Глава 46

ТЕО – Все забрал? Тим и бровью не ведет, продолжает дальше уверенно топать к выходу. – Если мы что-то забыли, – намеренно произношу «мы», а не «ты», – то сегодня вернуться можем не успеть. – Почему? Со мной сейчас он не такой радостный и заинтересованный. Когда Марина рядом, пацан выглядит инициативнее. Живее как-то. – Я хотел провести вместе весь вечер. С тобой и мамой. – А я домой хотел. Мы что… не поедем? Да ну елки-палки! Что ж такое? – Погоди! – зову его по имени и за плечи разворачиваю к себе. – У тебя что-то случилось? – Нет. – Чего тогда нос повесил? – Просто не хотел сегодня уже гулять. – Скажи как есть. Что не так? – Да все нормально. – Нет, Тим, так не пойдет. Если во мне причина, то лучше признайся, а если нет, то хоть намекни. А то я ж буду думать, что обидел тебя чем-то. – Я просто ждал, что мама меня заберет сегодня. А она сказала, что не успеет. – Ты на нее не обижайся. На работе иногда бывают такие авралы. – Кто?! – Ну… когда отовсюду валятся дела и задания, и ты не знаешь, как от них отделаться, а отмахнуться нельзя: позже скажется. – Все равно. – Слушай. А ты голодный? – Конечно. – Погнали перекусим? А там и мама позвонит, как освободится. – А давай я ей сам позвоню и уточню, когда она приедет? – Давай. Облегченно выдыхаю. Хоть на что-то мелкий согласился. Тим звонит Марине, но у нее выключен телефон. Что за перебои на линии… Малой звонит вновь, но повторяется та же история. – А почему она не отвечает? – обеспокоенно уточняет Тим. – Да батарея, может, села? Голос мой хоть и бодрый, и уверенный, но крепкой решимости я не чувствую. Мы договорились созвониться. Марина всегда следит за зарядом. Звоню сам и, естественно, не дозваниваюсь. Начинаю нехило волноваться. Неспроста это… – Вот видишь! – сын тоже волнуется. – Не беспокойся. Разберемся. Тут прямо в кулаке вибрирует телефон, я уж на радостях думаю, что это Марина и все в порядке, но меня ждет долбаное разочарование. Звонит Серега. Мы теперь редко общаемся. Раньше как-то пересекались, когда еще какая-никакая общая компания на всех была. Серега больше с Игорьком лясы точил, ко мне и Яну обычно с проблемами бежал. Давно мы, кстати, не общались, что это он… Хочется сбросить звонок, но внутреннее чувство настойчиво шепчет, что нельзя. – Алло! Предлагаю малому руку, и он, как ни странно, хватается за мои пальцы. Ладони вспотевшие. Что-то мелкий чересчур волнуется. – Тео, здорово! – Сто лет, Серег. Я уж и голос твой забыл. – Да вечно в делах, в заботах. Слушай, я быстро. Ты знаешь… – называет фамилию того самого начальника, которому все ж рубануть надо было. – Марк. Я напрягаюсь: – Поконкретнее бы. – Такое дело. Чем-то ты не удружил ему. Останавливаюсь как вкопанный. – А что такое? – Роет он под тебя. Ты как-то там поаккуратнее. Он мужик серьезный. Прям зацепил ты его. – А как вышли? – У меня свои каналы. – Я тебя понял. С меня должок. – Стрясу как-нибудь. Ну бывай. Только, Тео… – А? – Между нами. Мысли мои уже далеко отсюда. – Да-да, не вопрос. Спасибо, Серег! Он отключается, а я пытаюсь одновременно переварить информацию и не потерять время. Звоню Марине – снова тишина. Не может быть! Мы договорились с ней! Четко! Меня начинает потряхивать. Набираю Яну. Перед малым распахиваю дверь. Хорошо хоть он без лишних слов прыгает на сидение. – Мне некогда, – без обиняков поясняет Ян, как только гудки сменяются уверенным голосом, но я вклиниваюсь до того, как друг успеет положить трубку. – Очень срочно! Мне нужна пара человек. Чтоб как можно быстрее попали, – по памяти называю адрес и ориентиры места работы Марины. – Есть кто в том районе? – Не ждет совсем? – У Марины, по ходу, неприятности из-за меня. Вообще не ждет! – Да твою мать, Тео! – Найди кого-то! Из моих никто не успеет доехать. А надо прямо сейчас! И мне контакты их дай, я объясню, что к чему. – Две минуты. – Нет у меня двух! Быстрее надо! – Блядь! – рявкает Ян и отключается. Завожу тачку и мчу малого домой. Прошу предупредить бабушку, что мы сейчас приедем. – Почему такой злой? Что-то с мамой? – потрясенно спрашивает Тим. – Не волнуйся. Наверное, с телефоном что-то. Но я за ней смотаюсь, а ты нас подождешь у бабушки, хорошо? – Я с тобой хочу за мамой! – Я