ГЛАВА 17

ПОЛИНА

К утру в клубе остались только самые стойкие.

— Вип? Общий зал? Или в чилауте посидим?

— Давай чилаут-зону выберем.

Полина предпочла бы и вовсе поехать домой, но, видя, что Алексей полон энергии и желает продолжения вечера, приняла его предложение поехать в клуб.

Вскоре Полина поняла, что в данном клубе — «Берлога», кажется, у него название, — Алексей частый гость. Ему кивали бармены, улыбались официантки, здоровались охранники. Видя, как улыбаются ему длинноногие красотки в коротких униформах, Полина начинала злиться. Сначала на них, потом на Лёшу, и заканчивала собой. Её ревность неуместна и не обоснована. Она и ревновать Лёшу не имеет права. От мысленного «не имеет права» неожиданно кольнуло сердце. Да сколько можно себя мурыжить? Имеет права — не имеет! Он с ней. И точка!

Но настроение было испорчено.

— Что-то не так, Полина?

Поля про себя чертыхнулась, она и забыла, что Шалов замечал абсолютно всё. Как он однажды ответил на её реплику по этому поводу: «Работа у меня такая».

— Я, наверное, всё же подустала. Надо было домой ехать, а не в клуб.

Алексей, стоящий у столика, который выбрал, нахмурился.

— Так можем и поехать.

— Давай хотя бы чаю попьем, раз уж тут.

— Сейчас организую.

Полина наблюдала за Алексеем, чуть прикрыв глаза. Ничего не могла с собой поделать — ей нравилось смотреть на него. Девушка поймала себя на мысли, что невольно улыбается.

Шалов вернулся быстро, отказавшись от услуг официанток — на подносе стоял чайник и пара чашечек, а так же несколько десертов.

— Леша, десерты-то куда…

— Как куда? Туда же, куда и всё.

— Я на еду уже смотреть не могу.

— А я поспособствую, чтобы аппетит вернулся, — он снова хищно улыбнулся.

На этот раз Поля была непреклонной. Они успели выпить по небольшой чашечке вкусного, душистого зеленого чая, когда к их столику подошёл коренастый мужчина лет сорока. Что сразу бросилось в глаза Полине, так это то, как напрягся Алексей, весь подобрался.

— Добрый вечер, или, наверное, уже правильнее, утро, — мужчина выглядел помятым, создавалось впечатление, что ему не помешает пойти и поспать. Он говорил, скорее, на автомате, чем осознанно. — В общем, Шалый, бой подтвержден на пятое число. И…

— Игорян, заткись, а?

Мужчина хмурится, замолкает, потом переводит взгляд с Шалова на Полину.

Полина же сидит, боясь пошевелиться, и лишь растерянно моргает.

Первое, что ей бросилось в глаза — именно реакция Алексея. Он изменился в лице, и, казалось, сейчас набросится на подошедшего, который, пожав плечами, замолчал и недоуменно развел руками. Леша же заметно побледнел и потянулся к Полине, желая завладеть её рукой.

И лишь потом до неё, как сквозь густой липкий туман, дошёл смысл сказанного.

Вернее, всего два слова — бой подтвержден.

Бой…

Не надо быть аналитиком, чтобы понять, про какой бой идет речь. Странное оцепенение охватило Полину, и даже мысли заступорились, забились в голове, наталкиваясь одна на другую и, отказываясь выстраиваться в логическую цепочку. Слишком неожиданно было.

И слишком… страшно.

Поля, сама не осознавая своих действий, встала.

И сразу же почувствовала, как Лёша схватил её за локоть.

— Поля!

Его глаза предупреждающе сузились. Опять же — странная реакция.

Полина никак на неё не отреагировала.

— Я в туалет. Лёша, отпусти руку.

В глазах Шалова вспыхнула уже не раз увиденная ею буря, когда он усилием воли сдерживал себя. Она немного, но успела изучить его. Он с силой сжал губы, прищурил глаза. Она едва ли не физически чувствовала его взгляд на своем лице, он пытался прочесть, что она думает в данный момент.

Она не думала ни о чем.

— Пусти.

Он продолжал удерживать её.

— Я тебя провожу.

