Глава 13

‒ Умолкни, Вардос! ‒ не повышая голоса, но твёрдо сказал капитан. ‒ Ступай на корабль.

В этот же момент к нам подоспела та молодая девица, что так зазывно смотрела на капитана. Она кинулась помогать пострадавшему мальчишке. Для чего демонстративно вытянула из своего декольте платок и с излишней заботой закудахтала.

‒ Ой, бедняжечка, досталось же тебе, ‒ говорила она, обращаясь к Исабель.

А моя девчонка начала вырываться и со стороны, это и вправду выглядело, будто мальчишке не понравилось, что с ним обращаются, как с маленьким.

‒ Месье капитан, позвольте позаботиться о вашем юном друге, ‒ подошла она к высокому незнакомцу и с придыханием добавила. ‒ И о вас! Для благородных гостей, у нас есть отдельные номера.

‒ Показывай, ‒ кивнул ей капитан и сказал мне, приглашая следовать за пышногрудой служанкой. ‒ Олвин, отужинайте со мной?

Мне пришлось молча согласиться.

‒ Врдес, ‒ тем временем сказал капитан слуге. ‒ Передай Смиту, пусть готовится к отплытию.

Рыжий бородач пробурчал что-то тихо себе под нос, но пошёл выполнять приказ. Он явно был недоволен тем, что капитан не прислушался к его словам, да ещё и отослал на корабль с поручением. Бородач точно был не против отужинать с капитаном. Но спорить с хозяином он не стал. Сделал несколько шагов к двери и, вспомнив что-то важное, развернулся и двинулся обратно в нашу сторону.

Я же собиралсь последовать за капитаном. Мысленно я готовилась к тому, что как только мы сядем за стол, капитан повторит вопрос. Ведь служанка вела за руку Исабель. Смотря на спину переодетой девочки, я взвешивала все за и против, но так и не могла решить что сказать.

‒ Эй старик, а телега-то с грузом где? ‒ догнав меня и толкнув в плечо, спросил рыжий, а потом заржал. ‒ Кобыла-то по дороге не сдохла?

Сначала я не поняла, в чём суть этой шутки, и что так развеселило рыжего бородача. Поэтому ответила на полном серьезё.

‒ Да, не! Добрая кобылка, выносливая и покладистая.

Говорила я, продолжая хрипеть, и сильно кашляла из-за этого. Ещё не успела я договорить, как Вардос заржал ещё громче. Его гогот начал привлекать к нам внимание других посетителей трактира.

‒ Покладистая! Ну, уморил, старик!

‒ Вардос, ‒ процедил сквозь зубы капитан, его тяжелый взгляд из-под бровей, не обещал рыжему ничего доброго. ‒ Ты ещё здесь?

Бородач чуть не поперхнулся своим смехом, понял свой промах и поспешил удалиться.

Но, как только мы сели за указанный служанкой стол, скрытый от посторонних глаз деревянными створками по бокам и плотной шторой спереди, мне самой захотелось сбежать вслед за рыжим бородачом.

Меня пугал и смущал пристальный взгляд капитана.

Мне казалось, что мой маскарад не обманул его, и он знал, что перед ним женщина. Но я продолжала стойко играть роль старика. Благо, что капитан не задавал мне много вопросов. Кажется, он решил, что я болен и поэтому так сильно кашляю и хриплю.

(или же и вправду знал, что я плохая актриса, и не хотел, чтобы я уж совсем испортила представление)

Служанка расстаралась и на нашем столе, казалось было всё что только можно было заказать в этом трактире. Но мне кусок в горло не лез, и я почти не притронулась к еде. Зато Исабель вошла в роль и изображала из себя оголодавшего мальчишку‒бродягу, дорвавшегося до сытного ужина. Она, то есть он Лебас ( такое имя она сама сбе придумала и назвала, отвечая на вопрос капитана). Так вот Лебас готов был съесть и кабана целиком, если только его зажарят и поставят на наш стол.

