Глава 7

Максим Первое, когда понимаю, что выхожу в сторону цивилизации – это отдаленные неразличимые крики. Какая-то перекличка в ночном лесу? Да, какая разница? Главное, к людям вышел. А то уже стали одолевать сомнения. Иду, иду, а лес не кончается. Думал, заблудился. Ладно я. Уж как-нибудь до утра протяну, а там посветлее будет. Легче найти выход. А вот ребенку нужно срочно в тепло. С ним остаться на всю ночь в лесу обернется катастрофой. Корректирую свой путь на далекие крики. До этого шел немного в сторону. Даже если там не населенный пункт, то люди подскажут, куда идти. Да, и с девочкой помогут. У меня нет своих детей, нет опыта общения с ними. Как с ними разговаривать и как вести себя не знаю. Что им требуется, тоже. Додумался только до того, чтобы не давать Ане уснуть. Постоянно что-то спрашивал по дороге. Сейчас, после встречи с «чудищем», она немного взбодрилась. И ее уже так сильно не тянет в сон. А может и чай помог. По мере приближения, в стороне откуда доносятся голоса, замечаю мелькание огней. Сначала один, потом второй, дальше сразу несколько. Они словно выстроились в линию в долг леса. Так делают, когда кого-то ищут. Прочесывают лес. В подтверждении моих мыслей удается различить один из криков. «А-аня-а-а!» Так это же мою находку зовут! Спешу навстречу. – Тебя уже ищут, – сообщаю девочке. Та не реагирует. – Эй! – тормошу ее. Все-таки уснула. Прозевал момент. Только ведь, крутила головой. – Давай, Анечка, просыпайся, – продолжаю тормошить на ходу. – Мы почти пришли. Облегченно выдыхаю, когда девочка приходит в движение. Со всех сторон все отчетливее слышу, как кричат Аню. Впереди показываются силуэты людей. Меня подсвечивают фонарем. Чуть не ослепляют. Приходится прищуриваться и отворачиваться. А потом вижу, как на меня несется какая-то девушка. – Аня! Анюта! – кричит срывающимся охрипшим голосом. Лицо ее мокрое от слез. Такое узнаваемое лицо, несмотря на обстоятельства. – Аня! Анечка! Женские руки обхватывают ребенка, начинаю покрывать его поцелуями. Девушка что-то ласково приговаривает и в то же время молит ребенка о прощении. Она вообще не обращает внимание на окружающих. – Спасибо большое, – рядом останавливается другая женщина. – Как с плеч гора! Нашлась наша пропажа. Где хоть ее нашел? Я как-то отстраненно отвечаю, указывая себе за спину пальцем, мол, там. А сам продолжаю смотреть на зареванную девушку и маленькую улыбающуюся девочку в ее руках. – Марина? – спрашиваю ее. Марина Трещат горящие дрова в печке. За окном завывает ветер, летят хлопья снега. Давно такого снегопада не было в Новогоднюю ночь. Сидим за столом. Держу на коленях Анюту. Не хочу отпускать. Больше никогда ее одну не оставлю. – Мама, он правда Дед Мороз! Он волшебный! – продолжает уверять меня дочка. – Он, знаешь, мандарином чудище прогнал! Ух, какое страшное и большое! Она выпучивает глаза, а руками изображает загребущие ковшы. Чуть не сбивает со стола чашку с чаем. Даже не верится, что совсем недавно казалось, что потеряла ее навсегда. – Чудище? – переспрашиваю я, бросая взгляд на Максима. Он все так же красив и притягивает взгляд. За время пока я его не видела, мужчина не изменился. Только стал выглядеть еще более солидно. А чувства к нему у меня так и не исчезли. Мыслями часто возвращаюсь к нему, к тому времени, когда были вместе… – Там не понятно, что было, – усмехается он, продолжая рассматривать меня. – Может лиса. Только глаза в темноте торчали. Я мандарином, что замерз до состояния ледышки, ей в нос зарядил. Нос у собак чувствительное место. Думаю, у тех же лис тоже. В то, что Максим передо мной, тоже не верится. Мне, вообще, все происходящее кажется каким-то чудом. Новогодним, наверное. Этот мужчина уже дважды дарит самое ценное, что у меня есть. Мою Анюту. Как же я благодарна ему