Глава 7

После утренней перестрелки прямо на крыльце отеля Полина не могла заснуть. А ведь она — свидетельница преступления и должна была остаться, чтобы дать показания правоохранительным органам, ведь кто-то же вызвал полицию. Вот ее сознательность как гражданки, а в любой другой ситуации она бы осталась, сама бы вызвала полицию и подняла бы всех на уши. Но именно сейчас Полина просто хотела уехать. Потому что понимала головой, что не сможет рассказать об этих мужчинах ничего.

Пусть проверяют по камерам, пусть потом зовут ее на дачу показаний, но не сейчас. Руки тряслись, она с силой сжимала руль, медленно плелась почти всегда в первой полосе, чуть ли не за троллейбусом. В голове все еще были звуки выстрелов, и безумно болело сердце при мысли о том, что кто-то из них двоих может быть ранен.

Дома все делала на автомате, приняла душ, съела завтрак, не чувствуя вкуса еды. Отключив телефон, плотно задернув шторы, Полина все-таки заснула, усталость прошедшей ночи взяла свое. Мучили отнюдь не ванильно-клубничные эротические сновидения, а совсем другое, полная власти и подчинения иная реальность.

Звонкие шлепки по ягодицам обжигали кожу, сильные мужские руки до синяка сжимали талию и натягивали на свой огромный член, это Герман, это точно был он. Она не могла кричать, из горла вырывались только хрипы. Мышцы сводило, она пульсировала, первый раз за все ее мучительно-возбуждающие ночи Полина кончала во сне. Он позволил ей кончить.

Проснулась резко, часто дыша, в голове шум и еще какой-то звук. Не сразу поняла, что это дверной звонок. Провела рукой по мокрому лбу.

— Да кому там что от меня надо?

Быстро пошла к двери, одергивая на ходу короткую сорочку, даже не накинула халат. За окном было еще светло, но пасмурно, машинально бросила взгляд на часы, четыре часа дня. А она подумала, что уже проспала.

— Кто?

Спросила тихо, ее, наверное, и не услышали, посмотрела в глазок, но ничего не было видно, словно кто-то специально закрыл его.

— Кто там? — громче, а по спине побежали мурашки.

Вдруг это те двое восточных гостей, что искали Германа? Нет, не может быть, они не могли ее найти. Где бы они взяли адрес. Заправила волосы за ухо, прикусила губу, прислоняя ухо к двери. Лучше бы она молчала, нормальные люди давно бы откликнулись, а тут тишина и темнота. Вздрогнула, испуганно отскочила, когда дверной звонок запел трелью, а затем раздались громкие удары.

Надо вызывать полицию, Полина начала смотреть по сторонам, искать телефон.

— Полинка, открывай, Серый волк пришел.

Девушка застыла на месте. Серый волк? Полинка?

— Да открывай уже, мы тебя не съедим. Ну хорошо, не сразу, обещаю.

Полина представила, как сейчас любопытные соседи смотрят в свои дверные глазки на этих двух здоровых мужиков, слушают их крики о том, как они не сразу, но все-таки съедят Полинку. А она для соседей не Полинка, а Полиночка, умница и красавица, тихая, порядочная соседка. А тут такое, и двое мужиков, прямо в середине белого дня.

В голове после сна ни одной здравой мысли, сама же себе говорила держаться от них как можно дальше. А сейчас сама открывает дверь и впускает к себе в дом серых волков. Глупая Красная шапочка.

— Ух ты! Вот это я понимаю, иди ко мне, сладкая.

Первым ввалился Влад, принеся с собой в квартиру морозный воздух улицы, снежинки на куртке и в волосах. На пол что-то упало, а его холодные губы прошлись по щеке Полины, руки притянули к себе и беспардонно задрали шелковую ткань сорочки, сжимая ягодицы.

— Да, что ты…постой, Влад.

Полина снова, как и в тот раз в тёмном коридоре гостиницы, пытается его остановить, но с его напором трудно бороться. Вот его рука уже накрывает грудь, сжимая сосок, а языком он облизывает ее шею.

— Что вы здесь делаете? Как вы…

Полина охает, его прикосновения так неожиданны, именно здесь в ее узкой прихожей, его язык по теплой коже. Она встречается взглядом с мужчиной, что стоит сзади и просто смотрит на них. Герман уже закрыл дверь, на его пальто еще не растаял снег, а взгляд холодных голубых глаз прожигает насквозь.

— Полинка, ты такая тепленькая, такая вкусная. Черт, вот же дьявол… какая ты мокрая.

Пальцы Влада забираются под трусики, а там действительно мокро после того яркого сна. Он еще больше размазывает влагу по ее половым губам, задевая клитор.

— Влад, боже мой, перестань. Остановись. Ааааа….Влад.