— Не стоит…

— Провожу!

Он сказал таким тоном, что противиться не имело смысла.

Девушка пожала плечами.

Тот мужчина, которого Алексей назвал Игоряном, отошёл в сторону со словами:

— Ладно, завтра тогда всё обсудим.

Поля не слышала, что ему ответил Шалов. Что-то матерное точно.

Ей хотелось раствориться, исчезнуть, побыть одной. Она стояла у столика и перестала замечать что-либо вокруг. Даже мушки перед глазами замелькали, и Поля пошатнулась.

Крепкие руки Алексея тотчас подхватили её.

— Поля, что с тобой? — в голосе Шалова слышалась не наигранная тревога.

— Отвези меня, пожалуйста, домой.

И впервые за то время, что они общались, у Полины возникло стойкое желание сбросить с себя руки Алексея.

АЛЕКСЕЙ

— Поговорим?

— Давай утром. Пожалуйста.

Когда Полина покачнулась в «Берлоге», у него оборвалось сердце. Он схватил девушку, прижал к себе, как полоумный всматриваясь в её побледневшее лицо и испытывая одновременно желание схватить стул и огреть Игоряна, хотя тот ни в чем не был виноват. Благо, понял, что сказанул что-то лишнее и ретировался.

Шалый хотел подхватить Полю на руки, но та запротивилась. Причем, активно. Он настаивать не стал и, удерживая её за талию, вывел из клуба, помог сесть в машину.

— Поля, всё хорошо? Где, что болит, девочка, скажи мне?

Он не спешил трогаться.

Девочка Полина не спешила раскрываться. Напротив, плотнее запахнула полы кофты и покачала головой.

Всё. Приплыли. Хотя эпитеты были более витиеваты.

Алексей, мысленно выругался, завел двигатель и плавно тронулся со стоянки. Говорить с ним никто не собирался.

За всё время, что они ехали до его дома, Поля не сказала ни слова. Сидела и смотрела в окно. Шалый нет-нет, да бросал на неё обеспокоенные взгляды, пытаясь понять, о чем она думает — бесполезно.

Ладно. Он подождет.

Такая же ситуация повторилась и в квартире. Поля разулась и глухо пробормотала:

— Я в душ.

Вот тут уже Шалый не выдержал. Перегородил путь, уперев руку в стену.

— Поля, посмотри на меня.

Полина спорить не стала. Чуть задрала голову и спокойно посмотрела на него. Алексей внутренне вздрогнул. Ещё ни разу за всё общение с Полей он не видел у неё такого взгляда — отрешенного, совершенно пустого. Замкнутого.

— Черт побери, девочка, хорош, а?!

— Лёша, я хочу спать. Правда. Дай мне, пожалуйста, пройти в ванную. Я хочу умыться.

— А я хочу с тобой поговорить!

— О чем, Лёша? О бое, в котором ты примешь участие? Так не стоит. Правда, не стоит. Зачем?

Если бы он видел Полину впервые в жизни, то поверил бы ей. Обманулся её мягкой, почти ласковой улыбкой, ровному голосу, которым общаются с малознакомыми людьми, стремясь сохранить дистанцию и нейтралитет. Ничем не обидеть, не оскорбить.

Но он никак не мог смириться с подобным тоном и взглядом от своей девочки, которую практически с первого дня считывал по мимике, и от которой был без ума.

— Конечно, не стоит. Ты как услышала про бой, сама не своя стала. Не так что ли?

Поля покачала головой.

— Я хочу спать, Лёша.

— Что ты заладила со сном и ванной, Поля! — он старался сдерживаться, не повышать голоса, хотя и хотелось заорать, встряхнуть её, чтобы она не смела закрываться от него. — Успеешь. И я успею. Вымою тебя собственнолично. А сейчас я прошу — перестань вести себя так, словно ничего не произошло.

— А ничего и не произошло, Лёша. Спасибо за вечер, за прогулку. Она была чудесная. Всё чудесно. Правда. Мне очень понравилось. А бой… Дерись. Это твоё решение. Твой выбор.

— И ты не хочешь знать, с кем я буду драться на ринге?

