Глава 13

— Черт, девочка, какая же ты мокрая.

Герман проводит пальцами по раскрытому лону девушки. Полина сидит боком на его коленях, ноги разведены, она совершенно открыта и доступна для ласк мужчины. Сама целует его, еще больше пьянея от вкуса коньяка на его губах. Герман левой рукой дразнит клитор и раскрытые половые губки девушки, на пальцах влага, Полина стонет, двигаясь навстречу этим ласкам.

Мужчина жадно впивается в ее мягкие, такие вкусные губы. Продолжая пальцами растирать возбужденную плоть, чуть проникает внутрь, стимулируя вход во влагалище. Полина стонет, смотрит в сторону, туда, где сидел Влад, но на кухне они уже одни.

— Где Влад?

— Нам позвать его?

— Нет, не надо. Боже….Герман….аааахххх.

Мужчина проникает глубже, насаживая девушку на свои пальцы, вынимает их, скользит по влажной плоти вниз, находит тугой сфинктер, Полина дергается.

— Нет, не надо…аааааа…..Герман.

Он не проникает, только ласкает по кругу, Полина расслабляется, ловит невероятно приятные ощущения, сама ведет попкой. Надо просто расслабиться, надо довериться, ни о чем не думать. Только удовольствие, сплошное и безграничное удовольствие.

— Вот это да! Ахренеть, Полинка! Ахренеть!

Девушка вздрагивает в руках Германа, от испуга широко распахивает глаза. Влад кричит из соседней комнаты, отборная порция мата и возгласы удивления.

— Я знал, что ты испорченная девчонка! Я знал! Чтоб мне сдохнуть! Да у тебя тут целый арсенал.

— Черт, черт, только не это.

Полина прикусывает губы, встает с колен Германа, на ходу запахивая халат, почти бежит в спальню. Она так и знала, вот как чувствовала, что Влад может полезть в тумбочку и найти все ее эротические игрушки.

— Вот даже не смей трогать! Положи все на место!

Влад стоит у кровати, сжимая в руках большой реалистичный фалоиммитатор. Именно, тот самый, которым она довела себя до оргазма перед походом на работу и встречей с этими мужчинами. Мужчина улыбается такой наглой улыбкой, что у Полины начинает дрожать все внутри.

— Какая испорченная, похотливая девочка Полина, — Влад похлопывает по ладони резиновым членом, смотрит вниз на содержимое тумбочки. — Конечно, я все положу на место, но сначала попробую каждую из игрушек на тебе.

— Нет, это мои игрушки и играю с ними я одна. Положи на место мой член. И не смей ничего трогать.

Влад заржал на всю комнату, так откровенно и открыто, посмотрел на Полину. Щеки горят, она пытается запахнуть халат, но пояс от него где-то потерялся. Ее член! Значит, их девочку никто не трахал, это очень хорошо. Это чертовки хорошо. Но управляющему надо все равно сломать ноги, обе, чтоб долго не мог дойти до этой квартиры.

— И не надо так смеяться и смотреть на меня. Это все мое! Положи на место.

Полина уверенно подходит, выхватывает из рук Влада фалоиммитатор, но тот ловко подхватывает ее и укладывает на кровать, распахивая халат. Вот перед самыми его глазами упругая грудь и набухшие соски. Тут же, не давая ей опомниться, целует, засасывая сосок в рот, руки шарят по телу, Полина сопротивляется, но не долго. Когда пальцы мужчины касаются клитора, протяжно стонет.

Господи, ну как можно ему отказать? Когда вот он, сильный, страстный, горячий, трогает ее так, что кругом идет голова.

— Раз это твои игрушки, то ты покажешь, как играешь с ними.

— Нет!

— Да, Полинка, да! А мы с Немцем будем смотреть на тебя.

У Полины пересохло во рту. Что он хочет? Чтоб она ласкала себя перед ними? Чтоб стимулировала и трахала вот этим самым фалоиммитатором? Но там много чего есть, она должна показать им все? Ей казалось, что все это так интимно и сугубо лично. Она никогда не делала так, да она много что никогда не делала до той роковой встречи в полночь.

— Немец, иди сюда, будем смотреть кино, — Влад громко крикнул. — А может, снимем кино?

