Глава 14

То, что ребенок очень разочарован, а буквально десять секунд назад смотрел на меня с крохотной надеждой, бьет по мне ощутимо. Да что я опять-то не так сделал?! Не понимаю, как я только умудрился перечеркнуть любопытство парня, но явно чувствую, как он отстранился. – Всё? – ухмыляется мелкий. Живой интерес в его глазах падает до отметки ноль, только холод невидимым инеем сковывает радужку, но подбородок выезжает вперед. – Что – всё? – переспрашиваю я недоуменно. – Ну… я же теперь для вас тоже странный. Вы же теперь уедете, да? Что за ерундистика?! Пересаживаюсь на пол, одну ногу сгибаю в колене. Пацан смотрит на меня сверху вниз – так подсознательно ощущается превосходство, ему это нужно, а мне и внизу нормально. Лениво упираюсь локтем в диван, а головой – в запястье. – С чего ты взял? – уточняю я настороженно. – Тебя называют странным, потому что ты умеешь больше других? – Ну да, – признается он. Расстроенным не выглядит, как будто давно уже привык быть на отшибе. Ненавижу это неравенство. Я все детство вот так же в сторонке просидел, потому что вокруг были ребята постарше, а меня шпыняли как могли, жизнь научила меня многому. И за мелкого мне сейчас неприятно. – Запомни. Это не ты странный. Это они унылое дерьмо, раз позволяют себе… – Тео! – Марина в негодовании шагает в комнату. Разводит руки в сторону, сейчас точно мне оплеуху отвесит. – Я бы попросила! – А нечего мужские разговоры подслушивать, верно? – ухмыляясь подмигиваю мальцу. Он, хлопая ресницами, смотрит на маму, потом цепким взглядом возвращается к моему лицу. – Кому попить принести? – осторожно уточняет Марина, стараясь найти повод вновь оставить нас наедине. – Мне, – соглашаюсь я. Ни глотка, конечно, в меня уже не поместится, но пусть Марина еще побудет на кухне. Хотя нет, до кухни она так и не доходит – прямо за дверью шаги стихают. Тихонько там и стоит. Прислушивается. Шельма. – Кстати, а что у тебя тут за шрам? Провожу пальцем по светлому короткому рубцу над бровью мелкого. – Ударился! – воинственно заявляет он. Аж плечи расправляет. Провести меня хочет? Хрен там! – Сам? – не отстаю. Тим растерянно отводит взгляд. И даже осанка его уже перестает быть такой ровной. – Сам, – роняет уже тише. – Врешь! Глаза мелкого становятся по пять копеек, он нервозно оборачивается на дверь. – Нет, не вру! – активно доказывает уже шепотом. Чтоб Марина «из кухни» не услышала. – А я говорю, врешь, – подхватываю шепот малого, приближая лицо. Продолжаю тихо. Понимающе. – Их больше было, да? Ты им хоть вмазал как следует? Тим страдальчески опускает глаза. Его огорченный вздох наносит хук справа. И я пропускаю. – Не получилось, – признается мелкий. Таким маленьким и несчастным выглядит. Прибью всех, кто еще его посмеет обидеть. Юнец неотрывно полирует упрямым взглядом пол. – А со мной получится, – позволяю себе обронить невзначай. Он дёргается, резко вскидывает голову и вновь ловит мой взгляд. – Мама говорит, что лучше не драться. А нужно искать компромисс. – Мама правильно говорит, – вслух поддерживаю авторитет Марины, внутренне содрогаясь от этой тупой тирады. – Но есть люди, которые иначе не понимают. И компромисс искать не умеют. – А у вас тоже такой шрам на брови есть. – Есть. Видишь, как мы похожи. – Угу, – бурчит малой. – Ты не против, если я еще и завтра приеду в гости? – Не знаю, – неуверенно размышляет он. – Мы к тете Свете собирались. – А у меня есть идея получше. – Какая? – Вот все тебе сразу и расскажи. Завтра и узнаешь. – Только у меня завтра бассейн! – Это значит, что после бассейна ты согласен? – Не знаю… – опять настораживается. – У нас еще дел с мамой много. – Так и я тоже без дела не сижу. Утром сделаем каждый свои дела, а после обеда встретимся. Кстати. У тебя так котелок хорошо варит… Я, не в силах сдержать улыбку, постукиваю указательным пальцем пацану по голове. Он недовольно перехватывает мой палец. Нормальный захват. Толк будет! – Чего-чего?! – не понимает он. – Умный ты, говорю. Сообразительный. Хочешь, я тебя с собой на работу возьму? А то я понабирал бездарей, а они считают на калькуляторе! И то ошибиться могут. А ты будешь им помогать. – Так на работу ж нельзя к взрослым! – волнуется Тим: его стереотипы рушатся. – Чего это вдруг