Глава 44

- Прости, пожалуйста, Полин.

Это первое, что я говорю, потому что понимаю – облажался.

Увидел её в этом платье и охренел.

Куколка моя, фея, такая нереальная. Роскошная.

«Мне очень нравится, но дороговато для меня». Это сообщение серпом по одному месту.

Получаю его, когда пью чай с дочкой.

Я приехал. Приехал, потому что обещал, не мог не приехать, хотя начались предновогодние траблы.

Надо было выложить кучу контента, а так как фото звездочки у нас больше нет, работать с ним мы не имеем права – опять же, потому что облажался я – значит надо что-то решать. Новые съемки до Нового года организовать практически нереально. Но мы с Кареном стараемся что-то придумать. Договариваемся на завтра. А сегодня туча всяких дел, которые я пытаюсь разгрести, чтобы помчаться к своим любимым девочкам.

Мне нравится так думать и говорить.

Мои любимые девочки.

Знаю, что Полина пока думает иначе, но я сделаю всё, чтобы это изменить.

Я смогу. Справлюсь.

Приезжаю. Выношу из танка большую коробку. Это пока не на Новый год, это так. Игрушки, пазлы, книжки. Детская косметика. Сумочка. Набор для рисования – знаю, что малыха это любит. А еще у меня в руках огромный гусь-обнимусь. Вроде эту ерунду все дети любят.

Калитку открыть просто – просовываешь руку и снимаешь проволоку с крючка. Думаю о том, что надо бы поменять забор, сделать более высокий и крепкий. С другой стороны, я же уверен, что увезу отсюда моих девчонок?

Дверь дома закрыта. Звонка нет, или я не нахожу. Стучу.

Открывает женщина, которую я вчера тут видел. Кажется Анастасия.

- Добрый день, я к Полине и Яне.

- Полины нет, они с Николаем в город подались.

Так, ясно, в Москву что ли? Сама поехала, мне ничего не сказала? Блин.

- А Яна?

- Девочка со мной. Они тут в Солнечногорске, должны через час – полтора вернуться.

- Я… Я отец Яны, приехал навестить.

- Папа! Папочка! – крик, который пронзает, пробирает до нутра.

Малышечка моя, славная!

Бежит, ручки тянет.

Холодно тут, а она в простом платьице домашнем.

- Янчик, не выходи, тебе нельзя, ты же после болезни.

- А ты тогда зайди, что ты там стоишь? Баба Настя, пусти папу, он хороший!

Хороший я, да. Когда сплю зубами к стенке, видимо.

Не чувствую сейчас себя хорошим.

Вчера, когда домой ехал, мать с отцом позвонили, потребовали их навестить. Знал, что разговор будет о Яне, о Полине. Знал, что выхвачу знатно. Но, как ни странно, родители были спокойны, даже отец. Хотя я видел, что внутри у него буря.

- Сынок, мы подумали, надо как-то вводить твоих девочек в семью. Пригласим их на Новый год к нам?

Пригласить-то можно, вот только я уверен, что Полина скажет нет.

Уверен.

Но очень хочется, чтобы сказала «да». И как бы это провернуть?

Думаю, об этом полночи, не высыпаюсь, еще и работа. Но к Янчику и Полине еду как обещал. Еще и в магазин детский успеваю заскочить. Да, и машинку племяшу тоже, наконец, покупаю. Какую просил малец.

Прикольно будет их с Янкой познакомить.

Да и вообще, представляю, как на неё мои сестрицы отреагируют. Будет живая куколка.

- Папуля, это ты мне всё привёз?

Меня пускают в дом, и мы располагаемся в гостиной.

- Конечно тебе, малыш, кому же еще?

- Спасибо. Так много всего! Мамочка мне тоже много покупает, когда может. Она меня любит.

- Мама у тебя самая лучшая.

- Да. – Янка закусывает губу, разбирает коробку с подарками, рядом лежит огромный гусь, которого она уже потискала.

- Ярослав, - окликает меня соседка, которая присматривает за малышкой, - чайку вам заварила, с мёдом, блинцы у меня тут, перекусите? Обедать будем, когда дед с Полиной вернутся. Янка, приглашай папу к столу.

- Папуля, пойдем чаёвничать, у бабы Насти самые вкусные блинцы.

Прикольно так звучит, чаёвничать! И не блины, а блинцы! Интересно.

Блинцы тонкие, почти ажурные, тают во рту.

- Вкусно? – спрашивает Анастасия.

Киваю, жую, вкусно – не то слово!

- Мама тоже научилась такие печь, и я ей помогаю. Мама очень вкусно готовит.

Янчик продолжает во всю рекламировать Полину. Улыбаюсь – её матери реклама совсем не нужна.

- Пап, а скажи, что мама самая красивая, да? У нас в группе ни у кого нет красивше мамы.

