ГЛАВА 7. ВЗРЫВ

На лестнице я столкнулась с Миленой, буркнула про то, что мне нужно домой, обернулась еще раз на Мигеля и словно прозрела, поняв, что моя детская влюбленность ушла вместе с воспоминаниями о чудесном мальчике. На меня смотрел чужой мужчина. И встретившись со мной взглядом, тут же отвел его, переключившись на свою сестру и радостно ее встречая. Милена бросилась обнимать брата.

А я медленно побрела домой, в душе оплакивая свои девичьи разбитые мечты. Для меня все было ясно: Мигель любит Шейлу, несмотря на то, что у них там произошло. И он не мой мужчина. Я чувствовала себя униженной, почти опозоренной и я больше ничего не хотела ни знать, ни слышать о Мигеле. У меня тоже есть гордость. И эта самая гордость резко захлопнула дверь, перевернув неприятную страницу жизни.

Может я придя домой посвятила бы вечер тому, чтобы оплакать свое потоптанное самолюбие, но гораздо более серьезное происшествие не дало этому свершиться, вытеснив мои переживания.

Еще на подходе к дому я поняла, что произошло что-то из ряда вон.

Наша небольшая улочка была переполнена народом. Похоже все, кто в данный момент находился дома, вышли наружу, чтобы обсудить с соседями событие. Люди, оборотни, маги толпились своими небольшими группками-сообществами, стараясь говорить тихо.

Я заметила даже тех, кто не жил на нашей улице, а пришел сюда с соседних.

И еще одна странность. Все начали оборачиваться на меня, чуть ли не показывая пальцами.

А когда одна из особо чувствительных особ протянула ко мне руку и погладила по плечу, причитая: «Бедняжка, мы все тебе очень сочувствуем!», я не выдержала и побежала бегом.

Было ощущение, что кровь бьется в голову маленькими шарами, специально запрещая думать о плохом.

Во дворе было не протолкнуться, пришлось расталкивать зевак, чтобы добраться до своей цели. Хорошо, хоть в коридоре было пусто.

Я в несколько шагов преодолела этаж, перепрыгивая сразу через две ступени и ввалилась в квартиру, прямо в объятия высокого брюнета.

Ни он, ни я не ожидали такого поворота. Я не успела затормозить, он среагировал в последний момент, так как стоял боком. Развернулся и обхватив меня, попытался удержаться на ногах, стукнувшись о стену спиной.

И я… словно потеряла себя. Утонула во взгляде темных глаз, восхищаясь их красотой и совершенством. А его запах! Я уткнулась ему в шею, вдыхая чувственный аромат настоящего мужчины и не сразу поняла, что его взгляд выражает презрение.

— Она что, меня нюхает? — услышала я бархатный баритон совершенства с ноткой брезгливости.

— Ой, извини! — услышала я веселый голос рядом, по тембру которого было понятно, что извиняется он не от души. — Она так влетела, что я от испуга ауру не удержал.

— Аура твоя, а нюхает она меня! — возмутился брюнет.

— Ну ты и привереда, если бы я на твоем месте стоял, так бы не возражал! Ему повезло, а он еще брыкается! Хочешь местами поменяемся? И вообще, кто говорил, что в провинции скучно и не на что посмотреть? Если тут такие красотки, я бы задержался в этом Конивили.

Я и правда почувствовала, что в голове прояснилось и отпрянула об брюнета. Рядом с ним, вальяжно развалившись, стоял шатен. И не смотря, на веселый тон, его глаза смотрели пытливо и въедливо. Из кухни вышел бледный мужчина с зализанными назад волосами:

— Там никого, — сообщил он присутствующим.

Я бросилась в родительскую комнату. Мама сидела на кровати, выпрямив спину и сложив руки в замок. Она смотрела в одну точку. Я схватила ее за плечи и начала тормошить. Она ни на что не реагировала.

Веселый подошел к окну и взял с подоконника открытый пузырек с таблетками, поднес к носу и принюхался.

— Похоже мы ее сейчас не допросим, перестаралась с этим, — он высыпал таблетки на ладонь и показал остальным двоим.

— Это мамино успокоительное, — прокомментировала я, выпрямившись и повернувшись к троице лицом.

Бледнолицый дернул уголком рта в насмешке:

— Ну я бы не сказал, что успокоительное, хотя эту функцию данные таблетки тоже выполняют. И давно ваша мама их принимает?

Я пожала плечами, не понимая, что вообще здесь происходит:

— Она всегда их принимала. Говорила для нервов полезно.

