Глава 11

‒ Что ты ещё знаешь о книге? ‒ спросила я, решив использовать имеющееся у нас время для пополнения своих знаний.

Мы переночевали в той комнатке за кузницей и рано утром тронулись в путь. Я сменила своё платье на более простое. Хозяйка обслуживающая нас была довольна новым приобретением, доставшимся ей почти задаром. Она даже не слова ни сказала о каплях крови, на бархатной ткани.

Мое же новое платье было попроще, зато его не нужно было прятать под плащом, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Исабель мы решили оставить в одежде мальчика, но её волосы пришлось испачкать сажей и подкоротить. Исабель настояла сама, чтобы обрезать их. Я не стала спорить.

Нам и так было что обсудить и хотя она так до конца мне и не поверила, но всё же согласилась на мой план. Именно поэтому мы и продолжили путь вместе.

Оставалась лишь решить, кто же из нас двоих будет разговаривать с капитаном корабля «Мария‒Тереза». Адресованное ему письмо не содержала никакого указания на то, кто именно должен стать пассажиром с важным багажом. Так что Генри Нортум возьмет на борт любого, кто покажет ему это письмо от графа.

Но если графу сообщат, что его груз до Англию сопровождала женщина. То это даст ему повод искать меня именно в Британии. А мне не очень-то хотелось давать ему подсказку, где меня искать.

Если же сопровождать груз будет Исабель переодетая мальчиком. То не вызовет ли это подозрение у графа, которому потом сообщат об этом.

И ещё вопрос, а согласиться ли вообще Генри Нортум взять на борт ребёнка с тайным грузом.

И даже если да, то получалось, мне придётся лезть в деревянный ящик к Санту? Теоретически, если я сниму платье, и мы чуть повернём Санта, то я вполне смогу уместиться рядом с ним.

Но эта мысль меня не прельщала.

Я почти всю ночь так и не сомкнула глаз, все перебирая в голове варианты. И пока именно последний казался мне более разумным. Исабель уверена, что граф Дарлайл не знает о её существовании и общении с Люси. А значит, он никаким образом не сможет провести параллель между неизвестным мальчишкой и беглянкой Миледи.

В слух я все эти свои размышления ещё не высказала, но по мере того, как мы приближались к побережью, моя голова уже трещала по швам.

Был вариант вообще переплыть Ла-Манш на другом судне, но не было гарантии, что это судно не будут досматривать по приказу кардинала.

В общем, голова у меня шла кругом и именно поэтому я и решила отвлечься на другую тему и задала вопрос Исабель.

Девочка ответила не сразу. Она всё так же сидела подле деревянного ящика, в котором лежал Сант. Казалось, что он погрузился в кому. Грудь его еле заметно вздымалась и опускалась. А сам он лежал бездвижно, и если бы не перебинтованные раны, то он бы был похож на крепко спящего человека.

Не услышав ответа, я повернулась назад и повторила вопрос.

‒ Книга, та самая, что в ней ещё есть? Откуда она взялась и почему ты уверена, что Миледи украла эту книгу.

Исабель посмотрела на меня с подозрением.

‒ Ты говоришь о себе, как о другом человеке, ‒ с укоризной сказала он.

‒ Потому что я не помню себя, как Миледи ‒ один в один повторила я свои слова, сказанные ей вчера. ‒ Мы это уже обсудили, и ты же даже сказала, что веришь мне.

Всё же я не рискнула сразу же признаться девочке, что я из другого мира, поэтому пришлось прибегнуть к банальной версии с амнезией. Причём почти полной потерей памяти, а иначе бы я не выкрутилась. И то моя версия была шита белыми нитками.

Но главное было, чтобы я продолжала следовать этой версии.

‒ Я лишь сказала, что иногда ты и вправду ведёшь себя не как Миледи.

‒ Ты же говорила, что никогда её не видела, как ты можешь судить о моём поведении.

‒ Люси и Винсант рассказывали мне о тебе. Люси знала, что мы встретимся и хотела, чтобы я была готова к этой встречи.

Это был намёк, что ничего доброго она от этой встречи не ожидала.

Что ж, я прекрасно понимала опасения Люси и Винсанта.

Даже сложно было бы предположить, как бы поступила настоящая Миледи.

‒ Хорошо, но на данный момент получается, что ты знаешь о Миледи Винтер больше чем я. Так что будет неплохо, если ты поделишься со мной информацией.

‒ Хорошо, ‒ кивнула девочка.