— Влад! Прекрати! Нет!

— Что, Влад? Смотри, как член стоит, — он приспускает боксеры, показывая Полине свой внушительный стояк. — Ты думаешь, я долго продержусь, когда ты начнешь себя трахать той штуковиной?

Не давая ей ответить, быстро спускается вниз, устраиваясь между раздвинутых ног девушки, Полина громко стонет, когда его язык проходится по раскрытой промежности. Он точно сведет ее с ума. Влад выписывает языком невероятные узоры, она так чувствительна к таким таскам, что готова кончать постоянно.

— Давай, крошка, начинай.

Он резко отстраняется, так и не заправив член в белье, садиться на край кровати. Герман стоит в дверях, наблюдая за всем происходящим в спальне. Да, девочка оказалась загадкой, вроде такая милая, но игрушки — это даже хорошо, это заводит и возбуждает.

Подходит, устраивается на другом конце кровати, у самого член уже сочится смазкой, после их прелюдии на кухне, на пальцах ее запах, на губах вкус ее губ. Сама Полина совершенно растеряна, смотрит на мужчин, сердце отбивает гулкий ритм, в комнате полумрак, в голове хмель. Это точно происходит с ней? Они двое просто нереальны: обнаженные тела, упругие мышцы, татуировки, в глазах мужчин ожидание и огонь.

Она точно будет это делать?

Будет ласкать себя на их глазах?

Будет.

Чуть отползает назад, скидывает халат полностью, смотрит на выдвинутый ящик прикроватной тумбочки. Не то чтоб там много эротических игрушек, но надо с чего-то начать, тело уже потряхивает от возбуждения.

— Возьми пробку, вставь ее для начала.

Полина тянет руку к небольшому компактному вибростимулятору точки G, нажимает на копку, прибор начинает тихо гудеть. Откинувшись на спинку кровати, широко разведя колени, водит им по раскрытой киске, ловя первые ощущения, стонет.

Медленно водит по половым губам, задевая клитор неровной поверхностью, а потом легко проникает внутрь. Прибор проникает не глубоко, стимулируя переднюю стенку влагалища, Полина чувствует, как на нее смотрят, горит под взглядами мужчин, руки трясутся.

— Да, девочка….сука….как ты хороша. Возьми пробку, вставь в свою прекрасную попку.

Полина, не вынимая стимулятор, продолжающий вибрировать внутри, тянется за анальной пробкой, скользит по мокрым складочкам ее прохладной поверхностью. Собирает влагу, размазывая ее по тугому колечку ануса. Разводит ноги как можно шире, расслабляет мышцы, смотрит на мужчин, которые не сводят с нее жадных взглядов. Прикусывает губы, когда пробка входит наполовину, вскрикивает, выгибая спину, проталкивая ее полностью.

Убирает стимулятор, откидывая его в сторону. Проводит по киске пальцами, дразня себя, играя с клитором. Она не думала, что будет так невероятно остро, когда на тебя смотрят. Входит во вкус, понимая, какую сейчас имеет власть над этими мужчинами.

Влад совсем снял боксеры, его член торчит колом, под головкой блестит пирсинг. Герман лишь убирает со своих бедер простынь, показывая ей свое возбуждение, проводя по толстому стволу рукой, слегка подрачивая себя. Откровенные ласки девушки будоражат и вновь будят в нем дикого зверя. Он готов сорваться, жестоко войти в нее по самые яйца, не контролировать, но сдерживает себя.

— Покажи, Полинка, что там у тебя еще есть. Только не смей кончать. Ты кончишь только на наших членах.

Полина замечает, как в руках Влада появляется телефон, он начинает снимать ее, но нет никаких сил возразить, по ее венам сейчас течет не кровь, а чистая похоть. Снова достает новую игрушку, это виброшарики для тренировки интимных мышц, она как-то получала с ними несколько оргазмов подряд.

Подносит к лицу, облизывает, смачивая их, по очереди облизывая каждый из двух обтекаемых шаров. Нежно вставляет их во влагалище, небольшой пульт управление лежит рядом, Полина нажимает на кнопку, сразу прошибает вибрация, разносится по всему телу.

— Кинь мне пульт.