Но его уже было не остановить, а Герман все продолжал смотреть на них, его взгляд смущал и заводил одновременно. По телу прошла волна возбуждения, только недавно успокоившееся сердце вновь забилось в бешеном ритме.

Влад разувается, скидывает куртку прямо на пол, целует шею, спуская тонкие бретельки сорочки, совсем обнажая грудь. Она уже стала тяжелой, соски заострились и безумно чувствительны. Один из них Влад уже засасывает губами, лижет, кусает, словно зверь.

— Ахуительная грудь, я буду засыпать с твоими сосками во рту. У меня яйца гудят, как хочу похоронить свой член в твоей мокрой киске.

Он также ласкает другую грудь, а Полина чувствует, как еще больше наливается возбуждением, как покалывает кончики пальцев, как уже не важно, что эти мужчины делают у нее в квартире. Важны лишь губы Влада, его умелые пальцы на ее клиторе, скользящие по кругу, растирающие его, дразнящие вход во влагалище.

— Где у тебя кроватка, а то я возьму тебя сейчас прямо здесь. Снова не доберемся до постели.

Полина краснеет, вспоминая подсобное помещение, Герман все еще смотрит на нее, изучая каждую эмоцию, словно пропуская их через себя. Его чертовски возбуждает, что он видит, открытость девушки, то, как она снова борется со своими желаниями и демонами. Он даже сам чуть отошел от разборок по телефону с тварью Амировым и поиском его шестерок, которые устроили на них это нелепое покушение.

После того, как они зашли, и он увидел ее, такую сочную, растерянную, аппетитную, мысли унеслись в другую плоскость. Девушку реально хотелось схватить, затискать, заласкать до обморока.

Этим сейчас и занимался Влад, а он слегка завидовал ему. Именно его темпераменту, напору, тому, что он делает всегда то, что хочет, иногда завидовал, но не признавался даже сам себе Немец. Но в тоже время, Герман наслаждался тем удовольствием, которое было в глазах девушки.

Полину подхватывают под ягодицы, идут в ту сторону, куда она показал. Сама показывает дорогу в ее мятую после сна постель.

— Погоди, сейчас…не могу оторваться. Почему так много одежды этой гребаной зимой.

Влад кидает Полину на кровать, отрываясь от ее груди, быстро стягивая водолазку, звон пряжки ремня, спускает джинсы, белье. У него просто сорвало планку, когда девчонка открыла дверь, эта чертова сорочка ничего не скрывала. Был четко виден контур упругой груди, соски торчали, удивленные глаза, приоткрытые губки, у него зачесались ладони, как захотелось сжать все ее прелести руками. Он не припомнит, чтобы так его накрывало и срывало все тормоза.

— Сука, я словно голодной дембель с армии, смотри, как стоит.

Полина приподнимается на локтях, в комнате полумрак, грудь обнажена, сорочка на талии. Влад поглаживает свой стояк, тут же другой рукой стягивая с девушки трусики, заставляя развести колени шире. Член возбужден, под крупной головкой блестит штанга пирсинга, яйца поджаты.

Руки теперь уже ласкают чувствительную внутреннюю сторону бедра, он опускается ниже, к самому раскрытому лону, Полина задерживает дыхание. Он что, собирается целовать ее и прямо там?

Вот прямо сейчас, Влад собирается ласкать языком ее в самом интимном месте?

Нет, этого не может быть!

Первое касание языком по раскрытым половым губам, словно удар тока. Полина вскрикивает, откидывается на спину, прикусывает губу, чтобы не закричать в голос. А Влад уже скользит языком по влажной плоти, задевает клитор, засасывает его губами, отпускает, снова лижет от самой попки, чуть приподнимая ее бедра вверх и раскрывая перед собой еще больше. Он такой ненасытный и голодный, так жадно вбирает ее плоть, обсасывает и облизывает, что Полина готова потерять сознание от удовольствия.

Это что-то невероятное и фантастическое, ее никогда там не ласкали языком, ни один мужчина, с которым у нее был секс, не делал этого. А ей тридцать лет! Полина считала, что не вправе просить такого, но ее безумно возбуждало, когда она смотрела порноролики, где мужчина вылизывает женщину между ног, даря ей оргазм.

— Ааааааа….боже мой…боже…аааааа.

Полину разрывало на части от эмоций, от ощущений, от всего того, что происходит. Влад так умело ублажал ее своим ртом, клитор набух еще больше, она чувствовал, как текла, как вот-вот готова кончить. Сжимает простынь до того, что немеют пальцы.

— Твоя девочка прекрасна, такая сочная, такая сладкая. Ты течешь, не переставая.

Мужчина что-то говорил, не останавливаясь, а Полина начала кончать, когда он в очередной раз засосал ее клитор. По телу прошла конвульсия, это был ее первый оргазм от кунилингуса, он был невероятен, срывающий все барьеры и запреты. Девушку трясло, лоно сжималось, словно просило еще. В голове шум, перед глазами яркие круги.

