Глава 47

Приехал.

Огромная модная кукла. О такой сейчас мечтают все девчонки. И пионы.

О таких, как я понимаю, мечтали мамочки.

Охи, вздохи, бестактные вопросы.

- Папашка объявился?

- Где таких красавчиков выдают?

- Да, Полина, ну ты даешь, такая скромняга с виду.

Это я-то? Фыркаю.

- Не знаю, в каком месте я скромняга. Да, папашка объявился. Жил за границей. Приехал. Не рекомендую. Наглый, безответственный тип.

Поворачиваюсь, и вижу наглого и безответственного с Янкой на руках.

Чувствую, как кровь к щекам приливает.

Нет, мне не стыдно! Еще чего? Я правду сказала!

Он наглый и безответственный!

Тип.

Но почему-то в груди теплеет.

Это… это просто жарко тут. Народу много. И всё.

Больше я ничего не чувствую.

Ну, разве что… небольшую благодарность за то, что всё-таки приехал.

Хотя на самом деле это его обязанность! Если уж он хочет быть отцом Яны!

Оглядываю раздевалку группы.

Отцов вместе с Ярославом двое. То есть трое всего. Не густо, на группу в двадцать пять детей.

Понимаю, что многие работают. Вырваться на детский утренник – проблема.

Или нет? Например, мама Марианны перед праздником жаловалась, что муж сидит на пособии, денег не хватает ни на что. А мама Карпа сетовала, что её благоверный умотал на рыбалку опять - очень смешно, папа Карпа ушёл ловить карпа. Папа Святозара работает посменно, мог бы поменяться, но не стал, потому что в выходной никуда не охота тащиться, лежит дома, отдыхает.

Конечно, не моё дело разбирать, кто и сколько времени уделяет детям. Но…

Всё-таки Морозов приехал из Москвы.

И Янчик так ему рада.

- Полин, - он тихо окликает меня, подхожу ближе, снова чувствуя, как горят кончики ушей.

- Что?

- Может сходим куда-нибудь?

Сходим? Куда? Смотрю не понимая, что он имеет в виду.

- Мам, в кафешку! Давай пойдем в кафешку?

А… точно! Сразу ясно! Я просто отвыкла от того, что меня приглашают куда-то.

А моя малышка это дело любит.

Но с кафешками у нас тут туговато. Если только поехать в город. В Солнечногорск, конечно, не в Москву.

- До кафешки надо доехать, тут не близко.

- А ты куда-то торопишься?

Он так смотрит. Вроде бы и просит, но в то же время не заискивает. Если бы стал унижаться – я бы не оценила. Ярослав это знает.

Пожимаю плечами. Не тороплюсь, можно и поехать.

Собираемся быстро. Звездочка переодеваться не хочет, натягиваю теплые штаны прямо на платье, шубку сверху.

- Красивая какая шубка у вашей Яны.

- Это мне папа купил! – сама отвечает, довольная.

Это же главное? Что ребенок счастлив?

А если Морозов наиграется и бросит её – я его сама убью! И меня оправдают.

- Ты чего такая хмурая, как будто думаешь, как меня прикончить. – Ярик говорит тихо, вроде бы шутит. А мне опять не смешно. Отказала железа юмора видимо. – Устала?

- Все нормально.

Он подаёт мне пуховик.

- Моя одежда у кабинета заведующей, заберу по дороге.

- Хорошо.

Через пять минут мы в машине. Выходящие из садика мамы снова получают повод для перетирания. Ну и ладно. Тут у меня особенно подруг нет, да и у Янки. Мы почти перестали ходить. А мамочки и так считали меня высокомерной. Типа «ма-асквичка». А может я такая и есть. Эх, наверное, надо быть проще, как там говорят? И люди потянуться? Вот только нужны ли мне эти люди? И почему я должна быть проще?

В машине я молчу. Никого это не напрягает. Морозов общается с Янкой. Им весело.

Прекрасно.

Думаю о том, как он станет забирать её на выходные. Как она будет с восторгом рассказывать о том, как провела время с папой, как будет скучать. А жизнь со мной – невеселая рутина. И в какой-то момент она скажет – хочу жить с папой. И всё.