Алексей не без какого-то мазохического удовольствия заметил, как чуть побледнела Полина.

— А что тут знать, Лёша? Или ты, или Сергей вызвали друг друга на бой. Я умею складывать дважды два.

Умная девочка.

— И всё? Ни упреков, ни скандалов?

Она медленно улыбнулась.

— Нет. С чего мне скандалить?

На жалкую секунду в её голове промелькнула ирония. Или ему показалось?

Шалый прищурился. Ему всё больше не нравилось то, как выглядела и что говорила Полина. Она возвела между ними стену и не желала её разрушать.

Алексей, ничего не говоря, убрал руку от стены и чуть отошел в сторону.

— Спасибо.

Она, не посмотрев на него, прошла вглубь квартиры и сразу направилась в ванную. Почему он был уверен на сто процентов, что если сейчас подойдет к двери, то она окажется закрытой?

Алексей, снова выругавшись, прошёл в гостиную и рухнул на диван.

Да, шикарное завершение вечера, мать вашу.

Он не планировал рассказывать про бой Поли. Выйдут они на ринг с Барановым, разомнутся, померяются силами. Всё. Если парень желает получить по морделица, пожалуйста. Алексей так же не сомневался в том, что отхватит и он сам. Но, по правилам любительских боев в «Берлоге», до повреждений и сильных травм дело не доводили. Объяснить синяки Полине он уж как-нибудь смог бы. Шалый понимал, что обманывает Полю. Но! Черт возьми, он — мужчина, и он принимает решения. Есть в жизни ситуации, о которых не стоит знать девочкам. Разборки между соперниками — норма. А они с Барановым соперники.

Но чертова заноза вины глубоко засела в душе Шалова. Стоило вспомнить растерянные глаза Полины, которые она отводила от него, пряча, и сразу же хотелось всё послать к чертовой матери, и обнимать, целовать Полину до одурения, пока её губы не припухнут от его ласк. Тело скрутило знакомой волной желания. Вот как такое возможно, Шалый? Взрослый мужик, а запутался в трех соснах.

Не подойти, не объясниться с девочкой Полей. Что он ей скажет? Что подсел на неё, что впустил в сердце, что дышать ему тяжело в её отсутствие? Что она забрала его сердце себе? Так это романтическая чушь, о которой поют в песнях. В жизни — иначе. В жизни важны поступки, а не слова.

Полине нужна передышка. Нужны новые эмоции, и, желательно, положительные. Он тут кое-что поузнавал, о том, как она жила прошедший год. Хреново она жила. Делала только вид.

Услышав, как открывается дверь ванной комнаты, Алесей посмотрел в ту сторону.

Поля вышла, кутаясь в халат.

Она прикрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и негромко произнесла:

— Лёша, мне пора выходить на работу. Что-то я засиделась в отпуске.

Шалый сжал губы.

— Хорошо. С понедельника выйдешь.

— Спасибо.

Этой ночью Поля спала, максимально отодвинувшись от него на кровати. Подтянула ноги к груди, приняв позу эмбриона. Алексей честно пытался её не трогать. Она дала понять, что, несмотря на её слова, сводящиеся к «ничего не случилось», она обижена. Как это чисто по-женски! Почему нельзя просто вывалить на него всё, что в душе? Шалый скривился от своих мыслей. Поля не истеричка и не будет закатывать ему скандал с битьем посуды. На него всё дерьмо вывалила бы любая другая его прежняя знакомая, но не Поля.

Через полчаса он не выдержал и притянул девушку к себе. Как оказалось, она не спала. Он почувствовал её первый порыв сопротивления — она уперла раскрытые ладони ему в грудь. Но потом передумала и, тихо, протяжно выдохнув, удобно устроилась у него на груди, как она делала все предыдущие ночи.

Вот и славно. Пусть спит.

Утро началось значительно раньше обычного. Из-за того, что они легли уже на рассвете, Алексей думал, что проспят до двенадцати, как минимум. Из сна его выдернули шевеления Поли. Его девочка заегозила и попыталась вырваться из его крепких объятий.

— Спи, Поль, — не открывая глаз, пробормотал он.

Полина на мгновение замерла, а потом продолжила попытки убрать его руку с её талии.

