Глава 11

«Все новые хозяева обязаны жить здесь не менее десяти лет, не прерывая деятельности лавки, а также её название, постройки, планировку. Обязаны следить за целостностью, аккуратностью, чистотой».

Я хмыкнула. Прошлая явно не особо исполняла обязанности. Интересно, почему в таком случае её не наказал магический договор, за который обещаны кары мне? С ней он не составлялся, или она нашла и здесь лазейку?

«Каждая новая хозяйка на момент принятия лавки должна быть незамужней и выйти замуж за того, чьё имя появится в составленном магическом договоре. Первый год запрещено пытаться как-либо избавиться от мужа. Точно так же мужчина не имеет права избавиться от жены».

Так, а вот это уже радует. По крайней мере, недовольный Кердиас не прихлопнет меня в первый же год ради заманчивой перспективы остаться вдовцом. Хотя я бы предпочла наоборот. Чёрный цвет мне всегда шёл, а поносить траур мне несложно. Но это мне тоже запрещено. Пока, по крайней мере.

«Кандидатура мужа подбирается самим магическим договором среди членов родов: Леросские, Алдорские, Виеранские, Диалоры, Ристановы».

Надо же, интересно, что это за фамилии? Чем они заслужили такое наказание?

«Они участвовали в государственной измене и попытке переворота семьдесят лет назад. Пощадили тогда лишь новорождённых детей, за членами рода ведётся постоянное наблюдение, но не гонения», — поступил ответ от браслета.

Понятней не стало. Ну, допустим, мне понятно, почему за ними присматривают. Хотя приятной неожиданностью оказалось, что здесь умеют кого-то щадить. Я бы скорее ожидала услышать, что вырезали всех и даже имущество сожгли. Ну да ладно, это интересует меньше. Но вот почему среди них выбирается муж для хозяйки этой лавки? Просто земля, просто дом в не особо большом городе, даже не в центре материка. А муж среди изменников. Логика моя пасовала связать это хоть какими-то достоверными нитями. Вариант спросить у Кердиаса я отмела сразу, явно ничего не добьюсь. Но вот историю изучить не помешает. И географию мира. И вообще так много всего, что голова пухнет под лавиной вопросов. Именно этим, значит, я и начну заниматься вечерами, пока перешиваю найденные в этом доме платья. А сейчас надо дочитать.

«По истечении десяти лет в случае, если действующую хозяйку лавки здесь ничего не держит, она имеет право создать запрос на передачу всего имущества новой наследнице. Для этого необходимо лишь составить письмо и вложить в этот свиток. Он сам выберет достойные кандидатуры, которым будет отправлено предложение о принятии наследства. Действующая хозяйка после этого вернётся в свой мир. С собой имеет право забрать лишь те вещи, которые были куплены в личное пользование, а не на нужды дома».

О, а это уже очень радует! Значит, есть шанс вернуться к цивилизации. И не таким загрязнённым городам. Только бы до этого времени у Лелабеи получилось снять рабский ошейник!

Больше в свитке ничего не было. Но спасибо хоть и за эту информацию. Теперь, по крайней мере, я знаю, что жить мне здесь временно. С одной стороны, это не может не радовать, но с другой — как обидно будет бросать то, что здесь получится развить! Если получится. Но и просто найти какую-то работу за копейки и ждать мне не хочется. Ладно бы на год-два, ещё можно пережить. Но десять лет! В комфорте они всяко лучше пройдут.

Отложив свиток, я достала ручку с тетрадью. Вовремя включив мозги, поняла, что идея так себе, и взяла обычную стопку местных бумаг. Если я где-то начну показывать разрешения от мужа, написанные на разлинованных листьях, меня утопят сразу. В этом мире она была простая, серо-жёлтая, без каких-либо линий. Хотя свиток и документы на дом были на плотной кипельно-белой бумаге, но это уже вариант для людей побогаче. Ведь таких я больше не видела ни на рынке, ни на столбах в центре города с приклеенными листовками с новостями. Покусывая кончик ручки, принялась вспоминать, какие разрешения от мужа мне нужны будут. На работу точно, на продажу украшений тоже — на всякий случай. Вдруг смогу как-то придумать, как цепочку продать? На лечение, на вызов мастеров, на магическое вмешательство, и далее, далее. Где-то просто перестраховывалась, не зная, точно ли пригодится такое. Но лучше пусть будет всё. В итоге вышла внушительная стопка минимум на пятьдесят листов.

Остаток время до прихода мужа посвятила попыткам растопить печь. Первые три провалились с треском, пришлось вызывать Лелабею с огорода и пытаться полотенцем выгнать дым из помещения. Получалось плохо, мягко говоря. Среди остатков дыма, постоянно откашливаясь, малышка показала мне заслонку, которую требовалось предварительно открыть. Затем она вытащила охапку дров, которой я забила плотно печь, и показала, как укладывать. Использовалась примерно треть от того количества, что всунула я. Ну что же… Первые три блина комом, куда деваться. Завтра попробую снова.