Троица удивленно переглянулась и красавчик, глядя на меня, выдал:

— Эти таблетки пьют курсом, но никак не постоянно. Даже боюсь представить, по какой причине ваша мама так ими злоупотребляет.

Я застыла, хлопая глазами, обдумывая услышанное, но не придумала ничего лучшего, чем спросить:

— Вы за этим здесь?

Они строго посмотрели на меня, и брюнет представился:

— Специальное подразделение Лоусона. Прибыли для расследования взрыва в магической лавке. Я руководитель группы: маг Вильям Статсон. Это старший следователь: Ричард Белиостри, — указал он на бледного и Якоб Брош, — на шатена.

У меня подкосились ноги, и я присела на кровать рядом с мамой:

— Взрыва? Нашей магической лавки? Что с папой?

— Дай ауры немного, — нахмурившись, обратился старший группы к бледному.

И я почувствовала умиротворение и спокойствие.

— Вы не против, если мы зададим вам несколько вопросов по делу? — обратился маг ко мне, беря стул, и садясь, напротив.

Я кивнула.

Шатен достал из широких штанов мятую тетрадку и сел записывать мои ответы.

Полились стандартные вопросы:

— Вас зовут Хэйзи Слоусон?

Кивок.

— Сколько вам лет?

— Семнадцать, — замялась я, — скоро будет. — Что с моим отцом?

— Это мы и хотим выяснить. Вы знаете, где два часа назад был ваш отец?

— Я слышала, как утром он говорил маме, что сегодня весь день в лавке, — я почувствовала, как в горле защемило.

— Может ваш отец упоминал также о каких-нибудь экспериментах в лавке?

— Нет! Что вы! — закачала я головой, — эксперименты — это же высший уровень, у нас нет таких магов в городе. Вы думаете, что он погиб? — я наклонилась к магу и дотронулась до его руки, умоляющим взглядом показывая, как для меня важно знать правду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он резко поднялся и заходил по комнате:

— Взрыв был очень мощным, хорошо, что лавка стояла в отдалении и не затронула другие. Все, кто там находился в момент взрыва, — он запнулся, — боюсь даже останков не найти.

Я закрыла глаза, пытаясь осознать страшное, но чувствовала только легкую эйфорию. Я открыла глаза и посмотрела на старшего следователя, Ричарда кажется.

— Вы вампир? — обратилась я к нему, — извините, просто никогда раньше не видела вампиров, вы мне сразу не понравились, а сейчас кажетесь самым прекрасным существом на свете. Это же странно? Не могли бы вы убрать эту свою ауру, я хочу понимать, что происходит.

Шатен хмыкнул на мою тираду. На бледнолицего Ричарда моя откровенность впечатления не произвела, он только холодно спросил:

— А вы плакать не начнете? Нам нужно закончить допрос, у нас мало времени, чтобы заниматься утешением.

Я пообещала, что спокойно отвечу на все вопросы без рыданий и истерик.

И тут же почувствовала себя живой. Мне и правда захотелось плакать, а не отвечать на безразличные вопросы, но я сдержала свое обещание, хотя и чувствовала, что глаза щиплет от едва сдерживаемых слез.

Их интересовало все: из чего складывалась наша жизнь, буквально по минутам. С кем общались, с кем дружили, наличие родственников, наши связи в столице.

Следственную группу очень заинтересовала личность Шейлы, на нее я тоже дала наиболее полную характеристику, умолчав о ее вспыльчивом характере. По остальным параметрам моя сестра была просто мечта поэта.

— Не понимаю, при чем тут моя сестра, она пять лет здесь не появляется, у нее своя жизнь, — сказала я, когда устала отвечать на их вопросы про ее учебу и личную жизнь в столице, о которых я могла только догадываться.

— Возможно не при чем, но мы должны проверить все варианты, — был дан сухой ответ и допрос снова продолжился.

Я потеряла счет времени и вздохнула с облегчением, когда группа закончила свою работу.

— Вы же знаете, что до конца следствия не имеете права покидать город? — уточнил Вильям Статсон, уходя, — я дам указание в местный участок, чтобы с вашей мамы взяли подписку о невыезде, когда она придет в себя. И пришлю к вам лекаря, пусть посмотрит ее душевное состояние. И уберите эти таблетки подальше, чтобы не провоцировать, — дал он последние указания.

Я закрыла за следственной группой дверь и наконец смогла дать выход внутренней боли.