нельзя? – Мама говорит, туда детей не пускают! – Работа разная бывает. На мою – пускают. И маму с собой возьмем. – А где ты работаешь? – В ресторане. – Ты повар? – не унимается. Шустрый какой. Все-то он знает. – Нет. Я там присматриваю за всеми. – А когда мы поедем? – Когда мама будет готова. Я могу хоть сейчас. – Хоть сейчас?! – Точно. – Так поздно уже! Уже с работы все приехали. – Все да не все. У кого-то ночная смена только начинается. – И вы меня правда возьмете? – Зуб даю. – Не, мне ваш зуб не нужен, – пацан с опаской косится мне в рот. – Пусть лучше у вас останется. – Да это просто так говорят, – смеюсь. – Ну… мол… обещаю. – Я бы хотел. А вы точно не забудете? – Точно-точно. Я не из тех, кто забывает. Ты во сколько спать ложишься? – Как мама скажет. – Я пойду на кухню. К маме. Уточню. А ты пока тут жди. Договор? – Договор, – лыбится Тим. – Нет. Надо отвечать «уговор». – Почему? – удивляется пацан. – Ну… так принято, в общем! Понял? – Понял. – Договор? – Уговор! – подхватывает мелочь. И даже «пять» дает! Какой он клевый. Охренеть. Поднимаюсь и слышу, как Марина крадучись шуршит на кухню. Не могу ее осудить за подслушанный разговор. А вот за все остальное – запросто. Присоединяюсь к ней и плотно запираю за собой дверь. Жаль, замка нет, а то заперся бы. Для надёжности. Замираю по центру. Не в силах оторвать взгляд от Марины. – Я все могу понять, но почему ты не сказала, что беременна? – Тогда много всего произошло, – горько отзывается она. – Я ведь приезжал к тебе. Ну пусть время тебе понадобилось. Ладно. Но не столько же. В ответ тишина. Не могу, ну не могу я кричать на нее или чего-то требовать. Да, осуждаю. Рьяно и неистово. Но… так хочется достучаться. – Ты поступила неправильно. Так нельзя, – обвиняю мягко и шагаю вперед. Еще. Несдержанно ловлю ладонями ее щеки и наклоняюсь над самым лицом. Внутри меня аж трясется все. – Я же приезжал к тебе, дурочка, я приезжал! Ты могла бы поговорить, увидеться. Я бы понял, я бы принял. А сейчас как, Марин? Мы же шесть лет уже могли быть рядом, я бы вас никому не позволил обидеть. Зачем ты так, а? Зачем? Трепетное касание губ к губам стеклом рассекает грудь. Кровь сочится, ритм биения сердца меняется. Я ловлю сбивчивое дыхание Марины, стираю со щеки ее слезинку. – Мне тоже может быть больно. И только тебе удается эту боль причинять. Нескончаемо. Беспросветно. Остановись. Остановись, Марин, я тебя прошу. Ты слышала про шрам? – Да, – дрожащий ответ обжигает мой рот. Я лижу ее губы в ответ, не в силах это всё сложить в определенном порядке. Просто не укладывается. – Слышала. – Ну и что ты натворила? Ему мужик рядом нужен. Отец. А ты… – глотаю обрывок колючей фразы, от нее жжется все внутри и сжимается. – Остановись уже. Бежать больше некуда. Ты уже украла у нас всех шесть лет. Ладно я, ладно на нас наплевала. Но пацана не жалеешь совсем. Ему ж батя нужен, а ты что? Ты сама никогда не сможешь дать ему столько, сколько мы вместе. Шепчу, надеясь, что только она слышит. Что Тим не стоит за дверью. И что я все-таки достучусь. Ее молчаливые слезы мелкими кристалликами впиваются в кожу, обжигают и леденят одновременно. – Ты меня всего уничтожила тогда. А теперь одна твоя слезинка, и я порвать за тебя готов любого. А за него тем более. Марин. Не спала ж ты тогда с Игорем, – заключаю хрипло, не в силах сдержать эмоции. И даже мои глаза повлажнели. – Не спала, Тео, – мотает она головой и неосознанно тянется к моим губам. Прощения просит. Я знаю. Я отворачиваюсь, прижимая ее к сердцу. Сердцу, которое только ради нее и бьется. Которое заново начало стучать, когда она вернулась. И привезла подарок. Я и мечтать о таком не смел. И винить ее не могу, и простить так сразу невозможно. – Шесть лет ты у меня украла, Марин. Шесть. И я этого так быстро не забуду. Ты могла бы дать нам шанс. Но ты отрезала. – Это и твое решение было. Ты принял… – Да нихрена! Я тебя отпустил, как ты просила! А ты… Поджимаю губы, крепко зажмуриваясь. Хочу обнять ее так сильно, хочу оставить с ней частичку себя. Но вместо этого я просто разворачиваюсь и ухожу. Заглядываю в комнату к мелкому, подмигиваю и прощаюсь: – До завтра. – Пока! – с энтузиазмом отзывается Тим. – А ты не забудешь, что обещал? – Не забуду. Не боись.