Хлопнула входная дверь, сразу донёсся кашель. Я выглянула в торговый зал, щуря глаза. Дыма там было, конечно, меньше, но просочиться он успел и теперь резал ещё и глаза.

— Ты решила сжечь лавку? — откашливаясь, поинтересовался Кердиас хрипло. — Вряд ли это поможет.

Я фыркнула, но об истинных причинах говорить не стала. И так всех женщин считает не отличающимися умом, а уж если ещё я это подтвержу… Нет уж, перебьётся.

— Ты мне подпишешь разрешения? — вилять вокруг я больше не хотела. Раз уж не получилось раньше, то и сейчас нет смысла пытаться из себя изображать что-то.

— Да. Но сначала ты подпиши это, — он прошёл на кухню и кинул на стол бумагу. Я нахмурилась. Нехороший знак. По мере чтения глаза пытались вылезти от шока, а брови слиться с волосами.

— Это что⁈

— Договор, — пожал он плечами. — Мне уже пришлось потратить свои деньги на лавку, и я хочу получить их назад. К тому же в городе сейчас не продают ни одного дома, поэтому мне придётся пару месяцев пожить у тебя. Но так как мы уже обговаривали, что я тебя содержать не собираюсь, то вот. Подписывай.

— Да это же грабёж! — моему возмущению не было пределов. — Тридцать золотых за защиту, пять за починку дома — какую такую починку⁈

— Крыша в одной из спален на втором этаже.

— Сильно сомневаюсь, что это столько стоит!

— Сомневаться я тебе и не запрещаю.

— Вот спасибо! А это что? Семь золотых за продукты!

— А ты считала, я для тебя их принёс? Я же уже предупреждал…

— Да-да, содержать не собираешься, — я закатила глаза. — Я не буду это подписывать. И жить в моём доме ты не останешься!

— А если так? — он положил на стол ещё одну бумагу.

«Договор на продажу лавки, принадлежащей моаре Диямире, что принадлежит моару Кердиасу Леросскому», — гласило начало. Дальше шло имя покупателя, сумма… И дата следующего года. Пока без подписи. Бумага выпала из ослабевших пальцев, мягко полетела на пол.

— Это нечестно… — прошептала, не понимая, когда муж всё успел подготовить.

— А я обещал быть честным? — вскинул он бровь. — Подписывай договор. Не смей брать то, что я приношу в дом. Кроме моментов, когда нужно выполнить обязанность жены и из этого приготовить обед или ужин. Себя обеспечивайте сами. И ровно через год я жду указанную в договоре сумму, иначе согласую продажу лавки.

Меня затрясло, в глазах потемнело. Я сжала кулаки, ногти крепко впивались в мягкую кожу ладоней, но я даже не замечала, как там проступила кровь. Идея почувствовать себя вдовой стала привлекательна как никогда.

— Если ты подпишешь договор на продажу, то меня накажет магия, ты же в курсе? — сквозь туман в голове всё же смогла я немного сконцентрироваться.

— Конечно, — он равнодушно кивнул.

И у меня там где-то к нему мелькало уважение? Интересно, откуда бы оно взялось.

— Хорошо, — медленно проговорила, судорожно прикидывая варианты. — Я подпишу этот твой договор и верну все деньги через год при условии, что ты подпишешь все необходимые мне разрешения.

— Дай, — Кердиас протянул руку. Я всунула ему внушительную стопку бумаг, с волнением наблюдая, как он внимательно пересматривает верхние листы. И подбирается к середине. То, что мне нужно, находится ближе к концу, и я искренне надеюсь, что муж устанет к этому времени их пересматривать.

Но когда он начал вытаскивать листы уже рандомно, в ушах зашумело, сердце гулко заколотилось. Но я спокойно стояла и не выдавала никаких эмоций. Если повезёт, то хорошо. Если нет… Ну, это будет неудивительно.

Судя по его выражению лица, то, что мне надо сильнее всего, он не нашёл.

— Хорошо, подпишу. Но здесь половина ненужная.

— Ну я же не знаю местных законов, — пожала я плечами, — поэтому перестраховываюсь. Лучше оно не пригодится, чем его не окажется. Ты же ничего не теряешь, если это подпишешь?

Кердиас скептически хмыкнул. Отчётливо повисли в воздухе его невысказанные вслух слова о «женщинах дурах». Ну да и ладно, это я переживу.