Девушка кидает его Герману, и буквально через несколько секунд тело выгибает дугой от того, что вибрация и стимуляция чувствительных точек становится максимальной.

— Ааааааа….божеееее.

— Герман, не дай ей кончить.

Полина сквозь свои стоны слышит их разговоры, но открывает глаза и смотрит прямо в камеру телефона, что снимает ее. Внутри вибрирует игрушка то медленно, то быстро, она течет на белье, то сводит, то разводит колени, мнет грудь. То, что она испытывала раньше одна, не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас.

— Блядь, мои яйца скоро лопнут. Да, девочка, покажи как тебе хорошо. Ты так себя удовлетворяешь? Скажи, так?

— Даааа…дааааа.

— Посмотри на меня, посмотри в камеру. Такой блядский взгляд похотливой кошки, но мне он нравится. Покажи себя, вот так, да, раздвинь шире ножик. Твою же мать, как ты хороша.

Влад подползает ближе, не в силах усидеть на месте. Разводит колени Полины шире, Герман усиливает вибрацию, девушка кричит, мышцы живота сокращаются, несколько микроорганизмов подряд пронзают тело, следуя друг за другом.

— Не смей себя трогать.

Пальцы Влада скользят по раскрытому лону, трогая только половые губы.

— Дьявол, хочу вылизать эту девочку, сука…как ты набухла…Герман, смотри, блядь, я щас кончу.

Полина хочет кончить сама, тело крутит болезненным спазмом, ей надо лишь несколько прикосновений к клитору и чуть больше вибрации.

— Дьявол, не могу больше.

Влад откидывает телефон, так и не выключив запись, его член уже скользит по губам Полины, она открывает рот, сразу глубоко принимая его. Влад чуть наклоняет ее голову, делает движения, достает головой до самой гортани. Полина сжимает грудь, щипая сама себя за чувствительные соски, чтоб хоть как-то снять свое возбуждение.

Но вот вибрация внутри нее усиливается, а клитор сначала вылизывает чей- то язык, а потом закусываю губы. Она моментально срывается в свой долгожданный оргазм, пытается вывернуться, но ее с силой удерживают на месте. Герман продолжает ласкать ее клитор, продлевая ее оргазм.

Полину колотит в сильнейшем экстазе, сжимаются мышцы ануса и влагалища. Влад ослабляет проникновение, но когда девушка утихает, продолжает иметь ее ротик.

— Кончаю, блядь, кончаю….мммм….прими все, глотай, глотай девочка.

Полина расслабляет горло, насколько это возможно в таком положении, чувствует, как теплые тугие струи спермы заполняют ее гортань, сглатывает, еще и еще. Влад гладит ее по щекам, внутри все еще вибрируют шары, а Герман нежно целует в живот.

Полина еле подняла голову от подушки и посмотрела в сторону открытой двери спальни. Откуда-то тянуло холодом, укрылась одеялом по самые плечи, снова закрыла глаза. Наверное, Герман опять курит, но дымом не пахло. Резко села, оглядываясь по сторонам.

Она была одна.

Совсем одна.

Кроме нее в квартире никого нет, Полина это чувствовала. Снова уже потерянным взглядом обвела комнату, смятую и пустую постель. Тихо легла на бок, поджав под себя ноги, провела рукой по холодной простыне, прикусывая до боли губу, чтобы не заплакать.

Эта была самая безумная ночь в ее жизни. Все началось с ее арсенала секс-игрушек, как сказал Влад. Первый, такой острый оргазм на языке Германа с кончающем ей в рот Владом. А потом пошло чистое сумасшествие. Горели мосты, рушились барьеры и стирались границы всего недозволенного.

Герман тогда резко перевернул ее, ставя на дрожащие колени, вынул виброшарики и резко вошел, почти на всю длину, отчего Полина закричала на всю комнату. Влад не дал ей упасть вперед, она вцепилась в его плечи, царапая кожу, а он, приподняв за подбородок ее лицо, начал целовать, глуша крики.

Из-за пробки в попке Полина стала еще уже, Герман скрипел зубами, чувствовал, как его член плотно обхватывают стеночки влагалища. Притянул на себя, обхватив талию, в висках пульсировала кровь, член болезненно дернулся. Мужчина начал кончать, не ожидая от самого себя, что все произойдет так быстро.

