Послеигровой бонус

Через 1,5 года

Вика

— Я вообще не уверена, что подхожу для вынашивания потомства Степновых, — ворчала я, опустошая очередной тетрапак томатного сока. Отчего-то во время беременности у меня к нему проснулась дикая любовь. — Судя по тебе и Полине, вы явно представители какой-то иной расы, чем я. Вы эти… как их…

— Эльфы? — подсказал Егор; ему было смешно.

— Вооот! Точно! Высокие, крепкие, мускулистые. А я полурослик. Смотри, у меня живот уже заметно! А ведь только четвертый месяц! Похоже, что твой ребенок во мне просто не поместится.

— Вот ты всегда так, — заметил Егор, — вначале говоришь «не поместится, не поместится», а в итоге все мое в тебя прекрасно помещается, разве нет?

Я покраснела и хлестнула его кухонным полотенцем.

— Поговори мне еще тут! И вообще я есть хочу!

— Перед тобой полный холодильник еды, — терпеливо сообщил мне он.

— Я не хочу ничего из того, что там! Но есть хочу!

— И что же ты хочешь? — благожелательный тон Егора был очень похож на тот, которым медсестры разговаривают с сумасшедшими.

— Да если б я знала, — вздохнула я, допила сок и пошла выкидывать упаковку. — Фу! Вынеси мусор! Он мне мешает.

— Чем? Он же не кусается.

— Судя по запаху, там довольно скоро заведется тот, кто кусается.

— Отлично! — обрадовался Егор. — Вот его и приготовим! У беременных же странные вкусы, вдруг тебе понравится? И наконец решится вопрос, чем тебя накормить.

Я расхохоталась:

— Что, Дарк, выношу я тебе мозг, да?

— Есть немного, — улыбаясь, признался он, а я подошла и прижалась к нему.

— Когда у тебя самолет? — мерный стук его сердца действовал на меня успокаивающе.

Мне казалось, я могу всю жизнь провести вот так — прижимаясь к широкой груди Егора.

— В шесть. Через полтора часа уже поеду.

— Я бы тоже хотела, — вздохнула я.

— Солнышко, там конференция — я с утра до ночи занят буду, да и тебе, пока ты беременная, лучше не летать.

— С чего ты это взял? — возмутилась я.

— Все так говорят. И мамы наши тоже.

— Ох уж эти наши мамы, — страдальчески вздохнула я. — Дай им волю, они бы меня вообще из дома не выпускали, чтобы со мной и с моим драгоценным животом ничего не случилось.

— Первый внук, как ты хотела, — пожал плечами Егор. — Понятное дело — переживают! И я переживаю. Будь осторожна, пока меня не будет, ладно?

Егор уехал в четверг, должен был вернуться в воскресенье. А значит, можно было рискнуть.

Я взяла телефон и позвонила Роме.

Год после той памятной игры его не было в моей жизни. Рома ушел из команды и из Энкаунтера, просто прислав мне сообщение, что нам пока лучше не играть вместе и вообще не видеться. Я была с этим согласна, но через год все же попробовала позвонить ему. Трубку он не брал.

Когда я поделилась этим с Егором, на его лице промелькнуло странное, немного виноватое выражение. И он, изрядно поколебавшись, все же рассказал мне о том, на каких условиях они тогда играли с Ромой. Боже, что там было… Мы первый раз так серьезно поругались. Я кричала, плакала, била посуду и хотела придушить сначала вот этого светловолосого дебила, а потом из-под земли достать черноволосого и придушить и его тоже. Потом закопать трупы и доживать свой век старой девой с пятью кошками.

Через пару дней, когда я отошла и мы помирились, Егор сам позвонил моему бывшему другу и позвал его к нам в гости. Закрыть гештальт, так сказать.

Ромка пришел с девочкой (забегая вперед: она не понравилась ни мне, ни Егору — стервочка высшей пробы), и мы посидели и довольно мило поболтали. Но после встречи я поняла, что той дружбы, которая между нами была, больше нет и, наверное, уже никогда не будет. Кто из нас изменился — он или я, — не знаю. Но дружить так близко и крепко больше не имело никакого смысла ни для меня, ни для него. Хотя общаться мы иногда общались — перекидывались сообщениями в соцсетях. Егор был в курсе, и сначала дико бесился, но когда понял, что нашим отношениям это ничем не угрожает, то успокоился.

Полтора года назад, после той финальной игры, обе наши команды оказались в плачевном состоянии: «Еноты» лишились двух сильнейших полевиков — Локи и Ромы, а «Даблы» остались без водителя по причине внезапного переезда Ярика в Питер. Что ж, решение лежало на поверхности: мы решили объединить наши команды и целый год играли общим составом.

Сначала на волне эйфории очень радовались, что теперь в одной команде, а потом начались проблемы. Я привыкла командовать, Егор тоже, и у нас возникало много разногласий на этой почве. В результате мы слишком много ругались с ним и дома, и на игре, и в моей голове уже бродили мысли, а не бросить ли к чертям этот Энкаунтер, если от него столько семейных проблем.

