Глава 4

За спиной у меня была деревянная дверь, но только в книжках да в кино, всё кажется так просто, толкни ногой и она откроется. На самом деле всё было намного сложнее.

‒ Я изуродую твое тело так, что даже демоны в аду будут шарахаться от тебя! ‒ кричал Гисон и взмахнул рукой, собираясь не просто проткнуть меня шпагой, а рубить с плеча.

Расставив ноги на ширину плеч, я ухватила металлический прут двумя руками и собралась защищаться. Пусть я не представляла себе, как потому смогу жить с этим бременем, но в этот момент, я решила, что я всё же роза с шипами. И гори всё остальное синим пламенем!

‒ Ты умрёшь! ‒ взревел мужчина и сделал последний шаг, разделяющий нас.

Теперь он легко мог орудовать шпагой, зная, что лезвие оружия достанет до меня. Я подняла руки и хотела зажмуриться, когда услышала резкий звук‒свист. Это шпага разрезала воздух.

И я бы зажмурилась и опустила бы руки, но Миледи во мне желала жить. И поэтому когда следом за свистом раздался звук удара металла об металл, я смотрела прямо в лицо обезумевшего убийцы и, не смотря на страх, не отвела взгляда и не опустила руки. Наоборот я смогла отбить удар и оттолкнуть лезвие шпаги в сторону от себя, когда поняла, что ещё пару сантиметром и скользящее лезвие пройдётся по моим пальцам.

Возможно, что у меня это получилось лишь благодаря тому, что убийца не ожидал такого отпора. Поэтому он просто не успел среагировать. ГИсон был ранен, его одежда была испачкана кровью и в некоторых местах были видны разрывы ткани. И всё же он уверенно стоял на ногах.

Моя попытка противостоять ему лишь ещё сильнее разозлило его.

‒ Я вырежу твоё сердце! Ты умрёшь! Ведьма! ‒ ещё громче взревел он и, отступив на шаг назад, снова размахнулся и теперь уже выставил шпагу вперёд, намериваясь проткнуть меня.

Я попыталась уйти в сторону от прямого удара, продолжая обороняться металлическим прутом. Но Гисон был опытным убийцей. Он умело орудовал не только шпагой, но смог использовать и нож с длинным лезвием. Второй удар шпаги прошёлся по касательной, снова встретившись с металлическим прутом. А вот нож я не заметила, и убийца Гисон полоснул им по моему плечу, разрезая ткань рукава и кожу.

Боль пронзившая меня была нестерпимой, я не сдержала крик.

‒ Что ведьма, больно?! ‒ заржал в голос Гисон и отошёл на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. ‒ Я исполосую тебя всю!

Кровь не хлестала, но ткань рукава уже пропиталась, и мне показалась, что рука начала неметь. Держать своё оружие двумя руками я уже не могла.

Мой враг это понимал и решил поиграть в «кошки мышки». Он сделал ещё один выпад шпагой, желая полоснуть меня по второму плечу. Но во мне бушевала такая злость, что я смогла парировать это удар даже одной рабочей рукой. Такой поворот не понравился Гисону, и он передумал играть.

‒ Ты сдохнешь! ‒ выкрикнул он и снова пошёл в яростную атаку.

Я было дело ринулась в сторону, но тут же застыла, оглушённая выстрелом. В закрытом помещении выстрел был таким громким, что забыв про самооборону и пораненное плечо, я уронила прут и двумя ладонями зажала уши. От испуга я вся сжалась и начала потихоньку сползать вниз по двери. Глаза закрылись сами, и я боялась их открыть. Пыталась понять, что случилось, но воображение рисовало такие жуткие картины, что я недолго просидела с закрытыми глазами. А открыв их, я увидела Гисона, который как подкошенный рухнул на колени. И вот тут я вовремя успела увернуться от его оружия. Так как, заваливаясь вперёд с перекошенным лицом, он всё ещё целился своей шпагой в меня.

Убийца упал лицом вниз. Отпрыгивая в сторону, я приподнялась и теперь могла увидеть, как его кожаный жилет покрывался кровью. Тот, кто в него выстрелил, был отменным стрелком. Пуля попала точно в сердце.

В душе я ликовала. Но радость эта была недолгой.

Ища глазами того, кто спас меня от неминуемой смерти, я быстро нашла своего спасителя.

Опираясь на повозку, истекая кровью, стоял подельник Гисона. Он был ранен, и видимо смертельно. В одной руке он держал старинный пистолет с двумя дулами, а второй рукой сжимал ткань своего камзола. Я старалсь не смотреть ниже грудной клетки раненного, так как помнила, что сделал Гисон со стариком. Видимо и меня ждала эта же участь.

Но вот полуживой Сант, махнул пистолем, указывая мне чтобы я подошла к нему. На полусогнутых ногах я двинулась к повозке, обходя труп Гисона. Но что-то заставило меня остановиться и прихватить с собой его оружие. В этот момент Санд что-то прохрипел. Но я не расслышала.

А когда подошла к нему ближе, то он уже сполз на пол и лежал с закрытыми глазами. Грудная клетка его ещё вздымалась. Он был жив.

