Глава 49

Тону. Просто тону в потоке эмоций.

Что за день?

Что за финал года.

Смотрю на свинцовое небо, на пролетающие за окном машины белые поля, хвойный лес, с могучими елями, покрытыми шапками снега. Темнеет.

У меня в душе тоже сумерки.

- Конечно, мама меня любит, малыш, как же иначе?

Он ответил сам. Освободил меня от необходимости врать, или говорить правду.

Если бы я сказала – нет? Солгала бы? Или?

А если бы сказала – да?

Я не знаю. Ничего не знаю сейчас.

Я за эту неделю настолько вымотана эмоционально, что хочу просто закрыть глаза и ни о чём не думать.

А сейчас мне предстоит то еще испытание.

Дед, конечно, у меня затейник!

Думал, я не догадаюсь, что он специально вырубил электричество?

Можно было бы, конечно, устроить ему веселую жизнь за это. Можно было бы обнаглеть и остаться у тёти Насти.

Но почему-то готовность Ярослава приехать и забрать нас, его взволнованный голос меня убедили. Пора познакомить Звездочку со всеми Морозовыми.

Я знаю, как будет рада мама Ярослава. Как будут рады его сёстры. Мы с ними были знакомы, конечно, не дружили-дружили, но общались с удовольствием. Брата я почти не помню – он постоянно был на каких-то спортивных сборах. Отец… Интересно, что скажет Морозов-старший?

Ярослав мне говорил о том, что у него была серьёзная беседа с отцом.

А со мной тоже будут беседы проводить?

Это же я скрывала ребёнка?

- Как ты? – Ярослав смотрит в зеркало заднего вида. Янка мило спит в детском кресле, я сижу рядом с ней. – не хочешь ко мне перебраться? Сейчас будем «Точку» проезжать, может заехать, взять тебе глясе.

Помнит, что я люблю кофе с мороженым. Почему бы и нет?

Я бы и перекусила. Дома только салаты собрала – Морозов всё-таки убедил меня взять с собой часть того, что я наготовила, часть оставила деду, который наладил электричество и пригласил тётю Настю и еще пару соседей в гости.

- Давай заедем. Только возьмём в салон, можно? Или нельзя? Янку чтобы не будить, а то может потом расплакаться.

- Что значит нельзя в салон? Конечно можно.

- У тебя новая машина, так чисто.

Он усмехается.

- Чисто, ага, пора немного намусорить, да?

Я краснею, потому что вспоминаю эпизод четырёхлетней давности, когда я ехала в его машине в первый раз, и так нервничала, что облилась газировкой и уронила на сиденье чизбургер. Разволновалась, обещала все убрать, оплатить химчистку. А Морозов сначала смеялся, потом сказал, что возьмёт с меня поцелуями. Целовались мы на заднем сидении, очень долго. Я опоздала домой и получила хороший втык от мачехи.

Ярослав точно вспоминает тоже самое, смотрит на меня так… Губу жуёт, челюсти сжимает, переключает внимание на дорогу.

А у меня сердце колотится как свихнувшийся моторчик в детской игрушке, где зайка бьёт в барабан. Колотит и колотит. Сама не могу понять почему.

Воспоминания о поцелуях?

Я же запретила себе, да?

Запретила.

Я не хочу.

Не хочу ведь?

У меня есть шикарное противоядие от любви.

Воспоминания.

Две полоски, которым я так обрадовалась. Нет, сначала испугалась, конечно. Потом… это же от Ярослава! От моего любимого, хоть и накосячившего, уехавшего от меня! Я уверена была, что он узнает и примчится ко мне. Он же так любит детей, всегда говорил об этом!

Обжигающее, распирающее чувство счастья в груди сменяется холодным ужасом и неверием. Что? Как? Почему?

Тело окоченевшее. Голова окоченевшая. Душа окоченевшая.

Мачеха, проклинающая меня. Молчание отца.

Слезы, слезы, слезы…

Объятия деда. Тепло его дома.

Снова слезы.

И решение – больше не плакать. Особенно из-за него. Не доставлять ему такого удовольствия.

И три года жизни – почти четыре, если с беременностью, когда я приказывала себе не вспоминать. И жить. Жить счастливо.

Стоит подумать об отношениях – тут же вспоминается что-то из перечисленного выше.

И сразу – как отрезало.

Любовь есть только материнская. Родительская. И детская.

Всё.

Зачем ты появился, Морозов?

Зачем душу мою бередишь?

Мне страшно!

Так страшно снова быть пропущенной через этот ад. Снова умирать.

Снова боль.

Пустыня.

Или… нет?

«Мама, а ты любишь папу»?

Люблю.

Всё еще люблю. Но это останется со мной. Внутри. Глубоко.

Ярик сворачивает к зданию ресторанчика, делаем заказ через терминал, не выходя из машины. Получаем его через пару минут.

Ярослав паркует машину, выходит зачем-то.

Затем, чтобы открыть мне дверь.

- Сядешь рядом?

- Я могу и тут.

- Химчистка за твой счёт. – он говорит это с улыбкой, но глаза серьёзные.

- Я всё оплачу.

