ГЛАВА 13

АЛЕКСЕЙ

Шалый по глазам Баранова прочел, что тот совсем не рад его видеть. Вот абсолютно.

Когда парень вышел из «БМВ», первым делом огляделся. Правильная позиция, Алексей так же сделал бы. Осмотрел территорию. И напрягся, увидев машину соперника. Он впился в неё взглядом, разом подобравшись. Шел на встречу с любимой девушкой, а получил в довесок к ней и нынешнего парня. Облом.

Несмотря на то, что Шалый отлично понимал Баранова, он вытравил из себя любую симпатию к нему. Друзьями им не быть, так что… Тут или ты, или он. Другого не дано. Хотя почему же, девочка Поля смело может послать их обоих, особенно после сегодняшнего дня, когда сам Шалов чудил не по-детски. Понимал, что ведет себя по-скотски, что надо надавить на тормоза, сбавить обороты, и ни хрена не мог ничего с собой поделать. Одна выходка с телефоном чего стоила. Отобрал у Поли! С ума сойти.

Он и сошёл.

От своей девочки.

Мозги оплыли, и ни на чем, кроме как на Поле, сосредоточиться не мог. Постоянно думал только о ней. Своей ревностью Шалый доволен не был. Да и что хорошего в том, что зверел, стоило представить, что Поля улыбнется ему и скажет, чтобы он валил, куда подальше, что больше в его присутствии рядом она не нуждается.

Он действовал импульсивно, нахрапом. И желание увезти Полю усиливалось с каждой минутой.

Он с трудом себя сдерживал, видя, как она готовится к встрече с Барановым. Нет, она не побежала наводить марафет в салон, иначе он бы вообще зверя, дремлющего в каждом мужчине, спустил с поводка. Но причесалась, заново поправила макияж, переоделась.

— Я нервничаю. Суечусь поэтому, — сказала она, видя, как он недовольно наблюдает за её манипуляциями.

Ну-ну. А то, что она хочет быть красивой во время встречи — так, бесплатное приложение к суете. И вот не надо ему сейчас говорить, что у неё волосы в беспорядке, и она не может в таком виде показаться на людях! Поля — не клубная девочка, помешанная на внешности, чтобы волосок к волоску, а размазанная тушь сродни катастрофе.

Комментировать Шалый не стал. Хвати на сегодня.

Он подождет. Посмотрит.

А дальше…

Искренне рассчитывал, что действовать не придется. Не хотелось бы схлестнуться с Барановым на глазах у девочки Полины. Но если тот на неё начнет давить… Красная пелена застилала глаза. Не поздоровится никому. Никто не смеет обижать Полю. Никто.

Его порадовала, что она всё же настояла на встрече в общественном месте. Звонила Полина в его присутствии.

— Сережа, я согласна. Если ты не занят, сегодня в восемь в нашем парке.

Вот так запросто — Сережа, мать его ети, и наш парк!

Шалов прошёл на кухню, где налил себе воды.

У этих двоих есть прошлое, есть общие воспоминания, есть свои места. Всё то, что обычно присутствует в жизни двух людей, соединенных одной дорогой и одним сильным чувством. Алексей пил большими глотками, пытаясь утолить нестерпимую жажду. Его жажда была физиологически ненормальной, она выжигала его изнутри, теребила и наждачной бумагой проводила по горлу.

Он старался держать «лицо». Никаких вспышек неконтролируемой ярости, ревности. Ничего из того, что могло не понравиться Полине. Он вел себя максимально естественно, так, по крайней мере, ему хотелось думать.

— Ты уверен, что тебе стоит ехать со мной? — негромкий голос Полины оторвал его от собственных метаний.

Алексей посмотрел на неё.

Свободные брюки, футболка, легкая кофточка. Волосы собраны в хвост на затылке. Макияж не броский. Ничего сверхсексуального.

Ага.

