Глава 12 · Посвящение в адепты

Дальше дни пошли своим чередом. Приёмную ректора, в буквальном смысле, атаковали адептки с любовными конфетами. Но я не жаловалась, у меня был настоящий рай для сладкоежки. Благо, мой обмен веществ позволял мне трескать сладости и не беспокоиться о фигуре. Также письма от женщин на имя ректора стали поступать всё чаще и чаще. Поэтому мне пришлось попросить у рыжего эльфа большую коробку, чтобы складывать туда всю корреспонденцию. После того как мне уже осточертел шоколад, шепнула, якобы по секрету, одной из девушек, что ректор намного больше предпочитает красное сухое вино или коньяк. С тех пор в приёмную потекли, красиво запечатанные, бутылки алкоголя. Хотя конфеты тоже не перестали приносить. Видимо, в качестве закуски. С пятёркой ребят, которые нас встретили на кладбище, мы сдружились. Наверное, только Айлинэль, который беловолосый эльф, не был рад нашей компании. На каждом перерыве между занятиями кто-нибудь из друзей заваливался ко мне на рабочее место и рассказывал главные сплетни прошедшей пары, при этом обязательно попивая, заваренный мною, кофе или чай, закусывая конфетами. Аканта до сих пор так и не смирилась с соседством Ярославы и Оли. Правда, после того, как Людвиг поговорил с вампиршей, она прекратила открытую вражду. Теперь она стала настраивать всех других адептов против нас, распространяя разные сплетни. Хоть я и не имела никакого отношения к клыкастой, главным объектом сплетен стала именно я. Только с кем мне роман не приписали. А самым главным вопросом было: «Что же я такое вытворяю в постели, раз всех мужиков с ума свела?». Ещё масло в огонь подливала Дреннара. Та самая роскошная брюнетка, которая являлась преподавателем по мастерству соблазнения. Должность крайне интересная, но нужно признать, крайне подходящая такой женщине. Ещё, как я поняла, в прошлом она была вместе с Джитуку, то есть с заместителем ректора. От этого и нападки в мою сторону. Самое сложное, это повышенное внимание мужского пола. После таких сплетен многие представители мужского пола тоже решили проверить, что же такого нашли во мне Людвиг и лорд Эрэссэа. Сначала мне прямо в лоб предлагали посетить ночью их комнату и показать все свои умения. Но после того, как рыжий эльф пообещал, что вырвет язык каждому, кто посмеет такое предложить, открытые предложения закончились. Зато я то и дело находила у себя на столе скомканные записки, в которых неровным почерком было написано время и номер комнаты. Я их лишь бросала в камин, который появился в приёмной. Но всё это было не так страшно, как внимание Людвига и Джитуку, которое они мне активно оказывали. Я старалась никому не отвечать взаимностью. Но нужно признать, мне нравилось с ними общаться. С каждым по своему. Людвиг был молодым и беспечным. Он был практически моим ровесником, поэтому мы легко находили темы для обсуждений. Общение с ним было лёгким и непринуждённым. Мы могли сидеть и смеяться не над чем. Джитуку был противоположностью. Взрослый, умный мужчина, который намного больше меня понимал в этой жизни. В каждом его, пусть и издевательском, слове был заложен смысл. Общение с ним можно было сравнить с хождением по лезвию, где каждое моё неправильное слово могло послужить моим падением. И это мне тоже нравилось. Нравилось колко отвечать ему и видеть, слегка заметную, одобрительную улыбку на идеальном лице. В один день заместитель ректора зашёл ко мне с бархатной коробочкой в руке. Внутри оказалось очень красивое бриллиантовое колье. И очень дорогое. С тяжестью на сердце, я всё-таки отказалась от подарка. Ведь, приняв колье, я бы практически ответила взаимностью мужчине. А я пока не могла этого сделать. Эльф не стал спорить, просто сказал, что ещё подождёт. Ярославе и Оле, к слову, тоже начали оказывать знаки внимания. Недоведьма очень активно флиртовала с парнями, а вот сестричка не была рада ухажёрам. Лучше всего было Богдану. Для него, в целом, ничего не поменялось. Он, что в том мире, что в этом, уже обзавёлся гаремом. Это очень сильно возмущало Абигора, который искренне не мог понять, что именно местные барышни находят в обычном человеке. Наверное, это врождённая харизма, которую, как говорится, не пропьёшь. Спустя почти месяц после