- Расчёт в той же валюте, крошка.

Хмыкаю.

Выбираюсь из машины, стараясь сделать это элегантно, но под ногой лед и я впечатываюсь в Морозова.

- Вот это мне повезло, Снегурочка.

Он обнимает. Спокойно. Нежно. Смотрит в глаза.

- Ярослав…

- Не бойся. Я ничего не буду делать. Просто помогу пересесть.

- Даже не поцелуешь? – оно само вырывается. Я не знаю как. Сразу губу закусываю.

- М-м-м… как заманчиво. Я подумаю.

Открывает пассажирскую дверь. Помогает забраться на сиденье.

Янка спит крепко, её не будят даже ароматы кофе и бургеров. Ей я взяла наггетсы и картошку. Да, вредно, но она это ест очень редко, я решила, что можно.

Пью любимый кофе-глясе, пока мороженое не до конца растаяло. Смотрю как Морозов врезается зубами в огромный бургер. Через пару минут понимаю, что залипла на нём, не могу оторваться. Ест жадно, но при этом как-то красиво. По-мужски. Так, что во мне просыпается всё женское – это, наверное, у каждой в крови, наслаждаться тем, как твой мужчина ест.

Правда, он не мой мужчина. Уже.

- Что? – смотрит хитро, довольно, поймал меня за подглядыванием.

- Ничего.

- Ешь, остынет.

- Сейчас.

- Подожди, у тебя мороженое…

Ярослав протягивает руку, касаясь уголка моей губы. Стирает кусочек сладкой пенки, тянется ближе…

- Нет, ты весь в соусе, и ты ел лук.

- А если бы без соуса и лука, поцеловала бы меня?

- Нет.

- А если подумать?

- Перестань, не о чем думать.

Говорю, понимая, что мой голос звучит слишком мягко.

Словно я сдаюсь.

Но я не буду сдаваться. Нет. Точно не так. Не сегодня. Не сейчас.

- Полин, я не буду настаивать. Не буду тебя доставать, правда. Но я постараюсь сделать всё, чтобы ты мне верила. И не буду торопить. Хорошо?

Молчу. Киваю.

Опуская глаза в стаканчик с кофе. И отчетливо вижу на оставшейся от мороженого пенке сердечко.

Знак?

Возможно. Не знаю.

Да что со мной сегодня? Что я раскисла, как хлебный мякиш? Только же думала? Это же Морозов, тот придурок, который меня предал?

Или это другой Морозов? Который стал старше? Умнее? Мудрее? Ответственнее?Который мне помогал, защитил?

Ага! Который твоего ребёнка таскал на фотосессию, пока тебя на «скорой» везли и ты умирала от мысли, что малышку украли!

Кстати, фотосессия-то реально шикарная. Моя зайка там точно звёздочка.

- Полин, остынет всё, будет несъедобно.

Беру свой бургер.

Тоже с соусом и с луком. Почему-то думаю о поцелуях.

Нельзя так, Полин, нельзя!

Ярославу кто-то звонит, он отвечает, разговор, как я понимаю, идёт о какой-то фотосессии.

Когда он заканчивает его я машинально спрашиваю.

- Ты для этого фотографировал Янку? Для рекламы своего портала?

- Да, для него. Она шикарно получилась, это была бы бомба.

- Да, красивые фотографии. А сейчас кого снимаете?

- Посмотрели пару малышек, но что-то всё не то. Решили обойтись без детей. Девочек моделей на днях снимали.

- Красивых? – не знаю, как вырывается. Вспоминаю тут же, что раньше вокруг Ярчика всегда вились модели, он и тогда делал какой-то рекламный контент. А я ревновала. Он предлагал мне тоже сниматься, но я почему-то упрямо отказывалась.

- Парней снимали, пары семейные, пожилых. У нас же платформа для знакомств, возрастные группы самые разные.

- Ясно.

- Ты кофе выпила? Пить еще хочешь? У меня есть минералка и чай в термосе.

- Можно чай?

- Конечно.

Он наливает мне в кружку от термоса, сам тоже пьет из стаканчика.

- Всё, поели?

- Да, надо мусор выбросить.

- Кидай всё в пакет и туда, назад, дома выбросим.

Он говорит дома, как будто мы семейная пара с ребёнком и едем в наш дом.

Сердце свербит. Колотится.

- Я пересяду.

- Посиди со мной, пожалуйста.

Я упрямая. Но сейчас упрямиться не хочется.

Морозов собирает мусор, бросает пакет назад, вниз, смотрит на спящую Янку, а потом неожиданно привлекает меня к себе.

- Ты тоже ела с соусом и с луком. Так что…

Целует. Жарко. Нагло.

Хорошо.

Сегодня тридцать первое декабря. Новый год.

Пусть всё старое остается в старом, а в новом только радость и счастье, да?

Мне бы так этого хотелось.

- Я люблю тебя, Веснина-Железнова, я не отступлюсь.

- Попробуй, Морозов.

- Будем сражаться, да?

- Не на жизнь, а на смерть!

Я очень хотела сражаться.

Но как же выходит, что я так быстро сдаюсь?