Глава 2

Как часто и бывает, поезд тронулся именно в этот момент. Раздался протяжный гудок локомотива, весь вагон встряхнуло. Вместо того чтобы добраться до сумки наверху, я почувствовала, как заваливаюсь вперёд, прямо на Реддрика. Он легко подхватил меня, не дав упасть и удариться.

Почувствовав на спине его сильные, могучие руки, я неожиданно ощутила такое блаженство и спокойствие, какого не ощущала уже очень давно. Затем под начавшуюся мерную качку я почувствовала, как ладони Реддрика скользнули по моей спине, коснулись её сквозь тонкую ткань блузки. Голос скромности в голове успел напомнить, что своих новых соседей по купе я едва знаю, да и вообще вижу первый раз в жизни.

Однако этот голос одновременно заглушили размеренный стук колёс и приятный лёгкий шум от вина с непроизносимым выдуманным названием. Я попыталась развернуться, и мне это почти удалось, но Реддрик не очень-то спешил разжимать объятия, а я не особо его торопила, так что само собой оказалось, что я сижу у него на коленях.

– Не бойся, Стефани, не бойся, – сказал он, пока его руки как бы ненароком скользнули с моих плеч на грудь.

Кларк в это время встал с места и, поплотнее закрыв дверь купе, лёгким жестом двинул защёлку. Я как будто физически прочувствовала, как небольшой локальный мирок внутри купе стал совершенно недосягаемым для всего внешнего мира, что остался за его пределами.

Реддрик продолжал легонько обнимать меня, не торопясь убирать руки с моей груди. Я чувствовала его прикосновения – пусть и сквозь два слоя ткани. Но блузка была достаточно тонкой, а бюстгальтер – достаточно упругим, чтобы мне казалось, будто ощущается каждое касание каждого его пальца. Я бы даже смутилась, если бы не вино и не пьянящее ощущение новой жизни, к которой вёз меня поезд. Пожалуй, это пьянило даже сильнее вина.

Обернувшись к нам, Кларк снял затемнённые очки, и его лукавые зеленовато-серые глаза, которые я смогла разглядеть впервые за всё время знакомства, блеснули. Я могла бы подумать, что от вина, но Реддрик продолжал обнимать меня, касаясь ладонями груди, и мысли были уже не только и не столько о благородном напитке.

Я улыбнулась – сама не знаю, чему именно – и, слегка откинув голову, положила её на могучее плечо Реддрика. В какой-то момент в затуманенной голове промелькнула мысль, как будто я еду в купе с двумя лучшими парнями, каких только можно было встретить в этом поезде. Один – само изящество и обаяние. Другой – воплощённое воинственное могущество викингов. И вот теперь я, едва зная каждого из них, уже позволяю закрыть дверь купе на защёлку, добровольно отгораживая себя от всего остального мира.

Кларк предложил сыграть в «не очень приличную игру» – так он и сказал. Потом с джентльменской улыбкой взглянул на меня, опять сверкнув глазами, и добавил: «Если, конечно, прекрасная дама не против». Я взглянула на Реддрика и увидела, как он улыбается своими великолепными белоснежными зубами.

Сначала я призадумалась, потом попросила налить ещё вина, а потом сообщила, что запросто сыграю, только пусть мне объяснят правила. Очень уж не хотелось казаться типичной провинциалкой, которая сидит тихоней в углу и от всего отказывается.

Пока мы пили по очередной порции, Кларк объяснил правила. Они оказались даже проще, чем можно было бы предположить: по очереди считаем вслух, только не называем нечётные числа и те, которые делятся на семь; тот, кто проиграл, должен снять с себя предмет одежды.

Мама, помнится, спрашивала, хорошие ли у меня соседи по купе. Сама она едва ли посчитала бы их такими. А вот мне они нравились всё больше. Я согласилась играть. Пока в стакане ещё оставалось вино, мы начали считать. Я первой же сбилась, назвав четырнадцать. Кларк сделал изящное движение рукой со стаканом, как бы предлагая мне раздеваться.

Я поставила стакан на столик, легко соскользнула с колен Реддрика и, встав в полный рост, начала расстёгивать пуговицы на блузке. Всё происходило как во сне. И может быть, я в другое время отказалась бы от подобного, но сейчас меня совершенно ничего не смущало. Тем более, если подумать, ничего ведь неприличного: бюстгальтер по-прежнему оставался на мне. Конечно, он был довольно обычным, не каким-нибудь брендовым, но зато мягкого белого оттенка и даже с кружевами. А уж когда грудь второго с половиной размера и животик безупречно плоский – стыдиться точно нечего, ведь правда же?

Взяв стакан обратно, я уселась опять – на этот раз рядом с Кларком, и он приобнял меня за обнажённое плечо. Его касания ощущались совершенно иначе – не так, как у Реддрика. Они тоже были сильными, но при этом упругими, пружинистыми. В каждом его прикосновении сквозила скрытая энергия.

Мы продолжили играть, и на этот раз я успешно «перешагнула» через четырнадцать, но на двадцати одном снова сбилась, запутавшись. Азарт нарастал. Мне стало казаться, что парни смотрят на меня с ожиданием, будто игра даже не в том, чтобы правильно сосчитать, а в том, решусь ли я раздеваться и дальше. Или мне даже не казалось?..