как только разберусь с ее телефоном, она тебе перезвонит, идет? Просто не хочу, чтобы она сама добиралась. Лучше встречу ее, а ты пока… фильм выберешь. Или мультик новый. – Точно? Скепсис в его голосе заставляет меня дернуться, я едва не бью по рулю. Но вовремя сдерживаюсь. Только успеваю завести домой Тима, мне звонят ребята Яна. Они уже почти подъезжают к офису! Висят на связи. Ян красавчик! Стартую туда же. И очень надеюсь, что все совсем не так, как я себе представляю. Вывезти же он ее не мог никуда? Вспоминаю, каким зубастым был Ян, когда совсем недавно его девушку похитили… Он так долго страдал по погибшей жене, что Мишка стала для него настоящей отрадой. И ее пытались отнять… А теперь у меня пытаются отнять Марину. МАРИНА Неприятные липкие касания падают тяжелыми отзвуками на сердце. Это ужасно. Ненавижу, когда меня трогают посторонние. – Я предупреждаю сразу. Пискнешь – даже опомниться не успеешь. Так что сиди тихо. Он отпускает меня, но далеко не отодвигается. Я пытаюсь взглядом натолкнуться хоть на что-то, что могло бы мне помочь. Что-то увесистое… Хотя не факт, что ударить успею. А если все-таки закричу? Нет. Он точно мне голову расшибет. Ему вновь звонят. Он строго зыркает на меня и отвечает. По сладкому, как патока, тону и слову «милая» догадываюсь, что он разговаривает или с женой, или с дочкой. Что же делать? А если… осторожно встать вплотную к двери, открыть тихонько и быстро выбежать? По коридору успею добраться… ну и сколько ж я пробегу? Метр? Два? Камер у нас здесь нет. Пока он разговаривает и многозначительно смотрит в мои глаза, я, не оборачиваясь, прокручиваю замок. Есть. Теперь осталось только чем-то его ударить, заставить потерять драгоценные секунды и попытаться удрать. Внизу охрана. Уже хоть что-то. Он, договорив, отнимает трубку от лица. – Ну? Марина Вячеславовна. Расскажите мне, что ж вы такая несговорчивая. – Марк Анатольевич. А давайте по-хорошему? Я сейчас просто уйду. Заявление по собственному напишу. И дальше этого кабинета наше вопиющее недоразумение не пойдет. – Какая ж ты наивная. Это и так никуда дальше кабинета и не пойдет. И заявление ты как миленькая напишешь. «По собственному». Если я тебя до этого по статье не уволю. – Но вы же все равно уволите… – Смотря как уходить будешь. Если эффектно и с фанфарами – так уж и быть, забуду про «недоразумение», – он отходит назад через весь кабинет, опирается бедрами в столешницу. Начинает расстегивать ремень. – Твоих пальчиков очень здесь не хватает. Что скажешь, красавица? Похоть и триумф. Вот что отражается в его глазах. Я по-прежнему стараюсь отыскать подходящий предмет, чтобы ударить начальника по голове. Только сейчас задумываюсь, будет ли это считаться самообороной. Или нет? – Ну что? На этот раз твоего защитника нет рядом. Кстати, ты, прежде чем принять решение, подумай хорошенько. Он далеко не ангел. И обеспечить ему проблемы я смогу на раз-два. А если ты будешь мягкой и пушистой, нежной и ласковой, то, так и быть, я не стану создавать ему лишние неприятности. Вы выиграете вдвоем. – Марк Анатольевич, давайте я напишу заявление и пойду? Тяну время. Все же склоняюсь к варианту выскочить в коридор и по лестнице добежать до поста охраны. Надо разуться, туфли сыграют против меня. – Ты неглупая женщина, это видно. Подойди ко мне. Прикинуться? Сразу бежать? Или все-таки попытаться разбить обо что-то его голову? Что делать, ЧТО?! – Марк Анатольевич, вы же понимаете… – добавляю патоки в голос. Ну а что мне еще остается?! – Я не меняю мужчин как перчатки. Я привыкаю к одному. Чтоб со всей душой. То, что вы предлагаете, это как-то не по мне. Я тоже люблю получать удовольствие. Но можно же как-то иначе. Вы же про ресторан что-то говорили… Зачем так сразу-то? Это любой женщине не понравится. – Воооот, другое ж дело, – довольно тянет он губы в улыбке. Как кот. Кастрировать его хочется! – Так ты расскажи, как любишь. Что-нибудь придумаем. Так. Шаг назад. Марк Анатольевич расслабляется. – Я цветы люблю. Прогулки. Ухаживания. Чтоб красиво было. Приятно. – На это у меня времени нет, солнце мое. Я ж тебе не мальчик на побегушках. Давай как-то по-взрослому решим. Он усаживается в мое кресло на колесиках и