Глава 25. Сергей

Юля стоит у стола. Смотрит на меня, потом на новую врачиху, потом снова на меня.

А в глазах чистая, концентрированная ярость.

Я такой взгляд последний раз видел у замкомандира роты на полигоне, когда солдат гранату не в ту сторону бросил.

В этот момент в полной тишине в столовую входит начмед. Он мужик неплохой, адекватный. Но сейчас его переклинивает. Встаёт в дверном проёме, зыркает злобно на меня и на эту Лию Забировну! Да, блин, язык сломаешь, пока произнесёшь!

Не очень понимаю, что тут происходит, но под взглядом начмеда эта врач сначала краснеет, потом бледнеет, а потом сжимает кулачки под столом.

- Спасибо за чай. Мне пора, — тараторит моя Дюймовочка, просачивается мимо начмеда и исчезает.

Даже не оборачивается. Вот зараза!

Начмед всё также стоит в проходе. Сканирует всех взглядом: меня, Лию Забировну, Леру. Ничего не говорит. Но выглядит странно.

Ладно, это не моё дело.

Киваю ему и выхожу следом за Юлей.

Догоняю её в коридоре у самой лестницы. Шагает быстро. Спина прямая. Кулаки сжаты.

- Дюймовочка, — зову её.

А она только шаг ускоряет.

Ну не зараза ли?

- Дюймовочка!

Ноль реакции.

Ускоряюсь и успеваю ухватить её за локоть.

Она дёргается в моих руках.

- Руку уберите, товарищ подполковник, — вскидывает на меня сердитый взгляд. Очень и очень сердитый взгляд самых прекрасных в мире глаз.

- Не уберу, — качаю головой, а сам продолжаю любоваться её глазами.

- Руку убрал, — шипит она тише, — иначе мало не покажется. Отделаю, как бог черепаху...

Шипит, как разъярённая кошка. Котёнок! Да она даже по-кошачьи пытается казаться больше, привстаёт на носочки и упирает свободную руку вбок!

Я уже понимаю, что я натворил и что одно неверно сказанное слово может обернуться катастрофой.

- Я идиот, — произношу в нарастающем напряжении.

Жду чего угодно, но не того, что моя Дюймовочка фыркнет и выдаст.

- Никогда в этом не сомневалась. Другие откровения будут?

Да что с ней не так? Я ей душу изливаю. А она...

Она недовольно поводит плечиком и демонстративно смотрит на часы.

- Это всё? — она выгибает бровь. — Я могу идти?

- Нет, не всё, — начинаю злиться. На неё и на себя. Да, я повёл себя глупо, захотел, чтобы приревновала, а она не стала играть в мою игру. Блин, ну я и дебил! Знал же, что Дюймовочка другая. А всё равно решил пойти по старому проторённому пути и облажался. — Я идиот, потому что решил поиграть с тобой. Заставить тебя ревновать.

Слова даются мне нелегко, а мрачный вид Дюймовочки совершенно не помогает.

- А вам в голову, товарищ подполковник, не пришло, что не все женщины одинаковые и не все готовы драться за мужика, а? В нашем случае мне проще выйти на плац и свистнуть — вокруг соберётся толпа мужиков, готовая на всё. Поверьте...

Сжимаю челюсти до хруста, услышав от неё такие откровения.

Мне физически больно думать, что у моей Дюймовочки может быть другой мужик! Как представлю, что её кто-то лапает, обнимает, тянет к ней свой свисток, так всего переворачивает. Как держусь, не знаю!

 - Это был непродуманный план, — бурчу раздражённо.

- Идиотский, — соглашается она.

- Я знаю, — тяжело вздыхаю. Всё-таки выпускаю её руку из своей и прохожусь лодонью по короткому ёжику волос. - Понимаешь, я не умею по-другому. Ты мне нравишься, я ухаживаю за тобой, как умею, но каждый день ты меня отшиваешь. У меня уже крыша едет. Вот и рождается всякая хрень в голове.

- Я смотрю, у вас там с хренью весёлые конкурсы, кто кого переплюнет, но творите всё это как-нибудь без меня, — говорит она спокойно. Даже слишком. — С меня хватит. Дайте мне с сыновьями жить спокойно!

Я открываю рот и тут же закрываю. Сказать нечего.

В кармане вздрагивает телефон. Пришло оповещение. Достаю. Читаю. Скворец — знакомый юрист, прислал целую поэму.

«Расклад такой. Если бывший муж предлагает сделку: переписать дом на детей в счёт погашения алиментов, то женщина должна дать нотариальное согласие, что принимает этот дом. Без него — никуда. Если она откажется — никто, повторяю, никто не осмелится давить на неё. А если ты говоришь, что там не дом, а сарай, то тем более. Собирается комиссия, и осматривается дом. Его можно зачесть в счёт алиментов, только сумму значительно уменьшить. Остальное должник всё равно должен будет возмещать».

Смотрю на экран. Потом на Юлю.

Кажется, решение её ситуации с бывшим найдено. Хотя бы частично.

Протягиваю своей Дюймовочке смартфон и с интересом наблюдаю, как бледнеет её лицо, как округляются и без того широкие глаза, как подрагивают сочные губы, пока она читает.

Сейчас она кажется ещё более беззащитной, чем всегда. Хрупкая, растерянная, одинокая.

В груди вспыхивает нежность к моей девочке и страх потерять её.

Смотрю на Юлю и понимаю, что не отступлю. Нет.

Просто сменю тактику. Хватит дебильных игр.

Буду рядом. Когда понадоблюсь — приду. Когда устанет — подставлю плечо. Когда будет готова — сделаю своей женой!