— Да черт возьми, Поля!

— Леша, пусти. Мне надо… встать.

За годы службы да и потом не менее активной работы, Алексей привык быстро реагировать на изменяющиеся условия. Поэтому распахнул глаза и повернул голову в сторону Полины.

Интуиция его не подвела.

Полина лежала и морщилась. Не зря его что-то насторожило в голосе.

— Поля?

Девушка снова поморщилась.

— Дай, я встану. Мне обезболивающее надо выпить. Месячные приходят, живот очень сильно тянет вниз.

— Лежи, я сам всё принесу.

Месячные. Значит, всё-таки его девочка не забеременела.

Пока он рылся в таблетках, которых у него было предостаточно, и он мог оказать первую медицинскую помощь даже человеку с огнестрельным ранением, пытался проанализировать свои чувства.

Он испытывал сожаление. Вот так вот неожиданно даже для себя…

Найдя обезболивающее и налив воды в стакан, Алексей вернулся в спальню, где обнаружил Полю с гримасой боли на лице и с подтянутыми к животу ногами. Она охватила колени и закусила губу.

— Так больно, Поль?

Он быстро преодолел расстояние до кровати и протянул стакан.

— Давай-ка, милая.

Сердце лихорадочно билось в груди. Он сотни, если не тысячу раз видел боль. Множество раз испытывал её сам. Даже имел огнестрел да и ножичком его пытались разукрасить. Но ни разу за свою сознательную жизнь не помнил случая, чтобы боль девушки становилась острее его собственной. Он шикнул на себя, обозвав влюбленным идиотом. У девочки начинается менструация, боли при ней не такая уж редкая вещь. И у бывшей жены такое наблюдалось, да и потом приходилось сталкиваться с женскими днями. Но чтобы вот так крутило… он видел впервые.

Поля, едва не всхлипывая, села на кровать. Алексей резво подсуетился и подсунул подушку под спину.

— Спасибо.

Девушка взяла протянутую таблетку и стакан. Её руки дрожали.

Алексей, недоуменно хмурясь, наблюдал за ней. Он окончательно проснулся и то, что видел, ему очень не нравилось.

— У тебя всегда такие болезненные месячные?

Поля сглотнула таблетку, запила её и покачала головой.

— Нет. Побаливают иногда, но чтобы так…

— Поехали в больницу.

Он не предлагал, он ставил перед фактом.

Полина растерянно моргнула, а потом попыталась выдавить из себя улыбку.

— Ты же пошутил сейчас?

— Похоже, что я шучу?

— Леша, ну, какая больница. Сейчас всё пройдет.

— Если не проходит через час, едем. Без разговоров.

Полина, немного подумав, кивнула.

Когда она спустила ноги с кровати, Леша снова напрягся:

— Ты куда?

— До туалета, — сказала она ему и покраснела.

А Шалый снова почувствовал себя идиотом. Запустив пятерню в отросшие волосы, он взъерошил их. И, правда, мужик, ты с головой что-то в последнее время не дружишь.

Или дело совсем в другом — что в виду вчерашних событий, он попросту опасался куда-либо отпускать Полину? Ну, мало ли. На работу она уже собирается, а дальше и скажет, что хочет съехать. От одной мысли, что Полина начнет выкрутасничать, у Шалова сводило челюсти. Он её никуда не отпустит, это факт, но и портить отношения, ссориться с ней у него не было никакого желания.

Были другие — защищать, оберегать, заботиться, любить.

Из туалета Полина вернулась бледнее, чем уходила. Она остановилась на пороге спальни и прильнула к косяку. Взлохмаченные после сна пряди делали её ещё более ранимой.

— Лёша, ничего не понимаю… Месячных нет, но… — она замялась. — Мне очень не нравятся эти боли. Они какие-то не такие. Может быть, я себя и накручиваю. Не знаю. Может, сейчас таблетка подействует, я посплю пару часов, и всё будет отлично. В общем…

Алексей посмотрел на электронные часы. 8:15. Проспали они от силы часа три.

— Давай ляжем, — он похлопал по матрасу рядом с собой. — Если боль не пройдет, поедем в больницу.