Только почему футболка обтягивала груди так, что видны были соски, а брюки слишком плотно сидели на бедрах? Не для того ли, чтобы сделать акцент, привлечь внимание?

Шалов, ты псих. Ревнивый псих. Если видишь грех там, где его и в помине не может быть.

Тебе ли, избалованному женским вниманием, не знать, какие наряды, платья, блузы выбирают девушки на свидание, готовясь соблазнить мужчину? Короче, в облипочку, прозрачнее.

Если бы его не торкало по Полине, он сказал бы, что она выглядит неприметно. Обычно, обыденно. В таком виде девочки ходят за продуктами в супермаркете, а не собираются на встречу к парню.

Но вся проблема заключалась в том, что он как раз видел свою Полю в другом свете.

— Уверен. Это не обсуждается.

Хотел сказать помягче, получилось, как всегда резко.

Поля негромко вздохнула.

Потом подошла к нему, стоящему у рабочей кухонной панели, и аккуратно забрала стакан, чудом не треснувшего от его сжатия, и, встав на носочки, легонько дотронулась до его губ. У Шалова всё оборвалось внутри. От одного нежного, едва ощутимого прикосновения. Её губы, не тронутые пока ни помадой, ни блеском, скользнули по его, не нацеливаясь на более глубокий поцелуй. Они просто прикасались. Просто вынимали из него душу…

Аромат женского парфюма обволакивал ненавязчиво, игриво, приглашая попробовать на вкус кожу хозяйки. Ее личный запах.

Руки Алексея непроизвольно сжались в кулаки, кровь ударила в виски, во рту снова пересохло. Вот что она с ним творит… И ведь реально не понимает, что делает! Фальшь в женщинах Алексей научился распознавать после десяти минут общения. Поля подкупала своей искренностью.

И да… Пощечина была заслуженной.

— Тогда поехали?

Да, покатили.

Если бы они были дикими животными, что решали спорные моменты за самку, то схлестнулись бы в ту же минуту на стоянке. Шалый неспешно вышел из автомобиля и пристально посмотрел на Баранова. Он молча говорил ему — только тронь, только обидь…

На вскидку, они были равными по силе. Несмотря на то, что Баранов профессионально занимался спортом, у Шалого за плечами тоже был нехилый опыт. Бывший военный спецвойск с соответствующей подготовкой. Да и мотивация у обоих была одинаковой — Полина.

Они коротко кивнули друг другу.

И внимание Баранова тотчас переключилось на Полю.

— Прогуляемся, мышка? А да, чуть не забыл.

Парень метнулся к задней двери своей машины, откуда достал большой букет всё тех же ромашек. У Алексея надсадно запершило в горле.

Снова, мать вашу, ромашки… Наводит на размышление. Значит, у его девочки они относятся к любимым цветам. А он так и не удосужился ни разу ей купить ни одного букета. Внутри, в области сердца, точно наждачной бумагой провели. Руки невольно сжались в кулаки. Захотелось чем-то себя занять, по херу чем. В такие секунды начинаешь сожалеть, что не куришь. Курить с Беркутом они пробовали в старших классах, им тренер в спортивной школе так накостылял морально, что они ларьки с сигаретами потом за километр обходили. Дурь — она и есть дурь, безрезультатная травля организма.

— Спасибо.

Щеки Поли покрыл легкий румянец, она приняла цветы и интуитивно поднесла к лицу, чтобы втянуть в себя слабый аромат. У Шалого было чувство, что ему по хребту со всей дури шарахнули. Правильно, друг, давай наслаждайся ревностью в полную силу, и не смей проявлять её! Ты для чего сюда приперся? Чтобы рядом с девочкой Полиной быть, чтобы, не дай Бог, молодой кобель на неё не посягнул, вот и получай по полной! Хотел наблюдать за их встречей, так наблюдай!

Алексей с такой силой сжал зубы, что послышался неприятный скрежет. Но он знал — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я положу цветы… подожди.