Дальше она рассказывала про старинную книгу, которая передавалась из поколения в поколении в их роду. Ну точнее в нашем роду. И да мы с Люси и вправду оказались сестрами. Мать у нас была одна, а вот отцы разные. И потому и девичьи фамилии у нас были разными: Люси была Перси а Миледи, то есть я де Бейль.

‒ А разве отец Миледи не Уильям Баксон? ‒ спросила я, вдруг вспомнив это имя. ‒ И разве её звали не Шарлота?

‒ Нет, ‒ резко ответила мне Исабель, обиженная тем, что я перебила её и поставила её слова под сомнения. ‒ Анна де Бейль, а Шарлота это ваше второе имя, которое даётся всем девочкам в семье. Моё вот тоже Исабель Шарлота Перси. Люси дала мне имя своего отца, так как имя моего ты так никому и не сказала.

Час от часу не легче! Подумала я и раз уж пошла такая пляска, я всё же спросила.

‒ А сколько тебе лет?

Примерно помня содержание книги Дюма, я сделала простой расчёт. Миледи умерла в 1628году, а судя по событиям книги, она встретила Атоса, тогда ещё графа де Ля Фер десять лет назад, когда ей было шестнадцать. Значит, Миледи на момент смерти было не больше двадцати шести.

Поэтому-то ответ Исабель поверг меня в шок.

‒ Четырнадцать, ‒ тихо сказал она.

‒ Что?!

От моего крика лошадь встала как вкопанная и тоже громко заржала.

Этот звук заставил меня испугаться. Не хватало нам ещё остаться без лошади, тогда мы точно не доберёмся до нужного нам пункта назначения вовремя. Пришлось сначала успокоить лошадь, и лишь потом, уже когда наша повозка снова тронулась, я тихо заговорила, пытаясь сохранять спокойствие. А это было сложно, ведь меня одолевали жуткие мысли.

‒ Бред! Этого не может быть. Я конечно всё понимаю, другое время, другие нравы. Но не родила же Миледи ребёнка в двенадцать лет. Да куда смотрели её родственники! Это же преступление, тот, кто это сделал его нужно кастрировать, четвертовать, а потом сжечь.

Забывшись, я высказала вслух всё что думала, о том, кто гипотетически мог быть отцом ребёнка Миледи. У меня из головы совсем вылетело то, что я говорю именно об отце девочки, которая сидит в повозке у меня за спиной.

‒ Или так, или ты ошибаешься, а точнее тебя обманули и Миледи Винтер, она же Анна де Бейль.

‒ Люси чиста душа, она не солгала ни разу в своей жизни! ‒ яростно заступилась за свою благодетельницу Исабель. ‒ Ты родила меня восемнадцать лет. Из родственников у тебя была лишь младшая сестра Люси, но её ты бросила ещё до того, как забеременела. И если бы не граф Дарлайл неизвестно, что было бы с Люси.

Странным было то, что сейчас Исабель и графа нала защищать, а ведь до этого момента сама сказала, что он плохой и ему нужен лишь магический дар, который я получу после смерти Люси, его нынешней жены и моей, как оказалось, младшей сестры. Стоило об этом подумать, как в голове тут же сама собой нарисовалась картинка, что, как и почему.

‒ И что же такого сделал граф? ‒ не удержалась я от сарказма. ‒ Женился на Люси Перси и заполучил себе в безвозмездное пользование её дар! Да ещё и кое-какое приданное. Ведь бросила же Миледи свою сестру совсем уж на произвол судьбы?

Что-то подсказывало, что я не ошиблась в своих выводах. Вчера Исабель что-то говорила про бабушкин дом, про какой-то приют. А значит Миледи не на улицах Лондона Люси побираться оставила. Да и граф Дарлайл точно там не случайно оказался. И пусть память Миледи не давала мне намёков, что мы были лично знакомы с эти графом. Но я прекрасно знала, что такие личности не благородствуют просто так, у них во всём расчёт и план на несколько лет вперёд.

Недолгое молчание Исабель подтвердило это. Но вслух она не хотела признавать мою правоту. Поняв и приняв это, я вернулась к теме моего возраста. Уж больно интересна была для меня эта тема.

Не уж-то всё было не так как написано в книге?

Неспешно управляя лошадью и всматриваясь вдаль, я начала рассуждать вслух.

‒ Получается, если тебе четырнадцать, а Миледи родила тебя в восемнадцать лет, то ей, и соответственно мне сейчас тридцать два. Так получается?

‒ Да, ты уехала из Англии, родила меня, оставила у ворот монастыря, а потом исчезла. Какое-то время Люси ничего не знала о тебе, ‒ снова с укоризной говорила девочка.

И хотя я сидела к ней спиной, я почти физически ощущала его осуждающий взгляд.