Моя тарелка осталась не тронутой, зато кружку вкусного яблочного сидра я осушила, даже не заметив, как это случилось. Слишком была увлечена представление, которое устроила Исабель‒Лебас перед капитаном.

Лебас рассказал душещипательную историю о том, что он сирота и пришёл в Кале, чтобы напроситься в юнги на судно, уплывающее в южные моря. Смотря на это юное дарование, которой самое место на театральной сцене, я убеждалась, что всё же она дочь Миледи.

Так искусно и убедительно врать?

Этому нельзя научиться, это врождённый талант.

‒ Капитан, вы возьмёте меня юнгой? Вы не смотрите, что я невысокий и щуплый, я не боюсь, высоты и знаю, как определить где север и где юг. У меня есть компас!

‒ Не приставай к капитану! ‒ вдруг решилась я вступить в разговор. ‒ Набил брюхо, ступай!

Меня саму поразило то, как я расхрабрилась и заговорила. Видимо это всё отголоски нрава Миледи или же яблочный сидр. А может и то и другое.

Но, кажется, прежней хозяйке этого тела не понравилось, что девчонка перехватила инициативу.

И как тогда с откровением об зелье, я говорила то, что совершенно не думала. Такие вот выкрутасы тела и сознания меня реально пугали. Получалось, что временами не я управляю телом. Будто настоящая Миледи возвращается. Вот как сейчас.

‒ Уговор был, что я привезу тебя в порт, а ты сторожишь мою повозку. Так чего ты тут расселся?!

‒ Но, я же… ‒ понурился Лебас(Исабель) и шмыгнул. ‒ Да, дедушка Олвин.

Стукнув пустой кружкой по столу, я шикнула на Исабель.

‒ Никакой я тебе не дедушка!

Получилось это громче, чем я нужно было. И вообще мне показалось, что в конце слова «дедушка» голос дрогнул. Чтобы скрыть это, я снова закашляла.

Тут же появилась услужливая девица с новой кружкой сидра.

За нашим столом воцарилась тишина. Капитан молчал потому, как что-то обдумывал. Исабель‒Лебас встала, чтобы уйти, ведь я по сути выгнала её из-за стола. Ну а я сама чтобы, промочить горло и ещё чего не сболтнуть, схватила кружку и большими глотками осушила её.

По сути мы разыграли наши карты с Исабель и теперь капитан должен был принять решение. И он его принял.

Хоть я и возмущалась, но на борт корабля «Мария‒Тереза» мы поднялись втроём. Я отправилась в трюм охранять свой груз. И намеревалась не отходить от него ни на шаг до прибытия в Дувр.

Исабель же отвели куда-то в другое место на корабле, где размещалась команда. Почему-то я не думала, что её могут обидеть. Да к тому же я была уверена, что она сама придёт ко мне. Ведь я охраняла её любимого дядю.

И я оказалась права. Корабль только отошёл от причала, как я услышала тихие шаги. Это была Исабель.

С момента встречи в трактире, мы с ней так и не поговорили тет-а-тет.

Но и сейчас это было рискованно, поэтому мы продолжали играть свои роли. Я ворчливого, постоянно кашляющего старика, она ‒ наглого мальчишки, скрывающего свои страхи.

Уже утром мы должны были приплыть в Дувр. Нам оставалось лишь скрытно сойти с корабля, не привлекая ничьего внимания.

Но всё пошло не так.

Засыпала я в образе старика Олвина в трюме, а очнулась в образе полуобнаженной красавицы в каюте капитана. Стояла и смотрела на своё отражение в зеркале и не могла понять, как я здесь оказалась?

И кто сказал, что блондинки красивее?

Темноволосая девушка, смотревшая на меня из отражения, была прекрасна. Это точно была не я, не Лилия Светлова.