Господи! О чём я думаю? Ну, что за бред? Или не бред?

Даже слеза накатывает. А Морозов всё видит. Пялится в зеркало, пока мы стоим на светофоре уже в городе. Улыбается мне как-то смущенно.

Ему-то чего смущаться? У него все козыри.

Ладно. Будем бороться с проблемами по мере поступления.

И одна наступает почти сразу, как только мы заказываем еду и Янка просится в игровую, которая тут же в ресторанчике.

- Полин, я тут читал про признание отцовства. Там ничего сложного, если мы с тобой по взаимному согласию. Просто надо приехать в ЗАГС.

- А если без согласия? – сама не знаю зачем так говорю.

Он сжимает челюсти.

- Тогда через суд как-то. Сложно. Ты прости, я могу и сложно, если ты хочешь. Но я готов оформить официально. То, что я сказал, что хочу помогать – неправильно сказал. Я не хочу. То есть, я буду. Я готов. Скажи как удобно. На карту тебе или наличными? Насчет совместного воспитания. Тут, конечно, как тебе удобно, но я бы хотел видеть Янку чаще, поэтому…

Мне хочется сказать, чтобы он притормозил, но я молчу. И куда тормозить-то? Он ведь всё говорит и делает правильно, да? Это я закопалась в своих обидах.

Представляю, как бы меня костерили в любом мамском сообществе, узнав, что родной отец мечтает помогать ребенку, да еще и признать его, я кочевряжусь. У многих отцы, даже будучи в браке с матерью и не помогают, и детьми не занимаются, а тут я со своими надуманными проблемами!

- Полин, ты меня слушаешь?

- А? Да, я…

- У тебя сливки тут, на губе.

Он протягивает руку, а я не успеваю отшатнуться и меня словно током простреливает от прикосновения. Шершавый большой палец стирает белый крем. Я знаю, что тело Ярослава сейчас тоже прошибли молнии. Вспоминаю как мы целовались. Как он меня целовал, страстно, горячо.

Больно.

Больно потому, что мне очень сложно. Сложно через себя переступить. Забыть всё. Поверить.

Наверное, я всегда буду оглядываться назад. Всегда будет этот страх остаться одной, беспомощной, всеми брошенной. Ненужной.

И что сделать, чтобы этот страх пропал?

- Полина…

- Я слушаю, прости. – стараюсь вынырнуть из морока непростых мыслей.

- Я хочу, чтобы вы жили рядом. В Москве. Я подумаю, как сделать так, чтобы вам было удобно. Куплю квартиру, или отдам вам свою. Она небольшая, правда, но зато дом хороший и район.

Квартиру купит? Хочет, чтобы жили рядом? Замуж уже не зовёт?

Не могу сдержать горькую усмешку.

- Что, Полин?

- Ничего. Нормально всё.

- Я люблю тебя.

Он говорит это неожиданно. Застает врасплох. Я думала, что продолжит рассуждать о прелестях житья рядом, о своем доме, а он вот так. Наотмашь.

И почему-то слезы сразу подступают.

- Я не могу, Ярослав.

- Я знаю. Я буду ждать.

Качаю головой.

Чего ждать? Того, что я изменюсь? Перестану быть такой язвой, которой стала за эти годы? Когда тебя всё время обижают поневоле приходится отращивать броню и колючки. И постепенно превращаешься из розы в кактус.

- Полин…

- Ярослав, давай не сейчас, а? Давай… после Нового года.

После дождичка в четверг, потому что сейчас я не готова. Я не хочу плакать, тушь потечет, а сейчас чувствую, как в носу начинает щипать.

- Я очень хочу встретить его с вами.

- Так в чем проблема? Приезжай.

Я это сказала? Чёрт. Сейчас он ответит, начнёт говорить о том, что у них дома традиции, что они отмечают семьей.

Я помню. Я хотела отметить Новый год с ним, но он должен был быть с семьёй, а мне дома устроили скандал. В итоге мы с Ярославом бой курантов слушали в разных местах, и я глотала слезы. Это был знак.

- Я приеду. На этот раз мы будем вместе. Я обещаю.

Мне бы не верить его обещаниям, но неожиданно всё происходит так, как он сказал.