Эпилог

С тех печальных, но памятных событий минуло три недели. То, что казалось невозможным тогда, стало реальностью сейчас. Конечно, нам было нелегко, особенно первое время. Приходилось скрывать собственные чувства. О том, чтобы остаться наедине, поцеловать любимого мужчину, хотя бы просто обнять, оставалось только мечтать. Я все еще оставалась замужней женщиной, хотя и не делила с супругом постель.

Берхард не желал меня отпускать, несмотря на то, что не он, а Рихард спас меня. Лишь сдержанно поблагодарил и решил, что этого довольно. Впервые не он, а другой оказался героем. Не его благодарили люди. Тяжело смириться с подобным.

Муж Аделин оказался в невыгодном положении. Мало того что оставил Туманный утес, пусть и не по своей воле, так еще и не сумел защитить меня. Дав мне свободу, как я просила, он потерял бы не только вечно покорную жену, но и хранительницу, тем самым признавая собственное поражение.

Мы оказались в очень щекотливой ситуации: одна марка, одна хранительница и два законных маркграфа. Первый еще числился моим мужем. Второй не только получил более широкие полномочия, но и разрешение на брак со мной. Этого Берхард тоже не мог мне простить. Хорошо хоть сцены не устраивал. Но при каждой встрече одаривал таким печально-презрительным взглядом, словно я предала его. Я даже знала, какая ночная кукушка настраивала его против меня.

Помощь пришла оттуда, откуда я не ждала: несколько дней спустя появился кенинг. Добрался подозрительно быстро, будто не в экипаже ехал, а прилетел на крыльях. Сопровождали его только двое воинов – слишком мало даже для аристократа, не говоря уже о правителе целой страны.

Альфред пронесся подобно вихрю через двор (я даже рассмотреть его не успела) и тут же позвал к себе обоих маркграфов. Мужчины о чем-то долго говорили за закрытыми дверями, но так и не пришли к согласию. Потребовалось вмешательство Ульфарикса. Последний переговорил с кенингом наедине и только после пригласил претендентов на должность маркграфа, а заодно мои руку и сердце.

Состоялся еще один долгий мужской разговор, на котором мне запретили присутствовать. Более того, все его участники, как я узнала позже, пытаясь выпытать подробности, поклялись сохранить все сказанное в тайне.

Мы с Агнес не находили себе места. Наконец, двери кабинета открылись. Ульфарикс вышел первым, подмигнул мне. Вслед за ним появились остальные. Молча вышли на улицу, где уже собралось достаточно людей. Не только воины и слуги, но и крестьяне пришли, чтобы своими глазами увидеть кенинга, услышать его волю. От его решения зависели судьбы всех жителей марки.

Алфред, не затягивая, произнес:

– Волею богов маркграфом Туманного утеса с этого дня и до скончания веков назначается Рихард из рода Серебристого Тополя, а также его прямые потомки по мужской линии, при условии вступления в брак с хранительницей, способной и дальше делиться магией с деревом чар. Памятуя о заслугах Берхарда из рода Северного Дуба, я назначаю его командиром столичного гарнизона. В свете… кхм… некоторых событий брак Берхарда и Аделин из рода Южной Розы объявляю расторгнутым. Обряд проведет Ульфарикс.

О том, что это были за обстоятельства, мне никто не сказал. Сама я догадалась далеко не сразу, хотя будь у меня больше опыта и меньше сомнений, поняла бы намного раньше. Долгое время списывала слабость, отсутствие аппетита, головокружения на стресс. Глаза открыл мне Ульфарикс сразу после того, как провел обряд расторжения брака. Брида подтвердила, что боги сделали мне самый щедрый подарок, о котором я могла только мечтать. В ту первую и пока единственную ночь мы с Рихардом зачали дитя.

Так каждый из нас обрел то, чего желал или заслужил. Агнес с мужем и сыном след за кенингом уехала в столицу. Сделанное из вежливости приглашение на нашу с Рихардом свадьбу они, разумеется, отклонили. Герхард попросил расчет и переехал с семьей на Равнину. Вместо себя оставил старшего сына, толкового парня, с которым мы быстро нашли общий язык. Юноша заменил отца, став новым управляющим. Готфрид неожиданно для всех попросил руки Велды, а та так же внезапно согласилась. Несмотря на большую разницу в возрасте (тринадцать лет не шутка) оба казались счастливыми и довольными друг другом.

Но самой счастливой чувствовала себя я, когда наступил самый волнительный и желанный день жизни в любой женщины. Велда помогла мне облачиться в чудесное сине-зеленое платье, заплела две косы, как полагается невесте, покрыла голову золотистым свадебным покрывалом. Здесь не строили храмов, церемонию провели у подножия дерева чар на глазах всех жителей Туманного утеса. Готфрид вместо отца подвел меня к жениху. Ульфарикс зачитал положенные слова, уточнил, является ли наше желание вступить в брак добровольным. Хитро улыбался, поскольку знал ответ. Без него свадьба вовсе не состоялась бы.

Мы с Рихардом принесли клятвы верности, скрепили их поцелуем. Муж поднял меня на руки и понес к экипажу. С тех пор как узнал о моей беременности, постоянно был рядом, но категорически отказывался подняться со мной в небо. За полетами могучего и очень довольного дракона я пока наблюдала издалека. Заодно убеждала крестьян не бояться: в человеческом или драконьем облике, он оставался собой.

Дерево чар осыпало нас лепестками цветов. Последнее считалось настоящим благословением богов, потому даже те, кто не одобрял развод и даже осуждал меня, вынужденно смирились и перестали злословить.

Всю дорогу до замка мы с мужем целовались. Едва не перешли черту, но легкий двухместный открытый экипаж был не самым подходящим местом, чтобы любить друг друга. Пришлось ждать первой брачной ночи, но оно того стоило.

– Люблю тебя, – наконец произнесла заветные слова. Страха не осталось.

– Люблю, – эхом отозвался мой дракон. Снова поднял на руки и пронес через замковые ворота до самой лестницы.

Я принимала поздравления от слуг, счастливо улыбалась. Став женой, приняв заботу Рихарда, я не сделалась слабой, не потеряла себя, не превратилась в собственную тень, которая живет одним мужчиной, его интересами и едва ли не молится на него. Впервые за долгое время я обрела уверенность именно потому, что знала, более того, чувствовала: я теперь не одна. Рядом тот, кто поддержит, защитит, не даст в обиду. А я сделаю все, чтобы Рихард был счастлив со мной, как прежде подарила ему крылья.