Следующим камнем преткновения был Сашка. Он отлично водил, но принципиально не играл — и Егора это изрядно бесило. Еще одна сложность заключалась в том, что совместный штаб Даблов и Енотов оказался слишком большим. Штабные игроки заскучали и начали понемногу мигрировать в другие команды.

А самая большая проблема — наша объединенная команда получилась слишком сильной. Никто на домене не мог с ней конкурировать, а это на корню убивало интерес к игре.

Делать нечего — пришлось делиться обратно.

Егор убедил Влада стать водителем «Даблов» (их сынок подрос, пошел к нам в садик, и Света согласилась отпускать мужа на игры), а я заново собрала «Енотов». Сашка, наш старый штаб, Рома (Егор был не против, чтобы я его позвала) и… Стрэнджер. Их команда развалилась, а он хотел еще поиграть.

И как же это оказалось здорово! Снова начались классные игры и азарт от нашего с Дарком соревнования. Остроты придавало то, что перед началом каждой схватки мы договаривались, что должен сделать проигравший с выигравшим. Дома. В кровати.

Честно скажу, никогда еще проигрывать не было так приятно! Однажды, когда выиграли Еноты и Егор, как мы и договаривались, довел меня до оргазма только языком, без помощи рук, я через некоторое время, когда по телу перестали прокатываться сладкие волны удовольствия, тихонько предложила:

— А давай… а давай теперь как будто я проиграла.

И по голодному блеску в глазах Дарка поняла, что ему эта идея тоже очень нравится.

— Ложись ко мне на колени, Вика, — бархатно промурлыкал он, и по коже у меня сладко пробежали мурашки. — Давно пора тебя отшлепать…

И широкая мужская ладонь ласково огладила попку, чтобы уже через мгновение обжечь кожу ударом. Не таким сильным, чтобы боль отбила желание, но достаточным, чтобы придать остроты ощущениям.

Ох. Даже сейчас стоит вспомнить — и горячая волна по всему телу!

Классная жизнь длилась два месяца. А потом выяснилось, что я забеременела. И все закончилось.

Егор тут же предложил мне выйти за него замуж. А я то ли из-за гормонов, то ли еще из-за чего дико психанула, заявив, что на самом деле он не хочет на мне жениться и делает это только ради ребенка, а мне такие одолжения нахер не нужны.

Короче, я отказалась. И даже его уговоры и предъявленный в доказательство магазинный чек на кольцо с датой покупки (раньше, чем мы узнали о беременности) не помогли.

Не помогла и совместная психологическая атака наших мам, которые через пару недель умудрились-таки довести меня до истерики, и Егор строго-настрого запретил всем поднимать вопрос о свадьбе. Сказал: мы сами все решим. И в любом случае здоровье мое и ребенка важнее, чем штамп в паспорте.

Честно говоря, я не была счастлива, что забеременела именно сейчас. Да, ребенок от любимого мужчины — это прекрасно, но… но мы только год прожили вместе. Казалось, впереди столько классных моментов — сгонять еще раз в совместный отпуск, поехать на межрегиональную игру в соседнюю область, устраивать «трахательные» выходные, когда одеться разрешается только тому, кто встречает курьера с пиццей… Столько всего! И все это закончилось, едва на бумажке проявились две полоски. Я ревела весь вечер. И далеко не от счастья. А Егор со своим дурацким предложением только все усугубил. У меня не имелось иллюзий по поводу того, как выглядит жизнь с маленьким ребенком. Я точно знала: иначе. И мне это не нравилось.

Моему телу тоже не нравилось, что в нем кто-то растет, и меня дико тошнило весь первый триместр. Три раза увозили по скорой и ставили капельницы, чтобы хоть какие-то питательные вещества могли попасть в организм. Именно тогда Егор и наложил строгое вето на Энкаунтер. Мне разрешалось только штабить, и то недолго.

После часа ночи я должна была идти спать.

У меня складывалось ощущение, что я живу в клетке: кудахтающие надо мной мамы, жестко контролирующий мой рацион и мое расписание Егор… И все ради того, кто растет в моем животе. А что хочу я, никого не интересует.

И вот наконец представился случай глотнуть свежего воздуха, то есть… попасть на игру.

— Ром, привет! — я соображала, как уговорить его взять меня в поле. — Вы же играете в субботу?

— Привет. Играем, конечно.

— Можно с вами?

— Егор в курсе? — задал он мне встречный вопрос.

Я замялась, и Ромка сразу все понял.

— Вик, прости, но нет, — с сожалением ответил он. — Я с Дарком связываться не хочу. Да и у нас полный комплект в поле — Капот сегодня с нами попросился поиграть.

Не говоря уже о том, что тебе и правда стоит поберечься.

О беременности моя команда знала, ведь надо им было как-то объяснить мой временный переход в штаб.

— Ну и ладно, — буркнула я и положила трубку.

Второй вариант был более рискованным. Но мог сработать, ведь Даблы, насколько я знала, не были в курсе моего интересного положения.