- Не красивше, а красивее, - поправляет тетя Настя.

- Красивее и милее, и румяней и белее, - смешно повторяет Янка. – Пап, а ты любишь маму?

Люблю. Чёрт, очень люблю.

Получаю сообщение – глазам не верю.

Красивая такая, офигенная. И грустная. «Дороговато для меня», блина малина. Не задумываясь пишу – покупай. И отправляю перевод.

Полтинник, думаю, достаточно.

Потом соображаю – магазин в небольшом городе, вряд ли платье там стоит дороже пятнадцати. Ну, я так думаю, может я не прав. Да и Полина не пошла бы мерить что-то запредельное. И… и уж точно не стала бы мне отправлять сообщение, с подписью, что ей дороговато.

Она ошиблась. Она это не мне хотела отправить.

Мгновенно ревность топит.

Не мне.

А кому?

Какому-то придурку, который с ней рядом трется? Небось, рассказывает, какая она красивая, секси девочка, умная. Обещает, что к дочке будет относиться как к родной. Хрена с два. Родная она мне. И никакой мужик рядом вертеться не будет.

За пару минут получаю ударную дозу адреналина, из разряда – сам придумал, сам обиделся.

Чёрт.

Кому может девушка прислать фотку в шикарном платье, и написать, что дороговато? Да, блин! Кому угодно! Деду. Подруге. Той же тёте Насте! Просто перепутала чат, так бывает.

А я… чёрт. Деньги!

Она ведь надумает себе невесть что!

Так и есть. Уже надумала. Сумма мне вернулась полностью. Молча.

Да уж, Морозов.

Сегодня лажа – твоё второе имя.

Капец.

Понимаю, что надо как-то исправлять ситуацию. Но как?

Полина заходит в дом, вижу, поджатые губы. У неё в руках пакеты, беру молча, помогаю деду Коле. Несу всё на кухню, Полина раздевается, идёт за мной. Мы вдвоём.

- Прости, пожалуйста.

- Спасибо, что приехал.

Это она сказала? Реально? Что… на Камчатке вулкан проснулся? Или… в Исландии? Так и подмывает открыть новости.

Что-то произошло, если Полина после всего говорит спасибо.

- Ты его купила? – не узнаю свой голос, но знать хочу.

Представляю новогоднюю ночь, она в этом платье. Шикарная. Нежная. Утонченная. Приглашаю её на танец. Обнимаю, нежно прижимая к себе…

- Купила.

- Оно тебе очень идёт.

- Спасибо.

- Полин, насчёт денег, я…

- Не надо. Мне сделали большую скидку, мне хватило.

- Я хочу помогать тебе. Я должен помогать. Тебе и Яне.

- Мне не должен. Яне можешь помогать. Ты сейчас много ей всего купил, можно притормозить пока.

- Я… я могу еще, всё, что нужно, только скажи.

- Скажу. Не надо её чересчур баловать, пожалуйста. Это… не очень хорошо.

- Я понимаю, да. Просто пока не могу остановиться. Давай так, я буду что-то покупать, но будем говорить, что это ты купила, окей?

- Зачем?

- Ну… чтобы не было перекоса, что я всё, а ты…

- Не бойся, - она почему-то горько ухмыляется, - не будет.

- Полин…

- Ты пообедаешь с нами? Когда тебе надо ехать?

- Мне никуда не надо. То есть… до вечера я свободен. Только нужна пара рабочих звонков и всё.

- Ну, до вечера, это долго, у нас дела.

- Какие? Может, я помогу?

- Не стоит. Справимся.

Словно отгораживается сразу, одной фразой. Ладно.

- Полин, я хотел спросить.

Хотел, хочу. Только язык к нёбу словно примёрз. Боюсь, блин.

- Спрашивай.

- Вы где Новый год отмечаете?

- Здесь, дома.

- Я… мы хотели бы пригласить вас к нам.

- Мы? – вопросительно поднимает бровь.

- Мама, отец, вся моя семья. Мы хотели бы, чтобы вы с Яной…

- Нет. – резко, категорично, отрубая. – Мы празднуем дома своей семьей.

Вот так.

Что ж…

Я, в общем-то, так и знал. Но хотя бы попытался.

Чёрт. Слабак. Дебил.

Попытался он! Просто спросил! Не уговаривал, не добивался своего!

Вышел на крыльцо подышать. Просто глотнуть кислорода, которого в грудной клетке не осталось.

- Что, потеряшка, тяжко тебе? – дед Коля стоит у поленницы с дровами.

Тяжко, не то слово, блин.

- Наша порода. Железновская. Что смотришь? Это она по папашке Веснина, а по нашей линии – Железнова. Железная. Хрен переломишь.

Это точно.

- А ты будь хитрее. Как ржавчина.

Дед подмигивает, а я неожиданно понимаю, что у меня появился союзник.