протягивает мне руку. – Цветы тебе домой привезут сегодня. Много. С тебя фотка на их фоне. Без белья. – Какой вы шустрый, однако! Эта беседа отнимает все мои силы, и даже стресс и удушающая паника не придают новых. Каждое слово обжигает горло – кажется, мы разговариваем целую вечность, но на самом деле проходят секунды… – Ну а чего кота за причиндалы тянуть? – Я люблю размеренность, неторопливость. Вы же хотите ярких ощущений? Мне тоже нужно настроиться, иначе получится лишь разочарование. – Вот шельма. Какая ж ты штучка, оказывается, – обгладывает липким взглядом мою фигуру, закусывает нижнюю губу. Поглаживает пах. Отвернуться бы и не видеть этого. – Ладно, собирайся, поедем в ресторан. – Телефон на стол положите, – требую я строго и тут же смягчаю приказ застенчивой улыбкой. – Выполнять капризы такой женщины – это настоящее блаженство… – с тихим стуком мой смартфон касается поверхности стола. Забрать его я, наверное, все-таки не сумею. – А потом ты мои выполнишь. Причем с радостью и инициативой. Я тяжко сглатываю, но голос мой остается таким же сахарным: – А это уже будет зависеть от вас, Марк Анатольевич. – А ты развратница, Мариночка. – Я разная. Как со мной, так и я. Он уже застегнул молнию и ремень, приблизился неожиданно. Отреагировать я не успеваю, как он дергает меня за декольте, запихивая в него мой мобильник. Ощущение не из приятных. Время вроде и выиграла, но зато проиграла с расстоянием. Он круто разворачивает меня к стене, наваливается сзади, вклинивает колено мне между ног. – А может, ну эти поездки и ухаживания… – шепчет мне на ухо, задирая юбку. Плавно. Неторопливо. Как «я люблю»… – Если вы в звездочках в глазах не заинтересованы, то я люблю поэффектнее. Он стонет мне на ухо. – Где же ты была раньше, недотрога? – Отойдите, Марк Анатольевич, – играя с огнем, я возвращаю образ строгой учительницы. – Вы же все испортите своим напором. С женщинами так нельзя. – Нахуй этот ресторан. После съездим! И лепестками роз осыплю его вход для тебя. Но ждать не могу. И моя юбка задирается до самой талии! – А я не могу прямо сейчас! – кричу в ужасе, что перестаралась! Даже брыкаться не получается. Если только… – Ах ты сучка! – морщится он, схватившись за ногу, куда я только что угодила шпилькой. Пока он пару секунд корчится от боли, я тянусь к ручке, но не успеваю сделать ничего. Абсолютно ничего. Дверь отскакивает в сторону, чуть не пришибив меня, вмазывает в стену, а он тянет меня назад за волосы. Я вскрикиваю: кроме вырванных волос мне также достается порция пронзающей боли, рука точно опухнет. И тут… В кабинет вваливаются два мордоворота. Один пониже, в строгом темном костюме, воротничок выглажен, от ослепляющей белизны рубашки слезятся глаза. Второй – бугай, в спортивном костюме, у него вся спина мокрая от пота. И что? Меня сейчас в лепешку раскатают? Замах… удар… и мой руководитель, хватаясь за лицо с окровавленной губой, пошатывается. – Так, вы кто такие?! – храбрится Марк Анатольевич, тяжко опираясь на ногу, сам же бледнее мела. Кажется, это не его ребята… Угнетающая тишина рвет барабанные перепонки. Меня оттесняют к стене, я даже дыхание свое слышу. Тихо уточнив мое имя, бугай кивает и разворачивается к моему обидчику, заслоняя меня широкой спиной. Я впопыхах под грубую мужскую нецензурную брань включаю телефон, тот тут же оживает в моих руках. Тео! Господи! Тео! Его суровый тон для меня как умиротворяющая музыка. – Где ты? – В офисе! Тут… – Ребята успели? – перебивает он. Голос дрожит. Тео едва сдерживает эмоции. – Да… – Я еду. – А Тим?! – С бабушкой. Молчу. Как будто я – источник всех бед. Собираю все, что можно. – Не плачь. Я скоро буду. Заберу тебя. Я шмыгаю носом. – Как ты узнал? – Сложный вопрос… Облегчение обрушивается внезапно и неимоверным грузом ложится на плечи. Мне просто невыносимо и с каждой секундой становится и сложнее дышать. Начальник пытается позвонить, но у него отнимают такую возможность. Когда приезжает Тео, ничего не заканчивается. И вновь заявление в органы. И вновь вопросы. И вновь угрожающие взгляды Марка Анатольевича… Только близость и объятия любимого позволяют мне сдерживаться, не разрыдавшись от переполняющих чувств, смешавшихся воедино.