По бедрам Полины потекла сперма, Герман кусал шею, до синяков впиваясь в бедра пальцами. Влад, придерживая ее, ласкал грудь, отчего девушка не знала, куда себя деть, ее переполняли эмоции и ощущения. Этот дикий секс с Германом, резкий, импульсивный, до боли, он словно выпускал зверя, который рвал на части ее тело, даря при этом невероятные острые оргазмы.

Невероятный Влад, с его откровенностью и пошлыми комментариями. Всегда прямо говорящий, что он хочет, как он хочет и как он будет ее иметь.

Эта ночь — одна нескончаемая поездка на американских горках. Мужчины брали ее слова и снова. Возносили на небеса удовольствия, роняя в пропасть порока, и Полина отвечала им тем же. Затем были тягучие ласки, ее тело обтерли влажным полотенцем, член Влада заменил анальную пробку, смазав предварительно обезболивающим гелем. Он брал ее в попку, на боку, а Герман ласкал грудь, не позволяя Полине трогать себя. Она долго кончала анально, билась в конвульсиях в руках двух мужчин, не ожидая такого от своего тела.

Правду говорят, что нет запретов, есть люди, с которыми мы не можем раскрыться. Она раскрылась, она доверилась этим мужчинам, только с ними можно все.

Только им можно все.

Полина сбилась со счета своим оргазмам и количеству поменянных поз. Их руки были везде, их губы не оставили без внимания ни один участок тела. Она, кажется, навсегда запомнит вкус их членов и спермы. Было все, как в ее снах, но в сотни раз круче.

Остро.

Больно.

Невероятно.

Перевернулась на спину, посмотрела в потолок. Мышцы болели, между ног саднило, но это было ничто в сравнении с тем, что сейчас происходило в ее душе. Непрошеные слезы потекли из уголков глаз по вискам. Хотелось завыть, закричать, уткнуться в подушку и дать волю слезам.

Но Полина лишь проглотила тот ком истерики, что стоял в горле, поднялась, не смотря на себя в зеркало, в котором всю ночь отражались тела двух мужчин, берущих одну женщину. Прошла до окна, резко распахнула плотные шторы. В глаза ударил яркий солнечный свет, девушка прикрыл их рукой.

Чистое морозное небо, ярко-голубое, холодное, как глаза Германа. Отчего-то именно это сравнение пришло на ум. По нему именно сейчас самолет чертил ровную белую линию.

Циклон ушел.

Небо открыли.

Вся улица была занесена снегом, он искрил на солнце, ослеплял. Все правильно, так и должно быть. А чего она ждала? Стало жутко холодно, обняла себя руками, посмотрела на пол, у кресла валялась светлая рубашка Германа, именно в ней он пришел в ее дом.

Полина минуты три просто смотрела на нее, потом медленно присела, взяла, поднесла к лицу, глубоко вдохнула. Аромат морской свежести и чуть уловимые нотки цитруса прошлись по рецепторам, тяжело вздохнула. Надо бы пойти принять душ, одеться, прибраться, но ничего не хотелось. Совсем ничего.

Накинула рубашку на себя, застегнула две пуговицы, она была велика, но Полине еще так хотелось почувствовать его присутствие. Как там говорят: “Мужская рубашка на голом женском теле — это флаг на завоеванной крепости”. Что ж, так оно и есть.

На кухне был бардак, машинально заправила и включила кофеварку, хотя кофе не хотелось. Недопитый коньяк, на подоконнике недокуренная пачка сигарет Германа и приоткрытое окно, из которого тянуло холодом.

Покрутила пачку в руках, достала одну сигарету, странная, почти черная. Покрутила в пальцах, закурила, не делала этого почти три года. Крепкий дым наполнил легкие, оседая никотином на губах. Одна вредная привычка ей не помешает. Да и перед кем строить из себя правильную? Поздно уже.

Труднее всего было ни о чем не думать, но мысли кололи острыми шипами, причиняя боль. Они уехали, просто ушли, прикрыв дверь, не было сил даже пойти проверить замок. Ушли так же, как и пришли в ее дом, без предупреждения. Навалилась такая апатия и безразличие, которого у Полины не было давно. Но ведь сама себя отпустила, перестала бояться запятнать моральный облик и выглядеть шлюхой.

