ГЛАВА 25

Осталось совсем немного. Нужно было договориться об отпуске с Сан Санычем. А, учитывая все происходящее, это будет не просто. Но делать нечего, пришлось идти на поклон.

– Да вы с ума посходили, что ли? Одна в какого-то усатого американского таракана вцепилась, все кинула, вплоть до родного мужа и собственных трусов. Вторая ходит еле живая от любви. Сглазили наш комплекс какие-то нехристи. Девки, я на вас паранджу надену, – причитал Сан Саныч.

– Я быстро, всего одну смену пропущу.

– Придется новенькую ставить через сутки. Ты сама-то представляешь, каково ей, бедолаге, придется?

– Да я потом все праздники работать буду. Совершенно бесплатно. Честно-честно.

– Ага. Сейчас. Бескорыстная ты наша. Кто тебе поверит. Замуж-то хоть собираешься?

– Не-а, – честно ответила я.

– Пороть вас некому, – вздохнул Сан Саныч и исправил красным маркером график. – Глаза бы на вас не смотрели. Если потом твои родители нагрянут – сама разбирайся. Мне Квасиного мужа хватает. Не знаю, как отвадить.

Родители нас благословили. Рейс был прямым. На иностранной таможне – ужасная жара. Порядочки ничуть не лучше, чем у нас. Та же толпа и медленные, внимательные таможенники. Плюхнулись в автобус. Вытягиваю шею, стараюсь увидеть море. Оно выходит резким полукругом, и оторваться от него невозможно. Автобус легко карабкается между покатыми горами. Они совсем другие, чем у нас на Кавказе. Земля на разломах ярко-красная.

Въезжаем в курортный городок. Кругом соломенные подстилки, надувные матрасы, вольготно одетые (раздетые) люди. Улочки такие узкие, что автобус с трудом пробирается по ним, чудом не задевая балконы соседствующих зданий. Дороги вымощены крупным булыжником. Нас высадили на вершине высокой горы. Где-то внизу, далеко шумело море.

– Чего это? – невежливо спросила я.

Михаил выглядел несколько смущенным.

– В агентстве сказали, что отель находится в ста метрах от моря.

– Отель?!

Чистенькое беленькое здание действительно находилось в ста метрах от моря. Только оно стояло над морем. На отвесной горе. И было чем-то вроде пансионата средней руки для местных работяг. Но какая разница. Я в отпуске!

Комнатка нам досталась чудная: с одной стороны был склад, а с другой подсобная комнат для уборщицы и ее инвентаря. А уборка, как известно, начинается в пять утра. Прямо на нашем балконе располагался динамик ниженаходящегося бара. А веселье у людей принято до четырех утра. Единственное, что компенсировало все – дивный вид из окна. В сиреневой дымке прямо на песчаном берегу поднимались небоскребы. Необычное, слишком синее море, слишком спокойное высокое небо, по которому целыми днями носились неугомонные, разноцветные дельтапланы и парашюты. Прицепившись к тонким оградительным линиям, скользили на водных лыжах бесстрашные любители острых ощущений. Практически весь наш номер занимала огромная кровать. От окна до двери. Плацдарм.

Режим жизни очень меня устраивал: подъем в одиннадцать утра, с двух дня до восемнадцати ноль-ноль – сиеста, потом гулянье до четырех утра. Мой любимый график!