Глава 39.

Дима Соболев

Год назад

Бззз. Бззз. Бззз.

Сквозь глубокий сон я слышу вибрацию мобильного. Не разлепляя век, нащупываю ладонью телефон и прикладываю его к уху. Он продолжает вибрировать мне в щеку, и тогда я все-таки открываю глаза, чтобы смахнуть пальцем прием вызова. Это получается только со второго раза.

— Алло, — мямлю в трубку.

— Дим, у меня проблемы, — слышу на том конце провода обеспокоенный голос Антона.

Сон тут же, как рукой снимает. Я распахиваю глаза и сажусь на постели.

— Что случилось?

— Я в полиции.

— Что? Почему?

— Короче… Долго рассказывать, нужен адвокат. Ко мне сейчас приедет государственный, но от него, наверное, мало толку будет…

— Антон, что произошло? — в моем голосе слышится паника.

Брат тяжело вздыхает в трубку.

— В общем, за мной заехали пацаны на угнанной тачке. Я попросился за руль, это электрокар, я никогда раньше не водил их, было интересно попробовать. Ну и я слегка превысил скорость, нас тормознули менты, пробили машину, а она уже числилась, как угнанная. Эти двое сказали, что угнал ее я, а они ничего об этом не знали. Ну, типа, я же за рулем сидел, поэтому я главный. А они, типа, как пассажиры, ничего не знали. Меня сейчас допрашивать будут, приедет государственный адвокат… Короче, надо что-то делать, брат.

Я слушаю сбивчивую речь Антона и не верю своим ушам. Может, мне это снится?

— Придумаешь что-нибудь, Дим, а? Ты же умный.

Нет, мне не снится. Ледяной ужас охватывает каждую клеточку моего тела на самом деле, а не во сне. Паника сковывает горло в реальности, а не в царстве Морфея.

— Мне пора, — произносит Антон, не дожидаясь от меня никакого ответа. — Мне дали право на один звонок, вот я позвонил тебе. Помоги, Дим. Придумай что-нибудь. Меня сейчас допросят, а потом повезут в суд. Мне должны избрать меру пресечения. Уголовное дело завели, короче. Дим, ты тут?

Слова застряли в горле комом, но я все-таки нахожу в себе силы выдавить:

— Да. Я все сделаю.

— Спасибо, брат. Пока.

Короткие гудки.

Я еще долго сижу на постели, пытаясь осознать услышанное. До тех пор, пока не затекает спина до боли. Время на телефоне показывает четыре утра, на улице кромешная тьма, а из кухни через стенку доносится звяканье стаканов и смех. Я давно привык засыпать под эти звуки и не реагировать на них, когда бодрствую, но сейчас каждое слово, сказанное заплетающимся языком матери, больно режет ножом по сердцу.

Всего этого могло бы не быть, если бы она не сдалась после смерти отца…

Я встаю с кровати, одеваюсь и замираю так посреди комнаты. И куда мне сейчас идти? Где мне искать адвоката? И самое главное — где мне искать Антона???

Он не сказал, в каком участке находится, в какой суд его повезут…

Черт…

Под толстовкой проступает испарина. У меня нет другого выхода, кроме как ехать к Коршуну. Общественный транспорт еще не работает, поэтому я вызываю такси через приложение. Засовываю в задний карман джинс бумажник, вешаю на плечо рюкзак и выхожу из комнаты. Я прохожу мимо кухни, в которой пьют мать и отчим, незамеченный ими. У них сейчас дела поинтереснее. Натягиваю куртку, обуваю кроссовки и спускаюсь к ожидающему меня желтому авто.

Я не видел Коршуна больше года. Нет больше надобности ремонтировать его угнанные тачки, я окончил курсы программирования и могу теперь делать сайты. Я и раньше мог, но без формальной бумажки с печатью и подписью никто не хотел меня нанимать.

В ангаре Коршуна подозрительно не горит свет, хотя ночь — это самое активное время в нем. Именно по ночам пригоняются новые тачки и делается их тюнинг. Несколько раз громко стучу в железную дверь. В ответ мне лишь карканье вороны.

«Дурной знак», вдруг проскальзывает в голове мысль, и я тут же тороплюсь отогнать ее обратно.

Снова стучу и снова тишина. Неужели Коршуна нет? Или прячется?

— Это Соболь, есть кто внутри? — мой голос громким эхом рассекает воздух.

В ответ я снова слышу карканье вороны, что заставляет неприятное предчувствие шевелиться в груди с новой силой. Я уже собираюсь развернуться и пойти в сторону остановки общественного транспорта, как вдруг дверь ангара щелкает и слегка приоткрывается.

Так я и знал. Затаился, как последнее ссыкло.

Я проскальзываю внтурь и дверь тут же закрывается с помощью магнитного замка. Свет нигде не горит и внутри, поэтому я достаю из кармана телефон и включаю фонарик. Иду по памяти туда, где должна находиться каморка Коршуна, гордо именуемая кабинетом. Не успеваю дойти до наглухо закрытой двери, как она сама открывается и выглядывает голова одного из шестерок Коршуна.

— Заходи, — раскрывает дверь пошире.

В помещении стоит сизый дым от сигарет, и глубокий вдох отдается мне резью в легких. Коршун сидит за столом с компьютером и делает нервные лихорадочные затяжки. Его глаза блестят нездоровым блеском и бегают по комнате.

— Привет, — первый здороваюсь, но не протягиваю Коршуну руку. — Мне звонил Антон, говорил про задержание. Тебе известно, где точно он находится?