С того момента, как я оказалась в этом теле я толком и не видела себя нговую. Знала лишь, что Миледи стройна, молода и вообще хороша собой, но на самом деле не блондинка. Хотя и про молодость ‒ это так же спорный вопрос. По местным меркам я уже точно не столь юна, ведь мне уже за тридцать и у меня четырнадцатилетняя дочь.

И всё же отражение, которое я видела сейчас в зеркале, было прекрасным. Пламя свечи по-особенному освещало каюту капитана.

Я стояла нагая перед зеркалом укутанная в простыню.

Волосы ниспадали мягкими волнами на мои оголённые плечи.

Миледи была сексуальной. Как я знала из книги, она всегда пользовалась этим. Мало какой мужчина мог устоять перед ней.

Красивые правильные черты лица, взгляд с поволокой, длинные черные ресницы, прямой носик, чувственные губы, лебединая шея. Природа наградила её выразительной внешностью. Белая кожа, которая сейчас казалась золотистой, покатые плечи, высокая грудь, тонкая талия и в меру широкие бёдра, это создавало красивый изгиб тела, а стройные длинные ножки завершали картину.

Чтобы разглядеть себя с головы до ног, я отошла на несколько шагов назад. Это дало возможность увидеть всю картину. Не только своё отражение в зеркале, но и остатки моего грима. Зеркало висело над умывальником, а в самом нём всё ещё была вода и лежала губка, которой пользовались, чтобы смыть театральный грим. Вокруг на полу валялась мужская одежда и обувь.

В каюте было темно, и лишь одна свеча стояла на столике с умывальником. Её пламя показалось мне слишком золотистым, слишком красивым. Что-то было не так с этой свечой.

Хотя о чём это я?

Что-то было не так со всем!

И в первую очередь со мной!

Я не понимала, что я тут делаю?

Зачем посреди ночи я пробралась в каюту капитана, так ещё и разделась, лишившись грима, я фактически лишила себя шанса сбежать с этого корабля незамеченной.

Но всё оказалось намного хуже, когда я вернулась к умывальнику, взяла свечу, развернулась и медленно пошла к кровати. Ноги и руки работали помимо моей воли. Такое ощущение было, будто кто-то забрал у меня пусть управления от этого тела и мне оставалось лишь наблюдать за тем, что происходило. Да я даже звука не могла произнести. Меня лишили не только права решать, что делать, но и голоса, в прямом смысле слова.

Я не могла никак остановить то, что происходило.

А когда оказалась в непосредственной близости к кровати, то и вовсе забыла, что нужно срочно бежать отсюда и прятаться, пока он не проснулся.

Мне сложно сказать, что именно стало тому причиной, то ли приятный аромат, который исходил от пламени свечи, то ли вид полуобнаженного мужчины, явивший мне капитана во всей его мужественной красоте.

Кто бы знал, что под одеждой он скрывал такое тело?

Видимо та девица из трактира обладала особым зрением, потому так и стелилась перед ним, выставляя напоказ свои прелести. Она точно надеялась, что он задержится после ужина. Но обломалась.

И вот сейчас я любовалась этим мужчиной, забыв обо всех правилах приличия. Капитан спал крепким сном. Он лежал на спине. Одна рука была закинута над головой, вторая покоилась на его груди, прямо посередине. Простыня прикрывала нижнюю часть его тела, и это позволяла рассмотреть все, что было выше. Начиная от кубиков пресса. Мой взгляд бесстыдно скользил вверх. Мысленно я оправдывала себя, что вообще я тут не причём, я лишь сторонний наблюдатель. Что в прочем, не мешало мне получать удовольствие от происходящего. Тело капитана было, как у спортсмена атлета. При этом я понимала, что он не тратил всё своё время в тренажёрном зале. Вряд ли тут они вообще были.

Насладившись видом мощной мускулатуры грудной клетки и рук, я перешла выше, широкая шея, квадратный подбородок, тонкие губы, орлиный нос и…

Черные с серебристым ободком глаза!

Мой взгляд встретился с его…