Несколько затяжек на пустой желудок, и голова уже идет кругом, за окном ярко светило солнце, запахло кофе. Эти мужчины, как тот циклон, прошлись по ней ураганом.

На холодильнике громко зазвонил телефон, Полина даже вздрогнула от испуга.

— Да.

— Полина, господи, я звоню со вчерашнего вечера! Почему не отвечаешь? Что случилось? С тобой все хорошо?

Илонка тараторила, не останавливаясь, не давая Полине вставить и слово.

— Я уже хотела приехать, но Назар капризничает, а Назаров пропадает на работе. Бесит аж, с этой перестрелкой всех ментов на уши подняли, и мой там же. Полина, ну чего ты молчишь?

— Тебя не переслушать, ты слова сказать не даешь.

— Так я волнуюсь, ты знаешь, я могу быть неадекватна в этот момент. Что случилось? Козлина Валентин сказал, что ты заболела, хоть он успокоил меня. Я, конечно, не хотела звонить, но пришлось перешагнуть через себя ради любимой и единственной подруги.

— Ты звонила Валентину?

— Да, а что?

— Нет, ничего.

— Ты правда заболела? Простыла?

Полина выпустила струю дыма в окно, Илонкин голос успокаивал, давал связь с миром, а то на самом деле почти на двое суток выпала из жизни.

— Ты что, куришь?

— Немного.

— Так, быстро рассказывай, что случилось!

— Ничего, Илон, все хорошо. Правда, хорошо.

Правда, что было у нее плохого? Фантастический, лучший секс в ее жизни с двумя шикарными мужчинами, от которого болит каждая мышца и саднит между ног. Бедняжка. Полина затушила сигарету, начала убирать посуду со стола, прошлась по квартире.

— Точно все хорошо? По голосу не очень, вот, правда, не очень.

— Хорошо, Илон. Я не поняла, почему твоего Назарова мурыжат на работе? По поводу той перестрелки?

Полина хоть как-то хотела отвлечь подругу от расспросов о ее здоровье.

— Ой, там настоящий дурдом, никто ничего понять не может, но, говорят, это покушение на торговцев оружием, представляешь.

— Оружием? Откуда в нашем городе такие? Назаров так говорит?

— Он вообще ничего не говорит, ты знаешь, все вытягивать надо клещами. Весело ему там в своем ФСБ, бандитов ловит, а я, как банка молока, только и забота, титьку подносить Назару, да попку вытирать.

Полина дошла до прихожей и застыла на месте. На полочке, где она оставляла ключи от квартиры, сейчас лежали деньги. Зеленые купюры с цифрой сто, раскинутые веером, словно их небрежно бросили в спешке. Девушка подошла ближе, смотря на них, как на что-то мерзкое.

— Полин, ты слышишь?

— Да, да, Илон, я перезвоню, вторая линия.

Все-таки дотронулась, чтобы пересчитать и знать точно, во сколько ее оценили. Ровно три тысячи евро. Дорого оценили, это даже не двойной тариф.

— Всего доброго, хорошего перелёта. И, конечно, будем рады видеть вас еще в нашем отеле.

Полина натянула улыбку и как можно доброжелательней пожелала выезжающей пожилой паре всего хорошего. Прошло уже две недели с того самого утра, как ее квартиру покинули двое мужчин, оставив после себя только три тысячи евро, светлую рубашку и полупустую пачку сигарет. А еще растрепанную душу, сжимающееся сердце и незабываемые эмоции.

Деньги очень долго так и лежали на полке, Полина периодически зависала на них, проходя мимо, но потом не выдержала, смахнула купюры в выдвижной ящик. Первое, самое острое было чувство обиды, и осознание того, что они приняли ее хоть не за шлюху, но за проститутку точно. Потом это чувство ушло, но осадок остался.

Это мужчины, они мыслят прямолинейно, может они и не хотели ее обидеть таким жестом, но по факту вышло иначе. Нет, это все ее домыслы, сама придумала, сама обиделась.

