Глава 56

В отчаянии я сгораю заживо. Мозг плавится от осознания, как бы все могло быть. И все же я не отказался бы от Марины. Никогда. Если бы я мог вернуться назад и исправить что-то… я точно знаю, что именно. Но жизнь не терпит сослагательного наклонения. Я опустошен и разбит. У самого внутри зияет обугленная дыра, что уж говорить о Яне. Даже не представляю, что творится у него в душе. Хочу набрать ему, приехать, поддержать, протянуть руку… Но друга лучше сейчас не трогать. – Алло, – обеспокоенный голос Марины добивает. Она прекрасно ощущает мое состояние. – Заеду за тобой? – уточняю я без предисловий. – Случилось что-то? – Нет. – У тебя такой голос, словно ты призрака увидел. Да. Его самого. Призрака прошлого. Бестелесного и безголосого, но который умеет драть душу. – Задолбался, – признаюсь я. – Хочу тебя. К тебе. С тобой. Марина даже коротко усмехается, неудачно скрывая звенящий в голосе восторг. – Хорошо, я на самом деле жутко надеялась, что ты предложишь меня забрать сегодня. – Могла бы сама попросить, – бурчу я, ощущая на губах слабую улыбку. Очень слабую. Но согревающую. – А я бы не просила, – насмехается моя колдунья, по-доброму встряхивая меня. – Просто вызвала бы такси. – Мариш, я тебя так люблю… Если б с ней что-то случилось, как бы я жил дальше? Никак. День ото дня… как в тюрьме. Без вкуса и запаха. Без будущего, застыв в одной точке на границе прошлого и настоящего. – Все же что-то случилось? – настороженно повторяет она. – Все хорошо. Просто реально устал. – Может, в отпуск? – Может, сначала в школу малого оформишь? – Так я уже все оформила, – смеется она, а в моем сердце – музыка. – Я разве не говорила? – Нет! – подбираюсь, перестраиваясь на соседнюю полосу. – Реально?! – Реальнее некуда. Кстати, если ты так сильно устал, я сама приеду. – Нет. Я хочу тебя забрать. Через полчаса будь готова. – Хорошо, пойду собираться. – Давай. Отключаюсь. Заезжаю в магаз по пути. Набираю мелкому киндеров. На глаза попадается журнал для юных шахматистов с целой кучей логических заданий. Закидываю его в корзину. Порылся в газетном стенде еще немного – вдруг есть нечто подобное. Неа. Только этот. Ну и ладно. Иду дальше. Для Марины выбираю на завтрак пару йогуртов со злаками, хлеб с семечками, сыр, груши и мороженое. Последнее, кстати, может пригодиться не только для еды… Ухмыляюсь. Каким-то чудом я умудряюсь набрать полную корзину продуктов и уже толкаю ее на кассу, как мне набирает Ян. – Алло. – Значит так, – приступает к делу друг. – Немцева есть чем прижать. Столкнем их с Карениным в показаниях. Марк ведомый, надавим на него, и все, дело в шляпе. Вскроется все. Они сто пудов начнут друг на друга вину перевешивать. Серега сядет: он расколется на месте почти сразу. Поднимаем прошлое дело и сообщаем открывшуюся информацию. Вам с Мариной придется потерпеть – вас будут дергать какое-то время, вопросы задавать. Ничего? – Ну ты и спросил. Надо, значит, потерпим. Ты где сейчас? – Домой еду. Миша беспокоится. С Мишкой он стал дышать полной грудью. Отогрелся. Эта девушка вдохнула в Яна новую жизнь. – Она всегда за тебя беспокоится. – Я знаешь, что думаю? – М? – Когда все закончится, надо бы нам собраться всем вместе. Приезжайте с Мариной к нам. Устроим ужин. Посидим. Поболтаем. Как раньше, когда все свои. – И Гоша как всегда в гордом одиночестве, – шучу я, с теплом вспоминая ушедшие годы. Было уютно. – Ничего, мы этого прохвоста все равно когда-нибудь пристроим, – Ян подхватывает мое веселье, и на этой ноте мы прощаемся. За Мариной поднимаюсь сам. Она обнимает меня в подъезде, тянется к губам. Мой кислород. Из-за пазухи я вынимаю объемный псевдобукет. Потому как там не цветы, а пакетики с чаем. Глаза любимки загораются: – Ты всегда находишь, чем меня порадовать! Подхватываю ее на руки и тащу в машину. Моя-моя-моя. Как только мы переступаем порог моей квартиры, я набрасываюсь на Марину тут же. Голодный, несдержанный, бесшабашный. – А знаешь, мы еще не все поверхности здесь на прочность опробовали… – шепчет она горячо, прикусывая мою нижнюю губу. Скидываю обувь, Маришку тащу в ванную. Срываю одежду с любимки. Разворачивая ее к себе спиной, тянусь до рычага, включаю воду. Осторожно подталкиваю Марину под теплые капли. Она не сопротивляется. Податливая, страстная… моя. Она упирается ладонями в стену, а мне жизненно необходимо почувствовать ее всем телом. Я скольжу пальцами по соблазнительным изгибам, языком черчу линию позвоночника возле лопаток, губами исследую грациозную шею. Марина призывно прогибается в пояснице, начинает тихо постанывать: я растираю напряженные соски между пальцев, глажу нежно. Она всегда остро на это реагирует. Ласкаю ее грудь, предчувствуя, что мои легкие вот-вот расплавятся от темперамента и запаха любимой женщины. Ждать уже не по мне, горячая лава мчится по венам. Упираюсь между ягодиц разбухшим членом, скольжу ниже: Марина горячая, влажная. Рывок, и я уже не я. Меня просто сносит жарким пламенем. Я толкаюсь неудержимо, грубо, жестко, глубоко. Как зверь, что терзает свою добычу. Под оглушающие звуки громких стонов. И эти звуки – мой личный рай, которого я ждал несколько долгих лет. Отчаянно, неосознанно, безнадежно, но ждал. Ее имя обжигает губы, напрочь отключая разум: теперь она моя. По-настоящему и без границ. С моим ребенком. Моим сердцем. Моей любовью.