Но вот неожиданно Влад разводит ее колени еще шире, во влагалище проникают сразу два пальца, насаживая ее, славно на крючок. Резкие движения, внутри нарастает огромный шар удовольствия. Он лопается. Дышать нечем, Полина кончает снова через полминуты, сквиртует на пальцах Влада.

— Да, хорошая девочка, умница.

Он поглаживает ее промежность, нежно массируя очень чувствительный клитор и половые губки.

— А теперь я буду тебя трахать долго и сильно. Мы будем тебя трахать.

— Ты понимаешь, Герман, что это война, реальная война!

— Не ори, разбудишь девочку, и так все соки из нее выжали.

— Твари конченые, ебаные паскуды, Амиров не понимает сам, куда ввязывается, — Влад стал говорить тише, но также эмоционально, сжал в руке кружку с водой и уже хотел запустить ее в стену, но поставил на стол.

— Я понимаю, кое-кто слишком много на себя берет, уже взял. Надо принимать радикальные меры, Суханов не выходит на связь, а мы не можем вдвоем гоняться по городу за какими-то отморозками, не зная, кто они такие и чьи, без информации. Еще этот циклон усложняет нашу задачу.

Герман смотрел в темное окно, за ним снова началась метель. Небольшая кухня, горит торшер, уютно и мило. Он и забыл, как давно был в таких местах, которые называются простым словом — дом. Что у него, что у Соболя, по сути, никогда и не было такого места. Влад заправил кофеварку, они по-хозяйски нашли кофе, сахар и сливки, но вот холодильник у девочки был совсем пустой.

— Но, сука, как, как, блядь, я не понимаю, как Амиров пошел на такое? Зачем ему это?

— Деньги и власть, что тут непонятного? Ему нужно именно это. Боюсь лишь одного, что он пошел не только против нас. Наша договоренность с Сулейманом на партию, которую нам как раз и должен был отгрузить Амиров, может уже не иметь никакого веса. Мы подводим покупателей, а это серьезные люди, их не будут волновать наши проблемы.

Влад метался по маленькому пространству кухни от холодильника до двери, снова повышая голос, бедра были обернуты лишь простыней. Его хоть и сытый после секса зверь просил теперь мести и крови, без разбора готовый всех растерзать и наказать.

— Как пошел против, так и будет на коленях молить о пощаде. Меня больше волнует Суханов, почему Сергей не выходит на связь.

— Да все с ним хорошо, не могут эти черти его прижать.

— Надеюсь.

— А Полинка нереально классная, да? — Влад сказал это, не глядя на Германа, словно самому себе.

— Твой напор ее пугает.

— Я не привык скрывать свои эмоции, в отличие от тебя. Вот тебя она точно боится, ее трясет от твоего взгляда.

— Не может этого быть. Я не сделал девочке ничего плохого.

— Да отпусти уже себя, Немец, сколько можно? Пятнадцать лет, срок за убийство мотают меньше.

— Те не мотают, тех давно съели черви.

— То время не вернуть. Ее не вернуть.

— Я знаю.

Повисла тишина, кофе сварился, его аромат заполнил все пространство, проникал в легкие, возбуждал аппетит.

— Соболь, закажи что пожрать, а то наша девочка, видимо, на диете.

— Да, я заметил, у нее диета в недотрахе тоже, у меня снова встает, как вспомню, что было недавно.

Герман лишь усмехнулся, налил в чашу кофе, крепкий, без сахара, он обжигал губы так же, как эта девочка своими ласками обжигала его. Он зашел в спальню после того, как убрал их с Владом дорожные сумки и снял верхнюю одежду, еще сходил в ванну, помыл руки и умылся сам.

Он видел, как Полина кончала на губах Влада, как дрожало ее тело, слышал ее стоны. Она правда невероятно красива, когда кончает, Герман не ошибся в своих предположениях. А потом этот сквирт, да, девочка была настоящей находкой. Но ее открытость не имела ничего общего с доступностью и продажностью.

Она совсем другая, та горничная, он даже забыл ее имя, открыто предлагала себя. Но после Полины об нее не хотелось даже мараться, он тогда был полностью удовлетворен, хотел лишь увести эту девицу, выпрыгивающую из трусов, чтобы Полина могла выйти. Он чуть не придушил ее в порыве, когда она содрогалась, кончая на его члене, а он спускал ей глубоко в лоно. Такое с ним бывало редко, обычно все было под строгим контролем.

— А теперь я буду тебя трахать, долго и сильно. Мы будем тебя трахать.

Девушка издает не то всхлип, не то стон, приподнимается на локтях, видит двоих стоящих перед кроватью мужчин. Влад совсем голый, даже тусклый свет проникает в спальню только из коридора, но она отчетливо видит, как дрожит его член, как блестит головка от виднеющейся смазки.

