной улыбки. Почему-то не могу злиться на него сейчас.

Может, я просто уже пережила вчерашнюю обиду. А может, Алекс помог своими разговорами. Объяснил, что глупо бегать от чувств и что за них надо бороться. Для меня до сих пор шок, что он переживает о знакомстве, длившемся три часа, хотя оно случилось много лет назад. Жалеет о том, что не вышло, а по сути они даже не знали друг друга.

– Я скучал, Ди, – добавляет Дима, – хотя мы только вчера виделись, и вообще…

– Я тоже, – перебиваю его.

Появляется неловкость, и мы оба выдавливаем смешки. Вот черт, почему так сложно-то? Раньше мне не составляло труда вести диалог с парнем, уж точно я не терялась в словах и не смущалась. Сейчас-то что со мной случилось?

– Может, погуляем? – предлагаю ему.

– Конечно, давай.

Как только мы отходим от кафе, гремит гром и следом начинается дождь.

– Вот же, – Дима поднимает голову к небу. – Обратно пойдем?

– Не-а, – я тяну его за руку. – Давай лучше пробежимся.

– Пробежимся? – смотрит он на меня.

Я набираю скорость, не отпуская его. Теплый дождь обрушивается на нас, мы моментально мокнем.

– Куда мы бежим? – спрашивает Дима.

– Обязательно надо куда-то?

По вмиг опустевшей улице бежать одно удовольствие. Когда мы наконец останавливаемся, насквозь мокрые, чтобы отдышаться, Дима смеется.

– Ты сумасшедшая, Ди, знаешь? – спрашивает меня, когда я поднимаю лицо к небу и кричу от восторга.

– Только сейчас понял? – смотрю на него.

Он аккуратно убирает мои прилипшие к лицу волосы за ухо, проводя пальцами по щеке. Сердце предательски ускоряет ход. И когда Дима целует меня, я сразу тянусь навстречу, отвечаю ему. Мы так и стоим под дождем, но сейчас мне совсем не холодно, наоборот, тело согревается от жарких объятий и поцелуя.

И меньше всего хочется думать о том, что будет дальше и выйдет ли из этого что-то. Мне просто хорошо здесь и сейчас, и я не буду портить это состояние мыслями о том, что раньше никогда не получалось.

Назад к кафе мы возвращаемся за руку и в молчании. Дождь утих, и народ снова заполонил улицы.

– Замерзла? – спрашивает Дима.

– Немного.

– Хочешь, покатаемся в машине? Я включу печку.

– Давай.

Мы выезжаем с парковки, и Дима тут же спрашивает, ловя мой взгляд:

– Что?

– Ты очень сексуально выглядишь за рулем.

Он усмехается, смутившись, возвращает взгляд дороге, периодически смотря на меня. А что, я сказала правду. Мне нравится наблюдать, как он расслабленно сидит, задрав до локтей рукава толстовки, как постукивает пальцами по рулю, как плавно крутит его на поворотах.

– Ди, если ты не перестанешь так смотреть, мы попадем в аварию, – чуть хрипловатый голос Димы окрашивает реальность по-новому. Кровь по венам начинает бежать быстрее, и воздух становится тяжелее.

– Знаешь какую-нибудь парковку поблизости? – спрашиваю его. Хмурясь, он кидает на меня взгляд.

– Зачем?

– Просто поезжай туда.

Через десять минут мы въезжаем на большую автоматическую парковку. Попетляв, Дима находит место в углу, в стороне от горящих фонарей. Глушит двигатель и поворачивается ко мне, а я, не медля, сажусь на него сверху.

– Ди… – его глаза блестят, и я чувствую, как быстро растет желание. Внизу живота оседает приятная тяжесть.

– Опусти кресло, – шепчу ему в губы, – а лучше пойдем на заднее сиденье.

– Ты и впрямь сумасшедшая, – шепчет он в ответ, но послушно открывает дверцу машины.