Не думать не получалось, ведь вроде бы решила сама для себя и поставила установку, что то время, что они провели вместе, было некое увлекательное приключение, которое доставило удовольствие обоюдно всем. А деньги, ну, плата за беспокойство и ночлег. Черт, все равно выходило, что за секс.

После их ухода начала генеральную уборку, безжалостно сдирая смятое постельное белье, выкидывая остатки еды, но недопитый коньяк и сигареты оставила. Еще несколько дней она выкуривала по одной, пригубив крепкий алкоголь, пока они не закончились, и не опустела бутылка. Так можно стать алкоголичкой, если пить в одиночку.

— Полина Викторовна, с вами все в порядке?

— Да, а что не так?

Девушка посмотрела на охранника, с ней снова Павел, как и в те две ночи. В голове почему-то мелькнула мысль о том, что нахождение здесь Германа и Влада мог слить Павел. А еще Елена и Марина, обе девушки видели их, Ленка так вообще впечатлилась так, что побежала к ним в номер. Еще одна загадка, что они такого ей сказали, что она была вся в слезах. Полина чувствовала себя мисс Марпл, хотелось еще хоть как-то быть к ним ближе, разгадывая тайну их пребывания в отеле. Бред какой-то. Но вот именно что не думать о них не получалось. Илонка еще, подкинула тему для размышлений, о залетных в их город торговцев оружием. Надо бы выведать у нее и ее фсбшника мужа хоть какую-то информацию.

— Ну, вы странная в последнее время.

— Насколько странная?

Полина посмотрела на охранника и, поправив узкую юбку на бедрах, посмотрела на себя в отражение зеркала, перед которым стояли живые цветы. Но все было как обычно, Полина даже похудела за эти недели, она сама это чувствовала по одежде, которая не так облегала фигуру, как раньше. Ну вот, хоть какие-то плюсы от ее случайных половых связях, ах, да, и три тонны евро.

— Ну, не знаю, просто грустная, что ли.

— Павел, скажи мне, — Полина подвинулась чуть ближе и посмотрела по сторонам. Было почти два часа ночи, холл пустой, борт из Гонконга прилетает через час. — Помнишь тех двух мужчин, что заселились в полночь, такие колоритные, их еще искали, один старше, он еще разговаривал по телефону?

— Это у которого татуха на руке.

— Наверно, я не обратила внимание, — Полина отмахнулась, мол, это ей не интересно, хоть в театральный поступай.

— Да, помню, конечно, у меня работа такая — все запоминать.

— У тебя о них кто-то еще спрашивал?

— Ну, вы же знаете, те двое, восточные ребята.

— А кто-то кроме них?

— Нет, никто.

— Понятно.

— А вам это зачем, Полина Викторовна?

Полина не ответила, только задумалась еще больше. Валентин спрашивал о мужчине с тату, а потом было покушение. Странно все, конечно, но это уже не ее дело. Мужчины пришли, ушли, а Полине жить дальше. На стойке зазвонил телефон, дама из триста девятого просила убрать воду с пола, уронила случайно вазу. Полина посмотрела по сторонам в поисках второго администратора, которого ей приставили, словно в насмешку.

Неделю назад у их горничной Елены карьера пошла в гору, да такую, что можно позавидовать. Валентин Михайлович назначил ее администратором и на время обучения приставил именно к Полине. Радости было, конечно, мало, но устраивать истерики и скандалы было не в ее правилах.

В ту ночь, неделю назад, тоже была нужна горничная в номер, Полина стала набирать комнату отдыха, где они должны были находиться, но никто не отвечал.

— Снова черте где носит их.

В холле никого не было, пошла искать сама. Проходя мимо кабинета управляющего, заметила незакрытую дверь, остановилась, посмотрела на часы, два ночи. Валентин что, не закрыл кабинет и ушел? Подошла, и только взялась за ручку, хотела закрыть дверь, как услышала шорох и тихий стон. Может, грабители? Точно, их не хватало, хотя, служба безопасности работает в последнее время из рук вон плохо. Взять только покушение на крыльце и почти не работающие камеры.