Герман одет, смотрит, склонив голову, а Полину медленно отпускает второй оргазм, она лишь краем сознания понимает, что сейчас будет.

— Иди сюда, Полинка, попробуй сама, какая ты.

Влад дергает ее за руки, заставляя встать коленями на кровать, опускается сам, целует, словно пожирая ее рот. У его губ вкус ее “ахренительного” оргазма.

— Сладкая, да? Вот так, пососи мой язык, как ты будешь сосать мой член.

Полина выполняет, это так заводит и срывает все барьеры, его пошлые словечки, она сосет его язык, который совсем недавно вылизывал ее, даря удовольствие.

Грозный рык в самые губы, Полину резко разворачивают, она падает грудью на кровать, попка задрана наверх, ноги раздвинуты. Пальцы Влада скользят по мокрой плоти, он все делает быстро, проникая ими сразу везде, чуть потрахивая ее двумя пальцами, тут же растирая тугое колечко ануса, чуть проталкивая туда одну фалангу среднего пальца.

— О да, малышка, какая же ты нереально узенькая. Если ты мне скажешь, что в твоей сказочной попке никого никогда не было, то я вылижу ее, а потом трахну.

— Никого…ааааа….боже мой….никого, никогда.

— Герман, ты слышал? Готовь смазку, в такую узкую дырочку нужно только со смазкой.

Полина снова теряется в ощущениях, это было так порочно, и это было только начало.

— Сука, не могу больше, прости, Полинка, все будет быстро, иначе спущу прямо так, а хочется в твой ротик или глубоко в киску.

Резкий толчок, Влад не церемонится, входит на всю длину. Член упирается в заднюю стенку, Полина вскрикивает, прогибает спину, проникновение максимально, ощущения наполненности переполняют ее.

Что он там сказал? Он трахнет ее в попку? Она точно не выдержит такой член в своей попке, а член Германа подавно. Толчки глубокие, шарики на штанге пирсинга трутся о чувствительные стеночки. Гладкие яйца мужчины бьются о ее набухший клитор и влажные от соков половые губы, она громко стонет в смятую простыню, сжимая ее руками.

Шлепки по ягодицам, один, второй, Влад мнет их руками, натягивая ее на себя еще больше. В груди все горит, Полина ловит приближение своего оргазма, но тут ее отвлекают, берут за плечи, не разрывая их связь с Владом. Лицо приподнимают, большой палец приоткрывает рот, скользит по губам, сзади продолжаются толчки.

Герман без слов подносит своей член, Полина облизывает губы, опираясь одной рукой о кровать, второй обхватывает его, проводя по стволу несколько раз, берет в рот, Герман, убирая волосы на одну сторону, чуть толкается.

Влад замедляется, наблюдает за тем, как Герман трахает ротик девушки, а она словно наслаждается этим процессом, то берет как можно глубже, то облизывает ствол, то играет с головкой, кружа по ней языком. И снова ее имеет один, а при этом ублажает ртом она другого мужчину. Стенки влагалища уже пульсируют, живот тянет болью, ей так хочется кончить, как можно быстрее.

Она сама насаживается на член Влада, ласкает яички Германа, кричит, когда отрывается от его крупной головки.

— Да…ааа…да….пожалуйста.

— Дьявол, я сейчас кончу… мммм…. сука…не могу сдерживать себя. Ахуительная девочка, ахуительная киска, внутри словно барахат.

Влад делает несколько глубоких толчков, но потом неожиданно выходит из нее, Полина охает, замирает. Он разворачивает ее к себе, теперь уже его член в ее рту, головка набухшая.

— Да, боги….да, малышка… кончаю…мммм.

Член начинает дергаться, густые струи спермы попадают Полине в рот, она сжимает его, подрачивая, заставляя кончать еще и еще. Сперма уже на лице, на шее и груди девушки.

Влад смотрит на перепачканную его семенем девушку, в голове стоит шум, она все еще держит его член, а потом подносит к губам и слизывает последние капли спермы. Это охуительно сексуально. Влад снова дергает ее наверх, стирает с ее губ остатки своей спермы и целует. Так долго и нежно, что она теряется от такого контраста эмоций.

Девушка сама не понимает, что делает, все на инстинктах, все ее действия лишь по ее же желанию. Полину реально не держат ноги, колени трясутся, внутри все сводит тугим узлом наслаждения. Она хочет свой оргазм.

— Иди ко мне, девочка, — голос тихий, но бьет по нервам в предвкушении удовольствия. — Иди, получи то, что ты так хочешь.

Полина оборачивается, оторвавшись от губ Влада. Герман лежит на кровати, спиной облокотившись на спинку, протягивает ей руку.