* * *

– Ты поздно.

Я вздрагиваю. Пыталась пробраться мышкой, чтобы Алекс не услышал, а он, кажется, еще даже не ложился. Склонив голову, осматривает меня и усмехается.

– Примирение состоялось?

– Черт, – хмыкаю я, стягивая кроссовки. – Это так заметно?

– Счастье сложно прятать. Оно как будто подсвечивает изнутри, потому счастливых людей сразу видно в толпе.

– Он ушел от невесты.

– Ух ты, – Алекс вздергивает брови, проходя за мной. Я шлепаю, оставляя мокрые следы на полу. – Сомнений в этом нет?

– Если ты о том, что он меня обманывает, то нет, он не такой, – я залезаю в холодильник и достаю сыр и оливки. – А если насчет того, что передумает и помирится с невестой… Я стараюсь об этом не думать.

Откусываю от бутерброда и сую в рот оливку. Алекс стоит, прислонившись плечом к косяку и спрятав руки в карманы штанов. На лице улыбка.

– Ты сказала, что живешь у меня?

Я мотаю головой.

– Вообще про тебя не сказала, – сознаюсь ему. – Как-то не было подходящего момента.

– Не боишься, что он подумает что-то не то?

– Но между тобой и мной ничего нет. Только дружба.

Алекс усмехается, качая головой. Подойдя, вылавливает из банки оливку и съедает.

– Мужчины большие собственники, Ди. И такая дружба, как у нас, может ему не понравиться. Особенно если ее скрывать. Раз скрываешь – значит понимаешь, что это может быть воспринято негативно. А раз может быть так воспринято, значит, тут что-то большее, чем просто дружба. Не начинай отношения с вранья, это всегда путь в никуда. Спокойной ночи.

Он легонько щелкает меня по носу и уходит, оставляя в растрепанных мыслях.

Дима

Дверь открывается одновременно со стуком, и в кабинет заглядывает Марк.

– Я думал, ты уже уехал! – жму ему руку, подходя.

Очень рад его видеть, Марка в офисе мне будет не хватать.

– Не мог не попрощаться, – улыбается он. – Заодно и порадоваться за тебя. Кажется, медовая неделя удался на славу.

Марк подмигивает, я неуверенно усмехаюсь.

– По мне так заметно? – спрашиваю его.

– Ну я не настолько физиономист, управляющая отеля шепнула, что после последней ночи там на вас жаловались соседи за шум.

Невольно краснею, вспоминая эту самую ночь. Даже не знаю, во сколько мы тогда с Ди легли. И да, это было что-то нереальное. Как и прошлый вечер.

– Ладно, побегу, – Марк хлопает меня по плечу. – Мелехов, кстати, уже приехал, думаю, скоро зайдет к тебе знакомиться. Не тушуйся.

– Спасибо, – еще раз жму ему руку. – За все.

– Обращайтесь.

Мелехов и впрямь вскоре появляется в моем кабинете. Несмотря на все положительные характеристики, данные Марком, я волнуюсь. Все-таки директор. Насколько мог, я подготовился: прочитал в интернете все, что нашлось. Мелехова характеризовали как успешного, удачливого, прозорливого бизнесмена и отличного руководителя. Он не женат и не был, так что работа для него вроде как на первом месте.

В реальности же оказался прав Марк. При всех талантах к бизнесу Мелехов был совсем не таким, каким мне виделись люди его уровня.

Мягкий взгляд, добрая улыбка, – красивый холеный мужик, место которому, не знаю… В кино, что ли. Даже представить не могу, как он может быть жестким. Хотя внешность обманчива, конечно.

– Скоро приедут клиенты, – замечает Мелехов, кидая взгляд на часы после обсуждения дел. – Возьмешь их на себя, ладно? Я посижу в сторонке. Честно сказать, – он наклоняется ко мне с заговорщицким видом, – нет никакого желания работать.

