Глава 30

Всё, что произошло в следующие несколько секунд, должно было отпечататься в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Но произошло наоборот. Я запомнила лишь языки пламени и испуганные глаза маленькой девочки.

Мара действительно пряталась в келье сестры Матильды. Когда я вырвалась из рук незнакомца и ринулась за девочкой, штора из плотного сукна, служившая дверью в личное помещение монашки, полыхала. Но это не остановило меня. Я была уверена, что пламя ещё не пробралось в само помещения. А иначе девочка уже бы задохнулась.

Как сорвала штору, не помню. Но я запомнила личико Мары: открытые большие глаза, полные страха, и две детские ладошки прикрывающие ротик. Увидев меня, девочка оторвала ладошки от лица, тут же закашляла, но кинулась ко мне.

А потом…

В вот потом провал в памяти.

Когда очнулась, первым делом решила, что снова в экстренной ситуации сработали инстинкты настоящей Миледи. Поэтому моя память не сохранила воспоминания о случившемся. Но зная нрав Миледи, я испугалась. Она легко могла оставить Мару в пылающем здании, лишь бы спасти «свою шкуру».

Последние слова прозвучали в моей голове, как напоминание о чём-то важном. И тут меня озарило:

‒ Это были слова того мужчины!

Не обращая внимания на слабость и боль во всём теле, я резко поднялась, принимая сидячее положение, и осмотрелась. Кто-то принёс меня сюда, в небольшое квадратное помещение с деревянными стенами, и уложил на ложе у одной из четырёх стен. Здесь царил полумрак, и поэтому я мало что смогла разглядеть. Или же мой мозг был ещё не в состоянии обрабатывать информацию.

Но я точно смогла определить, что моё ложе представляло собой несколько мешков набитых соломой и прикрытых сверху холщёвой тканью. Запах был специфический, пахло не просто сеном, а лошадьми. Мне даже показалось, что где-то рядом заржала лошадь. Что вполне было возможно. Конюшня стояла в стороне от основного здания приюта, и огонь мог не перекинуться на это строение.

По-видимому, я отключилась, и меня принесли сюда. Сделав несколько вдохов, я попыталась сосредоточиться, а то мысли разбегались в разные стороны. Из-за резкой смены положения, голова кружилась, а во рту чувствовалась сухость. Жутко захотелось попить. Я начала искать глазами воду, кувшин с водой или хотя бы что-то, чем можно было смочить горло и пересохшие губы.

Постепенно глаза привыкли к слабому освещению. Осмотревшись внимательнее, я поняла, что в помещении не одно спальное место. Точнее, я не одна была в этом лазарете. У другой стены на таком же ложе из мешков и холщёвой ткани лежали две девочки. Мне сложно было сказать, кто это был. Но мой мозг тут же решил, что это, скорее всего, Мара и малышка Ливанси. Остальные девочки выпрыгнули раньше, прежде чем могли получить серьёзные повреждения.

«Ведь это так?» ‒ Задавалась я вопросом, и уже хотела встать и подойти к ложу у противоположной стены, чтобы убедиться, что это наши младшие воспитанницы.

Но тут меня отвлёк тихий мужской хрип‒стон. Прямо на полу посередине небольшого помещения лежал ещё один пострадавший. Это был мужчина. По каким-то причинам я уже заранее знала, что это не старик Джон. Я ещё не успела это обдумать, но даже по одежде было понятно, кто этот незнакомец. Но я не обратила внимания на его одежду.

Жажда, желание сделать хотя бы один глоток, напрочь лишало возможности думать о чём-то другом, и, уже тем более, анализировать увиденное. Кувшина с водой я не нашла. Зато прямо у моего ложа я увидела откупоренную бутылку. Не задумываясь, я схватила её и сделала пару глотков. Горло обожгло, желудок отреагировал спазмами. Когда я влила в себя что-то очень крепкое из запасов мистера Винчестера. Мой кашель заглушило лошадиное ржание. Именно поэтому те, кто был снаружи не услышали меня. Зато я услышала их.

‒ Милорд, вы еле держитесь на ногах, сядьте, я должна обработать ваши ожоги и раны!

Уверенный голос сестры Матильды, заставил меня испытать радость. Она выжила! И даже более, того была в состоянии позаботиться о других. Мысленно я воздала хвалу тому, кто там наверху сжалился над нами.