Пистоль валялся рядом. Сант, потеряв сознание, уронил своё оружие.

Действуя на автомате я подняла и его.

Теперь я стояла над телом полумёртвого человека, в моих руках была шпага, нож и тяжёлый пистоль.

Я должна была решиться, но…

Рукоять пистолета была непривычной, да и само оружие было жутко тяжёлым, я едва могла удерживать его навесу. Или же это я так ослабла, что еле перебирала ногами и вот, застыв в нерешительности над телом почти незнакомца, я готова была упасть рядом. Головой я понимала, что это тоже враг, но не спешила что-то предпринять.

Да, я всё ещё не решалась убить. С чего друг я решила приглядеться к этому мужчине, не знаю. Но взгляд скользнул по лицу, затем перешёл на порванную и залитую кровью одежду. Одной рукой, мужчина всё ещё придерживал камзол, и я старательно проигнорировала то, что он там скрывал. Взгляд скользнул ниже до чистых сапог. Машинально я повернула голову и взглянула на его мёртвого подельника. И поняла, что они явно не из одного социального слоя. Гисон был из категории нищего, постоянно пьяного сброда, а вот Сант?

Этот был если и не дворянином, но точно не из простонародья.

Я должна была это понять ещё тогда, когда он освобождал меня из пут. Но дальше всё случилось так быстро. А ещё их перепалка про языки. Видимо, сама того не подозревая, я хорошо понимала и английский язык, на котором произнёс свои последние слова старик, и французский, на котором говорили Гисон и Сант. Это испугало и в то же время успокоило. Испугало потому, что я сама знала английский на четыре, но с большой натяжкой и словарём. А французский я вообще никогда не учила, а, стало быть, эти знания были не мои. Но это и успокаивало. Потому как вместе со знаниями французского я получила и ещё кое-какие навыки прежней владелицы тела.

А именно. Взглянув на свой пистоль и другое оружие, не задумываясь, я уронила шпагу, понимая, что она сейчас лишняя. А вот нож я оставила при себе. Даже как-то умудрилась запихнуть его за пояс и при этом не пораниться самой. Далее я подцепила кусок порезанной ткани из повозки, той самой ткани, в которую замотал моё тело палач, перед тем как продать кому-то. Ткань была плотной. Я, как могла, перетянула ею раненое плечо, чтобы остановить кровь. Делала всё это, попеременно перекладывая пистолет из одной руки в другую и, держа, Санта в поле зрения. Он всё так же лежал и не подавал признаков жизни, кроме как почти незаметного дыхания.

А затем я сделал то, чего сама бы я, Лилия Яковлевна Светлова, тридцатилетняя, разведёнка, сбежавшая от бывшего мужа, учительница Истории средней школы города Н, и не додумалась бы сделать.

Руки работали на автомате. Я взвела то, что по виду было похоже на курок, и прицелилась, наведя дуло пистолета не просто на Санта, а туда, где должно было биться сердце. И оно всё ещё билось, пусть и медленно, но оно ещё работало. Мой указательный палец застыл на

Рука предательски задрожала, когда, почуяв что-то неладное или же просто придя в себя, Сант открыл глаза. Первое, что он увидел, это дуло его же пистолета, направленное на него же. Но почему-то он не выказал страха, а перевёл взгляд на меня.

Наши взгляды встретились.

Чтобы не выронить пистолет и не дай бог не промахнутся с такого близкого расстояния, я взялась за рукоять двумя руками и не отвела дуло в сторону. Но увидев, что рядом с телом лежит шпага, я сделал один шаг назад. Было поздно корить себя за то, что не отшвырнула её в сторону сразу.

И всё равно у меня сохранялось преимущество.

Только вот мой ныне пленный не проявил интереса к шпаге. Он уже и на пистолет не смотрел. Его взгляд был прикован к моему лицу. Он будто пытался там что-то увидеть или же найти то, чего там не было.

Нервно отмахнув прядь волос в сторону от лица, я продолжала молча целиться в него. Я должна была выстрелить! Это был мой враг, он собирался позабавиться со мной, а потом доставить кардиналу. Зачем? Я не знала, но что-то подсказывало мне, что кардинал не просто так прислал за мной этих двоих.

А двоих ли?!

Эта мысль будто молнией меня поразила. Я нервно начала оглядываться по сторонам.

‒ Сколько? ‒ спросила я хриплым голосом. ‒ Сколько вас пришло за мной?

‒ Ты убьёшь меня? ‒ задал мне встречный вопрос Сант.

Я перевела взгляд с его лица на пистолет в моих руках и поняла, что всё равно не смогу этого сделать. Одно дело защищаться, а совсем другое добивать и так почти мертвеца. Качнув головой, я опустила руку и в этот же момент рухнула сама. Мои ноги подкосились, колени согнулись, и лишь ворох юбок смягчил удар пятой точкой об землю.

Меня начало душить рыдание, но я сдержалась. Откупала пистоль и, смахнув слёзы, уже бегущие по щекам, снова посмотрела на умирающего.

‒ Тебе больно? ‒ почему-то спросила я. ‒ Может что-то сделать?

Ответ его был странным.

‒ Она не ошиблась! Чудо свершилось.