Полина сдержанно улыбнулась Баранову и направилась к нему.

Он терпеливо ждал у машины, скрестив руки на груди.

— Всё хорошо?

А что он мог ещё спросить?

Поля кивнула.

— Я положу?

— Конечно.

Хотя хотелось крикнуть, чтобы она на хрен выкинула этот веник. Неужели домой потащит? К себе? Чтобы он пребывал в квартире и любовался букетом, подаренным другим мужиком?

В груди все горело, точно туда бензина плеснули и подожгли. Последний раз такую боль, замешанную на яростной ревности, он испытывал, застав жену с другим. Любил её ещё в то время. Но девочка Полина его просто убивала. Медленно, методично, пусть и не расчетливо. Он тешил себя лишь одной мыслью, что сейчас она поговорит с бывшим, и всё, на хрен всех, он сграбастает её и будет всю ночь любить с такой силой, что наутро у неё между ног припухнет. А он её утром залечит. Языком, как зверя раненого.

Правильно Баранов подметил, он становился псом. Не желал ни отпускать Полю, ни кого-либо к ней подпускать. Ни одного индивида мужского пола. Понимал, что Полине сейчас совсем не сладко, что она борется с раздирающими её изнутри демонами сомнений, что крепится, вон улыбаться пытается, а саму наверняка колотит от переживаний. Она решилась на кардинальные изменения в своей жизни, пытается развернуть её на сто восемьдесят градусов, и он не мог ею не восхищаться.

Он позволил им уйти вперед.

Не стал приближаться так, чтобы слышать, о чем они говорят. С его стороны это было бы бесчестно. Им нужна конфиденциальность. Он постоит поблизости. При необходимости всегда сможет вмешаться.

Полина с Барановым ушли вглубь сада и опустились на скамью. Некоторое время молчали. Видимо, никто из них не решался начать разговор. Шалый невольно задался вопросом — а что бы он испытывал, если бы год не видел любимую девушку, жил ей, дышал воспоминаниями о них, грезил, что вот-вот срок закончится, и они снова будут вместе? А приехал и узнал, что любимая не желает его видеть, более того, что она с другим? Смог бы он вести себя относительно спокойно, как сейчас вел себя Баранов? Парень держался. Взгляд колючий в его сторону, и непременно теплый на Полину. Неужели у него не торкает, что за ними наблюдает третий?

Шалый опустился на скамью в пятнадцати метрах от них. Вытянул ноги.

Первой не выдержала Полина. Она повернулась к Сергею и начала говорить. Тот слушал её, не перебивая.

— Здесь свободно?

Молодая брюнетка, казалось, материализовалась из ниоткуда. Хотя, конечно, это было преувеличением. Привыкший контролировать местность, где находился, Алексей краем глаза видел, как она вошла через арочный проем в парк и ленивой походкой от бедра прошлась по асфальтированной дорожке. Шалый мысленно усмехнулся. Эх, девушки… Они хотя бы понимали, как порой нелепо смотрелись туфли на высоких каблуках в парковой зоне, где асфальта минимум, и максимум травы, песка и щебня?

Девушка была красивой. Высокая, худая. Джинсы столь узкие, что, по-любому, натягивала их, лежа на полу или кровати. Свободная черная шифоновая блуза, через которую просвечивал фиолетовый лиф. На плечи накинута коричневая кожаная куртка. Девушка явно отправлялась на прогулку с целью кого-то подцепить.

Профессионалка или любительница? Скорее, второе. Но от щедрых «чаевых» явно не откажется.

— Занято.

Девушка облизнула пухлые губы и промурлыкала:

— А я всё же пойду на риск и присяду.

Она плавно опустилась в полуметре от Шалова. Тот, прищурив глаза, сначала посмотрел ей в лицо, потом в сторону Полины и Баранова. Последние негромко беседовали, оба склонив торсы вперед и сцепив пальцы в замок, положив руки на колене. Ревность ядовитым кнутом прошлась по спине Шалого. Они даже сидели, отзеркаливая друг друга! Сознательно или случайно?