Я неуверенно усмехаюсь. Это вроде проверки, или он действительно считает, что нормально говорить подобное в офисе? Черт его разберешь, по взгляду ничего непонятно.

– Конечно, Алексей Евгеньевич, – отвечаю все же, – без проблем.

– Можно просто Алексей. Не люблю официоз.

– Да… Ладно.

– Не против? – он тянется к трубке и говорит секретарю: – Ангелина, будьте добры, сделайте мне капучино.

На его вопросительный взгляд, говорю:

– Американо.

– И американо. Спасибо, милая.

Милая. Мне вот надо как минимум бутылку виски выпить, чтобы так обратиться к секретарю, а у него естественно выходит.

– Какие у вас планы на будущее? – спрашиваю для поддержания беседы, потому что Мелехов, покачиваясь в кресле, меня разглядывает.

– Хороший вопрос. Думаю, здесь я буду появляться нечасто, так что все дела на тебе. Хочу заняться чем-нибудь. Может, открою питомник для животных, как тебе мысль?

Я снова всматриваюсь в его непроницаемое лицо, чтобы понять, шутит он или нет. И снова ни черта не понимаю.

– Питомник, конечно, дело хорошее, – говорю осторожно, – только вряд ли принесет прибыль.

– Это точно, – дергает он бровями, переводя взгляд на потолок. – Это точно…

Появляется Ангелина с двумя чашками кофе.

– Если я буду звать вас ангелом, – смотрит на нее Мелехов, – какова вероятность, что ваш муж придет сюда бить мне морду?

Ангелина довольно смеется, краснея. Очевидно, ей нравится внимание Мелехова. Наверное, его внимание понравится любой женщине. Дело даже не столько в красивой внешности, сколько в манере общения и какой-то спокойной уверенности в себе, без лишнего выпендрежа и показухи. Ощущение, что Мелехову откровенно плевать, кто что про него подумает.

Я делаю глоток, когда он спрашивает:

– Ты женат?

От неожиданности поперхнувшись, вскакиваю. Рука дрогнула, и на рубашке теперь коричневое пятно.

– Ух ты, яркая реакция, – усмехается Мелехов, я чувствую себя идиотом. Даже не ожидал, что так отреагирую на вопрос.

Сейчас он больной. Несмотря на вчерашнюю встречу с Ди, которая была просто охренительной, я не могу не думать о Марине. Как она там, каково ее состояние, и могу ли я как-то помочь. Утром мама сказала, что может заняться отменой всех свадебных приготовлений и возвратом денег, чтобы не сваливать это на Марину. Определенно, так будет лучше, но я пока не набрался смелости позвонить своей бывшей невесте, чтобы сказать это.

– Дмитрий Витальевич, – заглядывает Ангелина, – «Юрконсалтстрой» приехали.

– Проводите их в переговорную, – отвечает за меня Мелехов. – Предложите напитки, мы сейчас придем.

Я в это время успеваю слазить в шкаф и вытащить из чемодана, заготовленного Мариной на юг, рубашку. Она, конечно, немного мятая, но точно лучше, чем эта, с пятном.

– Чемодан с рубашками? – вскидывает брови Мелехов в удивлении.

– Долгая история, – улыбаюсь я, скидывая рубашку, мужчина тактично отворачивается. Надев новую, быстро застегиваюсь, кидая:

– Извините за оплошность, Алексей Евгеньевич.

– Нет проблем, Дим. У тебя тут перекрутилось, – указывает он на шею, когда я поворачиваюсь. Чертыхнувшись, вытаскиваю веревочку с кулоном и уже хочу убрать его за пазуху, как Мелехов говорит:

– Погоди секунду.

Он берет в руку вырезанную из дерева волну и смотрит на нее. Его взгляд меняется: удивление, задумчивость, растерянность – по мне, так для Мелехова, который весь этот разговор был закрытой книгой, – это явный перебор.