Противиться Поля не стала. И уже пришла очередь Шалова выдыхать, когда Поля потянулась к нему сама.

Прижалась, как котенок, ища сострадания и соучастия. Алексей осторожно привлек её к себе, накрывая рукой. Вторую положил на живот, распластав пальцы, осторожно начал поглаживать.

Они некоторое время лежали молча. Ни один из них так и не смог уснуть.

— Легче?

— Нет.

— Ну, тогда и не хер вылёживать. Одеваемся в больницу.

— Леша, это просто боли…

— Поля, живо умываться и одеваться.

— А завтрак?

— Живо!

Полина больше не возражала. Пока она одевалась, Алексей сварил крепкого кофе себе и послабее Полине. Он поймал себя на мысли, что делает всё автоматически, и единственное о чем может думать, это о самочувствие Поли.

Что не так с его девочкой?

До больницы они доехали быстро. Он заранее позвонил и настойчиво попросил их принять.

— Ангелина Геннадьевна Вас примет.

— Спасибо.

Полина смущенно замялась, когда поняла, что он привез её в частную клинику.

— Можно и в муниципальную, — начала она возражать.

— Ага, конечно.

Он был взвинчен. Отчего-то ему казалось, что сейчас он услышат какой-то страшный диагноз, и гнал от себя подобные мысли.

— Итак, давайте с самого начала, — Ангелина Геннадьевна приветливо улыбнулась. — Вы будете присутствовать на приеме, молодой человек?

Она смотрела на него из-под приспущенных очков внимательным взглядом. Несмотря на улыбку, он понимал, что она сканирует его. Он не сомневался — она видела много пар, приходящих в её кабинет и неплохо научилась разбираться в людях и распознавать, какие отношения связывают пары.

— Обязательно.

— Что ж… Тогда присядьте на диван.

Поля отвечала на вопросы негромко. О цикле, о сроках, когда первый раз они у неё появились, были ли аборты, боли при менструации, сколько дней идет цикл, есть ли какие-то хронические заболевания.

— Что ж, пойдемте, Полина, я вас осмотрю.

Алексей подорвался, вскочив на ноги.

И наткнулся на взгляды двух женщин.

— Мне остаться тут?

Тупость, что появилась с утра, никак не желала его покидать.

Орешко усмехнулась, понимающе и кивнула.

— Совершенно верно, молодой человек.

Она отчего-то продолжала его так называть, хотя он и представился.

Нахмурившись, он снова опустился на диван.

Проклятье!

Ждать он не любил. Нет, если того требовали обстоятельства, мог выжидать сутками. Но сейчас, когда Полина скрылась за дверью, ведущей в смежную комнату, каждая секунда им воспринималась мучительно медленно. Может, выйти, кофе попить? Стоило представить, что пропустит момент, когда Поля с гинекологом выйдут, чтобы сообщить о результате осмотра, а его не будет, как в душе поднималась волна негатива.

Он не узнавал себя.

Не понимал себя.

Нервничал. Накручивал. Переживал.

Когда же увидел, как из комнаты выходит одна Ангелина Геннадьевна, и вовсе напрягся критично.

— Алексей, не делайте такое грозное лицо. Всё у вашей Полины хорошо. Матка не опущена, поэтому месячные в ближайшие дни не предвидятся. Зато… — тут на её лице появилось загадочное выражение. — Зато я отправила её делать тест на беременность. И у меня есть все основания считать, что он окажется положительным.

В грудь Алексея точно тараном ударили.

— Ничего не понимаю…

— Вот и не надо, молодой человек. Всё покажет тест.

Как оказалось, теста будет мало. Потому что он оказался ошибочным.

— Значит, УЗИ.

Тут уже Алексей не выдержал:

— Я одну Полину не пущу.

— И не пускайте. Теперь вам с нами можно.

Алексей молча наблюдал, как Поля укладывается на просторную кушетку, предварительно сняв платье. Потом её живот намазали гель и… всё. Шалый выпал из жизни.

Он смотрел, как завороженный на монитор.

И уже знал, что услышит…

— Поздравляю, молодые люди, у вас будет малыш. Надеюсь, будет? Вы же прерывать беременность не намерены?