Я первая расписалась в выданном им договоре, зарекаясь когда-либо брать принесённые им продукты. Благо можно было это сделать ручкой: оказалось, в этом мире уже есть подобное, но дорогое удовольствие. Он спокойно подписывал всю нужную мне стопку, пока я заваривала ему чай и обрезала подгнившие овощи для обеда. Довольную улыбку тщательно скрывала: рано радоваться. Вот когда подпишет всё…

— Готово, — он подвинул мне разрешения. Я в ответ ему договор, в котором обязуюсь вернуть указанную им сумму. Поставила ему чашку ароматного чая, оставшиеся с утра сырники. Выглянула на улицу, передав ей все разрешения. Что с ними делать, мы обговорили заранее: спрятать в тайной кладовой. Которую, к счастью, Кердиас ещё не видел. А теперь можно задать ещё один вопрос, пока муж не узнал о моём маленьком выходе из ситуации.

— А можно ещё сразу вопрос, где ты продукты покупал? Тоже хотелось бы потом брать что-то качественней, чем на местном рынке.

— А тебе денег хватит?

— Заработаю со временем, — я безмятежно улыбнулась.

Кердиас хмыкнул. Написал мне адрес на чистом листе. Что же ещё у него нужно узнать, пока он готов мне хоть как-то отвечать? Или не помню, или забыла. Хотя, конечно, есть вариант, что больше ничего и не надо… Но в голове крутилась какая-то мысль. Надеюсь, успею вспомнить.

— Приготовь мне обед и приберись на моём этаже, пыли много, — коротко отдал он приказ, поднимаясь.

Не успела. Я медленно убрала со столешницы нож. И чашки. Да и вообще желательно спрятать бы всё, чем в меня можно запустить со злости, но это уже сложнее.

— Тебе надо, ты и делай, — я постаралась, чтобы ни одна нотка волнения в голосе не проскользнула. Заметила появившуюся в дверях Лелабею, махнула ей рукой, чтобы скрылась. Нечего на глазах ребёнка скандалы разводить. Даже если ребёнку уже сотня лет.

Температура в помещении стремительно упала. По коже пробежали мурашки. Ощущение, что меня сейчас прикончат, я усиленно гнала прочь. Ближайший год не сможет. И искренне надеюсь, что «выдать жене леща» тоже входит во вред, который свиток с обязанностями ограничивает.

— Не понял? — вкрадчиво проговорил Кердиас.

— Повторить? — голос всё же дрогнул, и я мысленно чертыхнулась. Нельзя показывать перед ним страх!

— Повтори, уж будь любезна, — он улыбнулся и сделал шаг ко мне. Я непроизвольно шагнула назад.

— Я сказала: тебе надо — ты и готовь. И уборку делай. И всё остальное. Ты ведь сам мне подписал разрешение, — тут-то моя улыбка и просочилась даже сквозь страх.

— Какое?

— В котором говорится, что ты разрешаешь мне, дословно: не вести себя так, как положено жёнам этого мира. Не обслуживать тебя каким-либо образом, от бытового до интимного. И в принципе не обращать внимания на тебя, твои слова, действия и приказы.

Кердиас сделал ещё шаг. Я отступила и упёрлась в полки с посудой. Вскинула голову, упрямо не отводя взгляда. Я обещала перестать быть принципиальной? Не в этом случае!

— Я тебе не рабыня и не служанка. Запомни это. Прислуживать в этом доме тебе никто не будет. В том числе и Лелабея! Ты также подписал разрешение на моё полное распоряжение ею и теперь не имеешь права указывать и ей.

Колени подкашивались, но кухонные полки помогали, только благодаря им я ещё держалась ровно. Хотя судя по кулакам мужа — это ненадолго. Один удар и прилягу я отдохнуть на неопределённый срок. Но лучше так, побоев я перестала бояться ещё с детдома. А в некоторых случаях ещё и успешно давала сдачи, но это было лишь по детству, потом научилась обходить острые моменты стороной или договариваться словами. Ну или не договариваться, как было в моей кондитерской на Земле. Если понадобится, конечно, защищать себя попытаюсь. Но на успех не рассчитываю.

Кердиас тяжело дышал, не отводя взгляд и подойдя вплотную. Я видела, как проступают вены на его руках. Как покраснело его лицо. Его крепко сжатые губы и нахмуренные брови. Чувствовала его ненависть, которая как яд пропитывала кухню.

Но когда я уже думала, что он не сдержится — Кердиас внезапно отступил. И вышел с кухни. Молча. Я пошатнулась, ухватилась за полку. Вдоль стенки, придерживаясь, еле перебирая ногами, добралась до кровати и обессиленно осела на неё. Зубы стучали, дрожь охватила всё тело, но оно того стоило. Я победила. Хотя бы в одном вопросе. Но нажила себе врага, с которым придётся делить одну крышу над головой.