– Откуда?.. Я хочу сказать, – он поднимает на меня глаза. – Купил на море?

– Не совсем, – я убираю кулон под рубашку. – Это мой дед делал. Мама родилась на юге, дед зарабатывал, вырезая разные фигурки…

Я замолкаю, потому что взгляд Мелехова в очередной раз застывает на мне, он такой пронзительный, что я чувствую себя совсем неуверенно.

– Как зовут твою маму? – спрашивает меня.

– Зоя, – я все еще не понимаю, что происходит. Мелехов вдруг усмехается, отходя в сторону, потирает виски пальцами.

– Все в порядке, Алексей Евгеньевич? – интересуюсь я.

– Да, конечно, – повернувшись, он натягивает улыбку. – Иди в переговорную, я тебя догоню.

– Ладно, – хмурясь, я покидаю кабинет, не понимая, что это сейчас вообще было. Все-таки прав был Марк, чудик он однозначно.

В переговорной Мелехов появляется только в самом конце, когда мы уже прощаемся.

– Все прошло хорошо? – с улыбкой пожимает руки мужчинам. Те кивают и даже хвалят меня.

– Дмитрий – отличный специалист.

– Иначе бы он тут не работал, – Мелехов подмигивает мне, когда те отворачиваются, и выходит следом за ними.

Радует, что он доверяет мнению Марка, который принял меня на работу. Впрочем, я действительно справляюсь, не надо принижать себя, ни к чему хорошему это не приведет. Важно оценивать себя правильно и уметь мотивировать на лучшие результаты, которые реально достичь. И все будет хорошо. Ни самоуничижения, ни наполеоновских планов, только методичное продвижение вперед за счет взятия небольших целей.

* * *

– Как директор? – мама ставит передо мной тарелку с пловом, и я вдыхаю его аромат с огромным удовольствием.

– Нормальный мужик, – говорю, набросившись на ужин. Когда мама повар, просто невозможно не объесться. – Такая вкуснятина, мам!

Она улыбается, заваривая чай.

– Он тобой доволен?

– Вроде бы да. Сложно сказать, он немного странный, непонятно, что у него на уме. Но при этом без понтов и общается со всеми на равных.

– Тогда в чем странность?

– Ну знаешь, сложно предугадать его реакции. Вот он увидел мой кулон, и вдруг его переклинило. Вцепился в него, стал расспрашивать.

– Какой кулон? – смотрит она непонимающе. Я достаю веревочку.

– Бегущая волна, – тянет мама, – это мой… У меня был такой в юности, я его… Потеряла. И папа сделал мне новый, но я его не носила. Так ты говоришь, кулон удивил твоего начальника?

– Удивил мягко сказано, я думал, он у меня веревку с шеи сорвет, – я смеюсь, но мама выдает только блеклую улыбку, думая о чем-то своем.

– А как его зовут? – спрашивает вдруг. Я хмыкаю.

– А он спросил, как зовут тебя.

– Правда? – она расширяет глаза, быстро поднявшись, начинает наливать чай.

– Ну да… – я отлично вижу, что она просто хотела отвернуться от меня, и это настораживает. – Его зовут Алексей Мелехов. Ты что, его знаешь, мам?

– Алексей… – тихо говорит она, так и не повернувшись. – Ну да, Алексей… Так ты сказал, как меня зовут?

Мама резкими движениями перемещается по кухне, я наблюдаю за ней, не понимая, что происходит.

– Сказал… Это плохо?

Она смотрит невидящим взглядом, а затем хватает телефон, спешно убирая волосы за ухо, что-то набирает и закрывает рот рукой.

– Мам, да объясни, в конце концов, что происходит! – рассерженно говорю я, поднимаясь и подходя к ней. На экране фото Мелехова. – Вы что, знакомы? Почему ты так реагируешь?

Мама поднимает на меня испуганный взгляд, а потом тихо говорит:

– Да, мы были знакомы… Очень давно.