— Слушай сюда, милая, — начал говорить Алексей, даже не поворачивая головы в сторону незнакомки. — Сейчас ты оторвешь свою очаровательную попу от скамьи и свалишь отсюда на хер. Я достаточно четко выражаюсь?

Брюнетка растерянно моргнула и открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут Алексей бросил на неё предостерегающий взгляд, от которого она побледнела, кивнула и молча поднялась. Сделав шаг, споткнулась, но быстро взяла себя в руки и, с удвоенным старанием виляя попой, отправилась дальше.

Шалов, недовольный тем, что его отвлекли, снова вернулся к Полине с Барановым. Сейчас последний что-то рьяно говорил Поле, бросая на самого Шалова недовольные взгляды, но говорил приглушенно. Поля молча слушала, кусая губы.

Ситуация явно обострялась. Шалый подобрался, и снова в голове мелькнуло: «Дай шанс…» Пришлось себя одернуть. Ну, не будут же они затевать драку с Барановым на глазах у Полины? Тогда и она его на порог не пустит. От мысли, что девочка Полина может погнать его взашей, сделалось паскудно.

Вот как так случилось, что он так крепко и основательно подсел на неё? Как?

И ведь главное — ему нравится! Эта чертова одержимость!

Поля тем временем поднялась со скамьи. Баранов вскочил следом и схватил её за руку. Поля пошатнулась, побледнела.

Шалый оказался рядом в два прыжка.

— Руку отпустил.

Он не кричал, не рычал. Сказал спокойно. Почти спокойно.

Баранов напрягся. Быстро метнул злой взгляд в его сторону, говорящий, что Шалов тут явно лишний, и что они разберутся без него. Шалый выдержал его взгляд.

— Он сейчас отпустит, — почуяв недоброе и то, что в воздухе запахло грозой, тотчас вмешалась Полина и ненавязчиво, почти незаметно, как она думала, встала между ними. Наивная маленькая девочка. Если два мужика решат подраться, никто их не остановит. — Сережа, отпусти. Пожалуйста.

Она сказала мягко-мягко, обволакивающе, так, что у Шалова по спине побежали холодные мурашки. Не то от того, что не к нему обращалась, не то от того, что приходится контролировать эмоции.

Баранов отпустил сразу же и даже сделал шаг назад. Шумно сглотнул, отчего его кадык дернулся.

— Извини, мышка.

Мляяяя… У Шалого напрягся каждый мускул, каждая мышца. Если он ещё раз услышит, как чужой парень назовет ЕГО Полину уменьшительно-ласкательным именем, он ему башку прошибет.

— Ничего…

Полина поджала губы.

— Мы пойдем, хорошо, Сережа? Давай, удачи тебе. И береги себя.

Они обменялись взглядами. Шалов стоял таким образом, что ему не было видно глаз Полины, но вот от взгляда Баранова стало не по себе. Тоска. Дикая. Жадная. Больная. Собственник в Шалове говорил, что вот и отлично, что вот они и расставили точки над «i», что теперь девочка Поля будет только с ним, но, как мужик мужику, он Баранову сочувствовал.

Глупая, жестокая правда жизни, калечащая судьбы.

До машины они шли молча. Полина шла рядом, но недостаточно близко, чтобы он мог её обнять или взять за руку. Да сейчас и лишними были его нежности.

Они сели в машину.

— Леша.

Он знал… знал, что она должна как-то отреагировать.

Он повернулся к ней корпусом.

— Да, Поль?

— А ты пьешь?

Алексей нахмурился.

— В смысле?

— Ну, в том смысле, что можешь же немного выпить? Рюмку-две коньяка, например? (3303c)

— Могу.

На её лице появилась уставшая улыбка.

— Давай выпьем, Леша? А? Ну, пожалуйста. Мне это очень надо.