Полина приоткрыла дверь, заглянула, на стене горели бра, Валентин сидел в своем кресле за столом, запрокинув голову, приоткрыв рот, издавая хриплые стоны. Первая мысль была, что ему плохо с сердцем, девушка уже кинулась к нему, но, сделав несколько шагов в сторону, остановилась, уставившись вниз.

Между расставленных ног мужчины сидела девушка, она активно заглатывала его член, помогая себе рукой. Валентин открыл глаза, дернулся, увидев Полину, стараясь отодвинуть девушку, но та работала на славу, вцепившись в его член мертвой хваткой.

— Полина, что…что ты здесь делаешь?

— Ищу горничную, надо убрать в номере, но, смотрю, у нее более интересное занятие.

Елена оторвалась от своего занятия, совершенно не стесняясь, продолжая держать член руке, посмотрела на Полину, только облизав губы.

— Елена, вы, когда закончите, приступите к своим прямым обязанностям.

— Скоро мои прямые обязанности буду совсем другие. Скажи ей, Валя.

Валя? Ну, после того, как она ему отсасывает прямо на работе, наверно, в праве называть его как угодно. Почему не котик? Валентин замялся, начал заправлять опавший член в штаны, жалкое зрелище. Тогда она даже не стала слушать объяснения Валентина, было неинтересно и до фонаря.

Вот, прошла неделя, и Ленка уже администратор. Все бы ничего, но Ленка ее раздражала своей тупостью, глупостью и нежеланием работать. Полина посмотрела по камерам, именно в этот момент девушка на экране монитора вышла из номера на четвертом этаже. Она одернула короткую юбку и бодро зашагала в сторону лифта

— Тебя где носит? — Полина спросила, как только Лена зашла за стойку.

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

— Я тебе повторяю еще раз, мы не обслуживаем постояльцев отеля интимно. Если ты без этого жить не можешь, мой тебе совет, смени профессию.

Ленка покраснела, но тут же поджала губы и с вызовом посмотрела на Полину, блеснув глазами.

— Да кто бы говорил, сама бегала к тем мужикам в триста тринадцатый две недели назад.

Полина, лишь склонив голову, начала рассматривать девушку. Все-таки какая она мерзкая, вот молодая, красивая, но столько грязи в ней и гнили.

— А что они сказали тебе, когда к ним побежала ты?

— Не твое дело, они домогались меня, хотели изнасиловать. Я пожаловалась Валентину, и он защитил меня. Валентин — настоящий мужчина.

Что за бред? Валентин? Настоящий кто? Хотелось рассмеяться в голос.

— Так это он от тебя узнал о них?

— О чем ты? Не понимаю.

— Потому что дура.

— Что ты сказала?

Полина чувствовала, что начинается скандал, она, конечно, ее ушатает, но руки марать не хочется, да и устала. Вздохнула, посмотрела по сторонам. Значит, Ленка в ту же ночь или под утро нажаловалась Валентину о гостях, которые, якобы, ее домогались. Ну-ну. Валя не дурак, понял, о ком идет речь. Но вот интересно, кто о них спрашивал у него? Ну не связан же их управляющий, прости господи, с криминалом. Валя может быть связан только с гламурным бутиком в центре.

— Я сказала, что ты дура была, дурой останешься, если не перестанешь использовать свою голову только для того, чтоб в нее пихали член, а начнешь ей думать.

— Да как ты…как ты смеешь?! Это все зависть женщины, которой четвертый десяток, а она все еще одна, никому ненужная, да еще бесплодная.

Полина сама не понимает, как так вышло, но вот секунда, голова Елены дергается, она хватается за щеку и испуганно смотрит на нее. Вспышка гнева и ярости ослепила разум, Полина стерпела бы все слова, но только не те, что она бесплодна. Да от кого? От очередной подстилки Валентина?

— Только попробуй еще раз хоть слово сказать в мой адрес.

— Валентин тебя уволит, вот увидишь! Уволит!

Входные двери открылись, в холл шумно ввалилась группа китайцев, прибывшая рейсом из Гонконга. Павел стоит, открыв рот, наблюдая за скандалом девушек.

— Павел, позови портье, да не стой ты столбом.

Полина взяла себя в руки, пригладила волосы, приветливо улыбнулась, не обращая внимания на Елену, которая все еще потирала щеку.

— Добро пожаловать в отель “Империал”.