Глава 32 · Театр теней
Зал суда напоминал гигантскую ловушку. Высокие потолки с позолотой, тяжёлые бархатные шторы, запах старого дерева и лака — всё это давило, как предгрозовая туча. Я сидела на жёсткой скамье, пальцы вцепились в край сиденья, будто пытаясь удержать равновесие в шторм. Рядом — Дмитрий. Его спокойствие было обманчивым: я видела, как напряжена его челюсть, как едва заметно дрожит веко. Он знал, что сегодня всё решится. Но Игорь… Игорь не знал.
Он вошёл, как всегда — с поднятым подбородком, в идеально сидящем костюме, будто собирался на пресс-конференцию. Его глаза скользнули по мне, задержались на мгновение, и я поймала в них знакомый блеск — смесь презрения и торжества. Он сел на место свидетеля, поправил галстук, кивнул судье. Адвокат Дмитрия, пожилой мужчина с седыми висками, шепнул что-то ему на ухо, но Дмитрий лишь махнул рукой: «Не сейчас».
— Дело № 45–78 по обвинению Дмитрия Александровича Громова в мошенничестве и подделке документов, — голос судьи прозвучал как удар гонга. — Приступаем к слушанию. Г-н Волков, вы подтверждаете свои показания?
Игорь встал, выпрямившись. Его голос лился плавно, словно он репетировал эту речь перед зеркалом:
— Да, ваша честь. Я лично видел, как г-н Громов подделывал подписи на документах. Он использовал служебный доступ, чтобы перенаправить средства на подставные счета.
Ложь. Всё ложь. Но он говорил так убедительно, что на мгновение я сама усомнилась:
«А вдруг…» Дмитрий положил руку на моё колено, сжал. 'Не верь*, — словно говорил этот жест.
— У вас есть доказательства? — спросил судья.
— Конечно. — Игорь достал флешку, передал секретарю. На экране появились скриншоты переписки: якобы Дмитрий обсуждал с анонимным хакером взлом серверов. — Эти сообщения были получены из его рабочего компьютера.
Адвокат Дмитрия встал, поправив очки:
— Ваша честь, прошу предоставить слово моему подзащитному.
Дмитрий поднялся. Его движения были медленными, будто он растягивал момент, наслаждаясь игрой.
— Г-н Волков, — он повернулся к Игорю, — вы уверены, что эти сообщения отправлены с моего компьютера?
— Абсолютно. — Игорь улыбнулся. — Ваш IP-адрес, ваша учётная запись…
— Тогда объясните, — Дмитрий кликнул на пульте, и экран переключился на видео, — как эти сообщения могли быть отправлены 15 сентября, если в тот день я находился в командировке в Казани?
На записи — Дмитрий в аэропорту, камеры фиксировали его у стойки регистрации. Время: 9:47 утра. Время отправки сообщений: 11:03.
Игорь замер. Его пальцы сжали край пюпитра.
— Возможно… ошибка в данных…
— Ошибка? — Дмитрий переключил слайд. Теперь на экране были логи входа в систему. — В 11:00 15 сентября с моей учётной записи вошли с устройства, привязанного к вашему кабинету, г-н Волков.
Шёпот прокатился по залу. Игорь побледнел.
— Это… подделка!
— Нет. — В проходе появился Павел Соколов, генеральный директор. Его лицо было каменным. — Я лично предоставил доступ к журналам активности.
Игорь вскочил, опрокинув стул.
— Ты! Ты с ними заодно!
— Садитесь, г-н Волков! — Судья ударил молотком.
Дмитрий продолжил, будто не замечая истерики:
— Ваша честь, предоставляю запись из кабинета г-на Волкова.
На экране Игорь сидел за своим столом, вводил пароль, бормоча: *«Дима идиот… думает, что выиграет. Я его сожгу».
— Это невозможно! — Игорь рванулся к экрану, но охранники схватили его. — Откуда вы это взяли⁈
— Камера была установлена с моего согласия, — сказал Павел. — После того, как я обнаружил пропажу документов.
Игорь застыл, будто превратился в соляной столб. Его глаза метались между Павлом, Дмитрием и мной. Я видела, как рушится его уверенность, как трещина за трещиной раскалывает маску.
— Вызывайте лейтенанта Захарова, — сказал судья.
Лейтенант вошёл, кивнув Дмитрию.
— Мы отследили переводы средств на офшорные счета. Все транзакции идут от г-на Волкова.
Игорь захохотал. Звук был резким, как скрежет стекла.