Отставив бутылку с крепким пойлом в сторону, я собиралась встать с кровати и выйти наружу. Но тут меня остановил голос собеседника сестры Матильды.

‒ Это вам сестра сейчас нужна помощь! ‒ резко ответил незнакомец.

Этот голос я узнала. Это был тот же самый мужчина, который пытался вытащить меня из детской спальни и не собирался тратить время на спасение ребёнка. Мара сгорела бы заживо или задохнулась дымом, если бы я не вырвалась из рук этого незнакомца.

Мой взгляд тут же метнулся по комнате, сначала на девочек, тихо лежавших на соломенном ложе у противоположной стены, а затем на мужчину, который лежал на полу в полутора метрах от меня. От разглядывания этого второго, меня снова отвлёк голоса за стенкой.

‒ Ваши руки? ‒ настаивала сестра Матильда. ‒ Вы не сможете управлять вашим конём. Вы просто не доедете!

‒ Нужно добраться до ближайшего поселения, ‒ в свою очередь настаивал незнакомец. ‒ Нужен доктор. Нужны повозки. Здесь оставаться нельзя. Мой слуга с моими людьми прибудут лишь через пару дней. А до этого, я найду место, куда отвезти вас и детей, и людей, чтобы они помогли с этим.

Я прислушивалась к голосу первого мужчины, которого ещё не видела, и в этот момент пыталась рассмотреть, второго мужчину, безмолвно лежавшего сейчас на полу.

Два незнакомца!

Двое мужчин появляется в приюте Святой Агнессы и в эту же ночь случается пожар! Это точно не просто совпадение. Кто-то из этих двоих и стал причиной пожара. А вот произошло это случайно или же было спланировано, этого я пока не знала.

Очень тихо, я встала и, стараясь не шуметь, подошла к той стене, откуда доносились голоса.

‒ До ближайшего поселения, деревушки Локсит больше часа езды, вы свалитесь с вашего коня по дороге или же останетесь без рук, милорд, ‒ всё ещё пыталась вразумить мужчину сестра Матильда. ‒ Наверняка, про пожар там уже знают, и кто-то уже направляется к нам сюда на помощь.

‒ Прошло уже больше часа, как дождь затушил пожар. А до этого всё полыхало ярким пламенем ещё примерно час. Но так никто и не приехал, ‒ сказал мужчина и ухмыльнулся. ‒ Так что сидеть ждать помощи нет смысла. Я поеду, а вы сестра присмотрите за всеми тут.

‒ Как скажите милорд, ‒ ответила монашка.

Затаив дыхание я слушала их разговор и даже могла увидеть собеседников. В деревянной стене была дверь, а между дверным полотном и проёмом были щели. Прилипнув к одной из них, я пыталась рассмотреть тёмные силуэты.

Утренняя заря лишь занималась, где-то вдалеке на горизонте. Но я всё же смогла различить силуэт сестры Матильды. Без своего монашеского одеяния она выглядела ещё более худой. Длинные волосы разметались по её спине, а из одежды на ней была лишь длинная ночная рубаха и какая-то накидка или большой платок, укрывающий верхнюю часть тела.

Мужчина так же стоял ко мне спиной или точнее будет сказать вполоборота. Высокий, широкоплечий, судя по одежде и добротному коню, незнакомец был не бедным. Разговаривая с монашкой, он проверял и подтягивал ремни седла. При этом, моё внимание привлекли его руки. Сестра Матильда что-то сказал про руки, именно поэтому я так внимательно присмотрелась к ним. Но ран не увидела. Мужчина был в перчатках.

Лицом ко мне он так и не повернулся. Вскочил на коня, и из щели в двери я могла увидеть его лишь до середины торса. И в этот момент сестра Матильда развернулась и я увидела, что она держит на руках девочку.

Это была Мара!

Резко развернувшись, я посмотрела в ту сторону, где у стенки на мешках с соломой лежало две девочки. И тут моё сердце пропустило удар. Ещё не дойдя до стены, я уже знала, что рядом с малышкой Ливанси лежала не Мара.

Ливанси, лежавшая у стеночки, укрытая пледом, мирно спала, держа за руку вторую девочку. У Ливанси не было жара, ребёнок просто спал. Её грудная клетка мирно поднималась и опускалась.

А вот вторая девочка, была белее снега, и поэтому тем сильнее выделялась кровавая рана на её голове, прямо у левого виска.

‒ Исабель, ‒ тихо позвала я дочь и притронулась к её руке. ‒ Исабель?