— Миш, привет! — набрала я Потапчика. — Дарк уехал в командировку, дома скучно — хоть на стену лезь! Можно с вами поиграть? Почему не с Енотами? Хм… Ну, потому что там мест в поле нет, я их поздно предупредила. Возьмете? Вот и замечательно, спасибо! Я сразу на бриф подъеду тогда.

Объемная зимняя куртка отлично скрыла живот, и под укоризненными взглядами своей команды я залезла в машину к Даблам. Понятно, что я бы не лазила никуда и не бегала, но даже просто поискать неторопливо коды было бы огромным удовольствием.

Которому, к сожалению, не суждено было сбыться. Потому что за пять минут до начала игры на стоянку, отчаянно визжа тормозами, влетела наша «Ауди».

— Дарк? — удивился Влад. — Вик, ты ж говорила, он в командировке.

— Завтра должен был прилететь, — пролепетала я, с замиранием сердца глядя на огромную разъяренную фигуру, которая неумолимо приближалась к нам.

— Какого хуя? — взревел Егор, распахивая дверь и вытаскивая меня из машины.

Как бы он ни был зол, держал меня тем не менее аккуратно, даже нежно. — Я прилетаю раньше, тебя дома нет, мне звонит Ромыч и говорит, что ты тут! Почему, блядь, ты не сказала? Какого фига вообще поперлась на игру?

Вот Ромка — предатель… сдал меня Егору. И на чьей, спрашивается, он стороне?!

— Кэп, ты чего? — озадачился Потапчик, не совсем понимая, почему их капитан так разбушевался.

— Она беременна, придурки! Какой ей нахер Энкаунтер?!

Пока мужики расплывались в улыбках и поздравляли нас, я высвободилась из рук Егора и, отвернувшись, давилась злыми слезами.

— Что ты творишь, сумасшедшая женщина? — снова рявкнул он, разворачивая меня к себе.

И тут меня понесло! Наплевав на окружающих (ладно уж, чего игроки Энки еще из нашей личной жизни не знают?), я кричала Егору, что он не думает обо мне, а только о ребенке, что я устала быть хрустальным яичком, обложенным ватой, что я превращаюсь в кого-то другого — и эта другая «я» и ее жизнь мне не нравятся…

В финале своей тирады я снова разрыдалась. Егор с бледным перекошенным лицом пытался меня в чем-то убедить, но я его не слышала. Горестно подвывая, машинально положила руки на живот, и тут…

— Вика! — перепугался Егор. — Что случилось? Болит? Скорую?

Я молчала. Я сейчас вся была внутри себя — еще и еще раз пыталась поймать то, что только что ощутила. Шевеление ребенка. Как плеск маленькой рыбки. Врач говорила: когда это произойдет, я ни с чем не спутаю. Так и есть. Внутри меня человек. Меня накрыло такой мощной волной осознания, что из глаз снова брызнули слезы, но это были другие слезы. Не злые, а освобождающие.

У нас будет ребенок. Настоящий. Человек, который получился из меня и Егора. Мальчик или девочка со светлыми волосами. Конечно, с упрямым характером — с такими родителями по-другому никак. Да, наша жизнь круто поменяется, но, может, это того стоит?

Я вцепилась в Егора и обняла его сильно-сильно, отчего он, кажется, совсем сошел с ума от страха, не понимая, что со мной происходит.

— Малыш первый раз шевельнулся, — шепнула ему я.

И суровое лицо Егора вдруг просияло робкой неуверенной улыбкой. Широкая ладонь осторожно легла на мой живот.

— А можно, я?

— Ты пока не почувствуешь, — тихо объяснила я. — Позже, когда он еще подрастет…

— Понял…

— Егор, я не буду больше играть до родов. Прости. Я не права была.

— Прости, что я так на тебя давил. Я просто очень за вас боюсь…

Мы стояли обнявшись и перешептывались, и даже не заметили, как к нам подошел Ник. Он предупредительно покашлял:

— Кусь, я тут по твоим воплям понял, что тебя Дарк в заточении держит и никуда не пускает…

— Ник, а это, блядь, вообще не твое дело, — угрожающе сощурился Егор.

— Да тихо ты. Я с рацпредложением. Куся, а не хотите игру с Дарком написать?

Это и не опасно, и тебе будет чем заняться.

Я умоляюще посмотрела на Егора. Он секунду молчал, а потом неохотно кивнул, признавая правоту Ника.

— Да, хорошая идея. Мы согласны.

— Только после свадьбы, — добавила я. — Егор, женись на мне все-таки, а? Если твое предложение еще в силе. Баба тебе, конечно, досталась с некоторой ебанцой, но что ж теперь поделаешь.

Игра на сайте началась уже десять минут назад, но ни одна машина так и не сдвинулась с места, потому что все игроки стояли вокруг нас и орали «Горько».

А мы целовались в неровном свете фонарей, и слабый мартовский снежок, кружась, опускался на наши плечи.