21

Когда я открыла глаза, то не сразу сообразила, где нахожусь. Эмоциональные качели последних суток еще не отпускали меня.

Сев, я сбросила с себя теплый плед и поняла, что так и уснула на плече у Редгарда, сидя на диване в гостиной. Камин уже не горел, а за окном было светло и солнечно. С улицы доносились голоса. Встав, я набросила на себя плед, чтобы было теплее и побрела к окну.

Отец с сыном развлекались как могли. Снежки летели в разные стороны и не каждый раз даже друг в друга. Заметив меня, выглядывающую из-за шторы, они переглянулись хитро, а затем в мою сторону полетел шквал снежных комков.

Рассмеявшись, я спряталась. Конечно, ни один из них не мог докинуть до меня, стекло бы не позволило, но показалось, что лучше пусть это станет волшебным временем укрепления родственной связи.

Со стороны кухни доносились вкусные ароматы, от которых текли слюнки и урчало в животе, поэтому из любопытства я заглянула и туда. У очага орудовала стройная женщина в черном чепце. Она что-то напевала под нос, помешивая блюдо. Вероятно, это была кухарка, о которой ранее говорил сам Редгард.

Что ж, значит сегодня мы будем сытыми и счастливыми.

Чтобы не отвлекать ее от работы, я тихонько скрылась. Делать было особо нечего, кроме как отправиться в выделенную спальню и принять ванную.

В комнате было тихо. Порывы свежего ветерка прорывались сквозь приоткрытое окно. Вся моя меланхолия и размышления «Болконского под дубом» пропали без следа, оставив только умиротворение и покой. Разве может быть что-то круче первого января?

Быстро приведя себя в порядок, я оделась и уселась у камина в комнате. Хотелось его разжечь, чтобы просушить нормально голову, за неимением фена и иных приспособлений. Вот только кроме поленьев ничего не было поблизости. Ни спичек, ни зажигалок, ни даже огнива.

Когда уже захотелось расстроиться, то в дверь постучали. Прикрыв на секунду глаза, я выдохнула, поднялась и отворила. Это был Кэрон. Его глаза сияли счастьем.

— Ты была права, — выдал он, влетая ко мне. — Желания на самом деле сбываются!

— Конечно, — начала, упорно соображая вспоминать что же там конкретно я про это говорила. — Если очень сильно захотеть, то можно и горы свернуть.

— К чему мне горы, — ошеломленно проговорил мальчик, расхаживая взад-вперед. — Папа меня любит. А ты чего это тут?

— Да так, огонь силой мысли разжигаю, — буркнула, с сомнением взирая на камин.

— Ого. А я так не умею, — поразился Кэрон.

В его глазах читался безграничный восторг, вот только это был сарказм от бессилия.

— Да я-то, собственно говоря, тоже.

— Я вот так могу, — он присел на корточки напротив камина и подул на одно из поленьев, а затем бросил его к другим. Небольшой огонек с него перебросился на другие. Язычки пламени зализали дерево, а я старалась выпученные глаза вернуть на место.

— Так, о чем это мы? — прошептала, все еще не в силах поверить, как ребенок способен на такое.

— Папа меня любит!

— Конечно, как же могло быть иначе? Ты ведь такой взрослый и смышленый. Тебя невозможно не полюбить.

— А ты тоже меня любишь? — спросил он с надеждой в голосе.

Я не могла его разочаровать, да и говорила от души.

— Я уже люблю тебя, а ведь мы знакомы совсем немного. Но замуж я за тебя не пойду.

Кэрон рассмеялся.

— Да нет, ты старая уже для меня. Но я хочу, чтобы ты вышла за моего папу.

О! Отличная идея, разве что оставалось спросить меня и самого папу об этом.