— Антон же не сдаст меня? — задает мне встречный вопрос и снова судорожно затягивается сигаретой.

— Эээ, слушай, я вообще не в теме, что произошло. Мне позвонил Антон и попросил найти адвоката.

Коршун кивает головой.

— Да, их повязали на угнанной тачке. Будет уголовное дело.

— Ты знаешь, в каком именно они участке? Как мне вообще найти Антона и прислать к нему адвоката? Его будут допрашивать.

— А что он будет говорить на допросе?

Коршун как будто не слышит моих вопросов. Я у него одно спрашиваю, а он у меня другое.

— Откуда я знаю, что он будет говорить на допросе? — меня пронимает злость.

— Ну он тебе не говорил? Какие показания он собирается давать?

— Без понятия. Но чтобы допрос прошел, как можно лучше, необходим нормальный адвокат.

Коршун быстро кивает.

— У меня есть один знакомый. Не знаю, насколько он крут, но точно лучше, чем бесплатный государственный. Запиши номер.

Коршун диктует цифры, и я звоню.

А дальше — как страшный сон. Адвокат приезжает быстро. Я снимаю в банкомате с карточки почти все деньги, что у меня есть, и отдаю адвокату. Мы вроде бы подписываем какой-то договор, но я его даже не читаю. Затем адвокат едет к Антону. Брат отказался давать показания без своего адвоката.

Время тянется мучительно долго. Уже почти близится к пяти часам вечера, когда мне звонит защитник и говорит, что Антона повезли в суд на избрание меры пресечения. Я еду туда же. Суды у нас в основном открытые, поэтому я прохожу без проблем и поднимаюсь к нужному залу.

Адвокат рассказал мне, что Антон пошел по пути отрицания своей причастности к угону машины, но при этом заключил сделку со следствием и сдал с потрохами Коршуна и всю его шайку угонщиков. Если к Коршуну еще не приехали менты, то приедут очень скоро.

За весь день я не засунул в рот ни крошки и сейчас еле стою на ногах в ожидании, когда начнут запускать в зал судебного заседания. Но даже в таком полуобморочном состоянии флешбэки накрывают меня, словно цунами.

Это тот же самый суд, в котором судили убийц моего отца. Я помню здесь все: длинные коридоры, потертый ламинат, серые стены, туалет, в котором не было горячей воды в раковине. Помню, как так же стоял с матерью у зала заседания и ждал, когда разрешат пройти на слушания. Помню, как перед появлением судьи делали громкое объявление о том, что нельзя снимать его лицо.

Дверь в зал заседания распахивается, и я выныриваю из воспоминаний. Закинув рюкзак на плечо, прохожу и сажусь на первую свободную скамейку. Здесь нет никого, кроме меня и работников суда.

Через несколько минут появляется Антон. При виде брата я подскакиваю со скамейки и порываюсь к нему подбежать, но тут же торможу, когда вижу, что он в наручниках, а его сопровождает конвой. С Антоном еще двое из группы Коршуна.

Брат ловит мой взгляд, удерживает его с секунду, а затем стыдливо отворачивается. Их заводят в клетку, будто опасных преступников. Только я опускаюсь обратно на скамейку, как раздается громкий голос:

— Прошу всех встать!

И это еще один флешбэк в прошлое. Точно так же объявляли появление судьи, когда шел процесс над убийцами отца. Я поднимаюсь на ноги и перевожу взор на дверь, из которой выйдет служитель Фемиды. Она тут же распахивается, и появляется мужчина в черной мантии, а у меня моментально из легких весь воздух вышибает.

Темно-русые волосы с легкой проседью, гладко выбритое лицо с небольшим количество морщин, но я все равно узнаю его с первого взгляда. Георгий Рузманов. Человек, который за взятку оправдал убийц моего отца.

Я не свожу с судьи ошарашенного взгляда на протяжении всего процесса. Под одеждой выступает холодный пот, в ушах гудит. А в какой-то момент я начинаю сдавленно смеяться, вызывая недовольство сотрудников суда.

— Молодой человек, успокойтесь, — тихо приказывает мне молодой парень в полицейской форме. — Вы мешаете.

Но мой смех становится только громче, и вот он уже перекрывает голос судьи. Георгий Рузманов на секунду замолкает и впивается в меня серо-голубыми глазами.

Я продолжаю смеяться. Еще громче и громче.

— Покиньте помещение, — снова приказывает все тот же то ли охранник, то ли полицейский. Не дожидаясь, когда я сам встану, он хватает меня под локоть и ведет на выход. Я не сопротивляюсь.

На меня в этот момент смотрят абсолютно все, включая судью. Но он, конечно же, не узнал меня. А с Антоном у нас вовсе разные фамилии, мой папа не успел формально усыновить его.

В коридоре я приваливаюсь к стене и сползаю на пол. Порыв ветра из приоткрытой форточки слегка приводит меня в чувство. Минут через десять зал судебного заседания открывается, и выходит Антон в наручниках и под конвоем, а следом за ним двое других из группы Коршуна.

Значит, судья определил их в сизо, догадываюсь сам. Передо мной вырастают две мужские ноги в черных брюках и начищенных туфлях, а затем их хозяин опускается передо мной на корточки. Это адвокат.

— Ты как? — пару раз хлопает меня по щеке.

— Нормально, — произношу, а сам чувствую, как онемел язык.

— Им дали три месяца в сизо.

— Ммм.

— Но все не так уж и плохо, — понижает голос до гробового шепота.

— М?

— У меня есть выходы на этого судью, — произносит почти одними губами. — С ним можно договориться.