— Вы все куплены! Это заговор!
Судья ударил молотком— На основании представленных доказательств, признать Игоря Валерьевича Волкова виновным по статьям 159, 327 и 128.1 УК РФ. Приговор — шесть лет лишения свободы.
Игоря увели. В последний момент он обернулся, его взгляд впился в меня. Не ненависть, не злость — пустота. Пустота, которая страшнее любых угроз.
Мы вышли из здания суда под моросящим дождём. Дмитрий молчал, его пальцы сжимали мой локоть так крепко, что останутся синяки. Павел шёл позади, разговаривая с Захаровым.
— Ты знал, — я остановилась, вырывая руку. — Ты знал, что он поверит в свою безнаказанность.
Дмитрий повернулся. Капли дождя стекали по его лицу, смешиваясь с тенью усталости.
— Он всегда считал себя гением. Это его слабость.
Павел подошёл, положил руку мне на плечо:
— Прости, что не предупредил тебя о камере. Мы не могли рисковать.
Я кивнула, глотая ком в горле. Они оба играли в эту игру, пока я была пешкой. Но сейчас это не имело значения.
— Что теперь? — спросила я.
— Теперь мы живём, — Дмитрий взял мою руку. — Едем.
Его квартира пахла дождём и старыми книгами. Дмитрий скинул мокрый пиджак, прошёл к мини-бару, налил два бокала виски. Я отказалась.
— Ты не хочешь праздновать? — он пригубил напиток, глядя на меня через край бокала.
— Не знаю, что чувствую.
Он подошёл, медленно, как хищник, окружив меня руками, упёртыми в стену. Его дыхание пахло алкоголем и горечью.
— Ты злишься.
— Да. — Я упёрлась ладонями в его грудь. — Ты использовал меня. Как приманку.
— Нет. — Он наклонился, губы почти коснулись моих. — Я защищал тебя. Даже если для этого пришлось стать тенью.
Его поцелуй был жёстким, требовательным. Зубы впились в губу, боль пронзила, как электрический разряд. Я вцепилась в его волосы, откинув голову, позволяя ему взять то, что он хотел. Мы двигались к дивану, спотыкаясь, срывая с друг друга одежду. Рубашка, юбка, ремень — всё падало на пол, как ненужные декорации.
Он прижал меня к холодной коже кожаного дивана. Его руки скользнули по бёдрам, оставляя следы, а губы опустились на шею, висок, ключицу. Каждое прикосновение было одновременно нежностью и наказанием.
— Ты думала, я позволю ему сломать тебя? — он прошептал, входя в меня резко, без предупреждения.
Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину. Боль смешалась с наслаждением, и я выгнулась навстречу, требуя больше. Мы двигались в яростном ритме, словно пытались выжечь память о прошлом.
— Я ненавижу его, — выдохнула я, когда волна накрыла.
— Он мёртв, — он рухнул на меня, дрожа. — Мы свободны.
Мы лежали, сплетённые, пот смешивался с запахом кожи. Его пальцы медленно водили по моей спине, рисуя невидимые узоры.
— Казань, — прошептал он. — Через неделю.
Я приподнялась, глядя ему в глаза:
— Почему так скоро?
— Чтобы начать всё с нуля. Без его призрака.
— А Павел? Компания?
— Павел справится. — Он провёл рукой по моей щеке. — Я хочу строить мосты. Буквально. В Казани мой проект.
Я представила город, которого никогда не видела: минареты, старые улицы, река, отражающая огни. Место, где мы сможем быть никем. Просто людьми.
— Хорошо, — сказала я. — Поедем.
Он улыбнулся — впервые за вечер искренне — и притянул меня к себе.
Я проснулась от шума дождя за окном. Дмитрий спал, его рука лежала на моей талии, тяжёлая и тёплая. Я осторожно высвободилась, накинула его рубашку и вышла на балкон. Воздух пах озоном и мокрым асфальтом.
— Ты должна была надеть свитер, — его голос раздался за спиной. Он обнял меня, прижав к груди.
— Не холодно.
Мы молча смотрели, как город просыпается. Где-то там, за бетонными стенами, Игорь начинал свой первый день в камере. А мы стояли здесь, на краю новой жизни.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что?
— За то, что не стал героем. За то, что просто был рядом.
Он повернул меня к себе, поцелуй был нежным, как обещание.
— В Казани я покажу тебе рассвет над рекой.
— Он красивый?
— Лучше, чем здесь.
Мы засмеялись, и смех наш растворился в шуме дождя.