‒ Зато она знала о тебе, так что тебе грех жаловаться, ‒ попыталась я сгладить этот угол преткновения.

‒ Нет! ‒ резко возразила девочка. ‒ Она узнала обо мне и приплыла во Францию лишь когда ей исполнилось восемнадцать. В ней раскрылся её дар. И только тогда я узнала, что такое искренняя любовь и забота близкого человека. А до того как она появилась в моей жизни, я была никому не нужна.

‒ Погоди, тебя же воспитывали монашки! ‒ тут уже возразила я. ‒ Как же заповеди «Возлюби ближнего своего» и прочее?

‒ Я была подкидышем, а значит ребёнком зачатом во грехе. Сёстры‒монахини каждый день напоминали мне об этом. И за каждую провинность, я получало двойное наказание, нежели другие воспитанницы‒сироты и другие девочки, которых родители временно отдали на воспитание в монастырь.

Слова Исабель были наполнены болью, и мне захотелось обнять её и попросить прощение за то, что пришлось ей пережить. Но тело той, которая, по сути, и была виновата в бедах этого ребёнка, отказалось проявить слабость и показать сочувствие. Даже слова, произнесённые мню в этот момент, не были моими мыслями.

‒ Ничего такого страшного не случилось. Подумаешь, пару лет пошпыняли тебя, не с пелёнок же тебя нужники заставляли чистить и работать на скотном дворе. Да и волосы! С курицами несущими золотые яйца всегда хорошо обращаются.

‒ Ты старше Люси на шесть лет, ‒ ответила мне Исабель. ‒ Она вышла замуж за графа в восемнадцать и попросила его отвезти её во Францию, на могилу матери. Я первый раз увидела её, когда мне было шесть с половиной. И с этого момента моя жизнь изменилась. Меня перестали ценить только за мои волосы, я стала для всех хорошей.

Тут я умолкла на некоторое время. Было понятно, что диалог у нас не клеится, и чем дальше, тем больше я узнаю причин, по которым Исабель ненавидит меня. Что ж, тут мне нечем было крыть, и поэтому я решила сменить тему. Но так как на ум ничего нейтрального не приходило, пришлось вернуться к разговору о прошлом, но чуть уйти в сторону.

‒ Так получается, граф Дарлайл познакомился с Люси, когда ей было двенадцать? ‒ спросила я.

‒ Да, ‒ лаконично ответила Исабель.

‒ И когда ей исполнилось восемнадцать, и в ней проснулся дар, он женился на ней, ‒ снова рассуждала я вслух. ‒ А шесть лет? Он был покровителем Люси, она жила в его доме или как?

‒ Люси говорила, что её опекунами стали священник и его жена. У этой пары было несколько приёмных детей. Винсант тогда стал братом Люси, ‒ уже совсем другим голосом заговорила Исабель, теперь она не обвиняла, а делилась чем-то очень личным. ‒ Она стала его младшей любимой сестрой. Приход их приёмного отца был как раз в графстве Дарлайл. Люси говорит, что те года были самыми счастливыми в её жизни. Она была любимой и родителями и двумя сводными братьями. Потом она очень горевала, когда родители погибли в пожаре. Её не было тогда в Англии. Она узнала о пожаре лишь месяц спустя. Тогда же пропал их младший сводный брат Мордан. Он тоже хотел стать священником. Его долго искали, но так и не нашли, поэтому Люси думает, что он тоже погиб в пожаре. Церковь же сгорела почти дотла.

В конце мне послышалось, как Исабель шмыгнула носом. Видимо она разделял боль Люси, и сочувствовала ей. А может быть готовилась к тому, что и сама она скоро потеряет тех, кого любит. Винсант одной ногой уже в могиле, и Люси тоже недолго жить осталось, если верить её предсказаниям.

Но не смотря на это я всё же задала, свой следующий вопрос. Почему-то имя, да и сама история смерти младшего брата заставили меня задуматься. Сначала я не могла понять, что не так в словах девочки, а потом меня осенило.

‒ Погоди, а как же дар? Ты говоришь, что думает, что он погиб? ‒ переспросила я. ‒ Но разве она её дар не помог ей предвидеть судьбу родителей и брата и спасти их?

‒ Дар не работает на близких и тех, кого ты любишь. Так же как и свою судьбу Люси видеть лишь размытые обрывки и их сложно верно истолковать. Она видела младшего брата в огне и поэтому решила, что он тоже погиб. Ведь среди живых его нет.

Получив такой ответ, я не успокоилась.

‒ А как же тогда она предвидела свою скорую смерть?