нашего появления, в академии отмечалось посвящение первокурсников. Обычно такое празднуется в самом начале учебного года, но в Академии Теней и Смерти всё было по-другому. Здесь считалось, что достойны этого празднование те, кто продержался здесь хотя бы месяц. Я пообещала принести с собой несколько бутылок коньяка, вежливо предоставленных адептками. Правда, оказалось, что понятие «несколько» у каждого своё. В итоге Людвиг вместе с рогато-крылатым другом унесли из приёмной около тридцати бутылок крепкого спиртного. — Куда столько?, — возмутилась, когда парни поставили бутылки на пол. Посвящение, к слову, праздноваться должно было в мужском общежитии. Куда я и пришла вместе с парнями. — Думаешь, мало?, — Абигор задумчиво почесал затылок, — ну там второй курс десять ящиков водки притащили, третий вроде эльфийское вино для девчонок раздобыли, а четвёртый, естественно, принесли спирт. Мне, аж плохо стало. И они собираются всё это выпить? А завтра, между прочим, учебный день. Плюс общежитие преподавателей, находится под боком. Вряд ли они будут рады шумной попойке под боком. Но моё мнение мало кого интересовало, поэтому вечеринка началась строго по расписанию. Я была в различных клубах своего мира, но такой вакханалии, которая творила здесь, не видела никогда. Алкоголь буквально лился рекой. Поэтому не прошло и часа, как все адепты уже были полностью проспиртованы. Под громкую музыку представители разных рас, танцевали так откровенно, что я даже залилась краской от стыда. Некоторые парочки, совсем не обращая внимание на остальных, исследовали тела друг друга. Людвиг тоже позвал меня на танцпол, но я отрицательно мотнула головой. Парень не стал настаивать. И мы просто стояли у стеночки и разговаривали. Вернее пытались разговаривать, потому что перекричать местную музыку было практически нереально. Я пила вино, которое сначала мне показалось лёгким компотиком. Но через какое-то время у меня так закружилась голова, словно я бутылку водки в одну харю выпила. Вампир пил крепкие напитки, но казался совершенно трезвым. Вскоре я поняла, что откровенные танцы, это просто цветочки. Вскоре адепты допились до новой стадии и начали драться. Разъярённые алкоголем адепты буквально начали разносить общежитие. Я, честно признаться, не думала, что здание продержится до утра. Но спустя какое-то время всеобщая агрессия сменилась всеобщей любовью и уважением друг к другу. Еле стоящие на ногах, адепты били себя в грудь и клялись, что они — как братья друг другу. Не стала дожидаться следующей стадии массового опьянения, слегка пошатываясь, пошла в своё общежитие. Перед входом даже каблуки свои сняла, чтобы не разбудить кого-нибудь из преподавателей. Но открыв дверь поняла, что в мужском общежитии были просто милые посиделки. Потому что здесь творился настоящий хаос. — Я уже хотел идти за тобой, — Эрэссэа приобнял меня за талию, — ты чуть самое веселье не пропустила. Мужчина поцеловал меня в макушку. И судя по очень крепкому спиртному амбре, эльф был сильно пьян. Рыжий пощёлкал пальцами, чтобы привлечь всеобщее внимание. Но никто даже головы в его сторону не повернул. Тогда Джитуку свистнул, да так что у меня одно ухо полностью заложило. После такого все обратили на нас внимание. — У меня тост, — важно объявил заместитель ректора. После этого, непонятно откуда, перед нами появилось два стакана, до краёв наполненных чем-то очень крепким. Один из них рыжий вручил мне, а второй взял сам. — Выпьем за Еву, за нового сотрудника нашей академии, которая так неожиданно появилась в нашем коллективе…и в моей жизни — и залпом осушил стакан. Все радостно воскликнули и повторили за заместителем. Сомневаюсь, что они были рады моему появлению. Они просто хотели выпить, а что там за повод им сейчас было неважно. — Пей, — приказал мне Джитуку. Я сделала маленький глоточек и скривилась от горечи у меня во рту. Содержимое бокала, явно было невероятно крепким. — Давай до дна, — я с сомнением посмотрела на рыжего эльфа, — ради меня, — добавил таким голосом, от которого у меня мурашки по спине пошли. И я послушалась. Залпом осушив бокал. А дальше я ничего не помню. Единственно, что запомнилось, это как меня аккуратно укладывают в кровать и заботливо укрывают одеялом.