за спасение дочки, слов нет. Неужели, он правду говорит? Он приехал сюда ради меня? Хотел встретиться? Поехал не по основной дороге, а свернул через поле? По таким-то сугробам? Поэтому застрял, пошел пешком через лес и случайно наткнулся на Анюту, которая пошла икать папу? Чудо. По другому не назвать. Да, и не придумывает он. По какой еще причине он мог оказаться в лесу недалеко от нашей деревни. Что ему еще в этих краях делать? Получается, Максим правда приехал ко мне. Удивительно. Там, в Москве на него столько девиц красивых вешалось… А я ему так и не позвонила и не написала о НАШЕМ ребенке. – И все-таки, – мой голос уже не такой осипший. Теплый чай и минуты спокойствия дома помогли, – почему ты приехал? – Мам?! Ну, ты че? Он же приехал помогать нашего папу искать! – жестикулирует Анюта. – Я же письмо писала! Вот! Тычет мне этим самым письмом, после прочтения которого у меня чуть сердце не остановилось. Когда мы только возвращались домой, он уже сказал цель приезда. Дочка этого не слышала. Объясняла бегающему вокруг нас Даниле, как победить лесное страшилище. – Я уже сказал, – спокойно произносит Максим в ответ на вопрос. – Давно тебя искал. Ты, будто специально спряталась и следы замела. Наконец, нашел и приехал. Анюта непонимающе переводит взгляд туда-обратно. – Не специально, – смущаюсь. – Так получилось. Глаза мужчины внимательно осматривают меня, дочку. И в них не вижу ни претензии, ни укора. Только заинтересованность и теплота. Иногда мне кажется, что я ошиблась. Может, нужно было не уходить тогда? Остаться? Помню, что сказала Света, когда первый раз рассказала свою историю. – Ну, и дура. Чего уехала? Бороться нужно за своего мужчину, если его любишь, – сказала она. – Тем более, если любит. Если сомневаешься в этом или не любит, заставить любить. А лохудрам, что на него вешаются, волосы повыдергивать. Права ли Света или нет, не знаю. Но я не такая боевая, как она. Да, и чего о прошлом? Вышло все так, как вышло. Что уж теперь… Интересно, а Максим понял, что Анюта его дочь? По поведению кажется, будто понял. – Мам, вы о чем? – спрашивает меня дочка. Не отвечаю ей. Смотрю в глаза Максиму. – Для чего искал? – Чтобы забрать, – взгляд не отводит. Столько лет прошло, а он меня не забыл. Ищет. Хочет забрать. Мне раньше все завидовали. Я и сама считала удачей, что такой мужчина обратил на меня внимание. И стал за мной ухаживать. После ссоры карточный домик розовой мечты рухнул. Не могла забыть его, страдала. Оказывается, он тоже? – А сейчас? – интересуюсь у него. – Готов забрать? – А что изменилось? – выгибает бровь. – Тебя ничего не смущает? – взглядом показываю на дочку. – Совершенно ничего, – улыбается Максим. – Когда увидел тебя сегодня, когда осознал… Мужчина немного молчит. – Понял, что точно не уеду без вас. Сердечко пропускает удар. Из глаза готова скатиться предательская слеза. Еле сдерживаю ее. Не могу поверить в такое. Волшебства же не бывает? Или в Новой год может? – Ни-че-го не понимаю, – звонко выговаривает Анюта, выделяя первое слово слогами, чтобы подчеркнуть, насколько ей ничего не понятно в нашем разговоре. – Дед Мороз, ешь салаты! Тебе силы нужны. – Ем, ем, – усмехается Максим. – Очень вкусные салаты у твоей мамы. Особенно оливье. А холодец, вообще, песня. Я вижу, что его глаза светятся, когда смотрит на нашу дочку. Уверяюсь, он все понял… – Бее-е! – тут же кривляется Анюта. Слово «холодец» для нее – особый триггер. Покривлявшись она спрашивает: – А когда папу пойдем искать? – Не надо папу искать, – кладу ладно на ее головку, глажу. – Почему? – чуть ли не обижено спрашивает она. Тянет губки. – Потому что ты его уже нашла, – улыбаюсь я. Тихо добавляю: – Или он тебя. После моих слов Анюта изображает удивленного совенка. Глазища распахнула, лицо вытянула. Хлоп-хлоп ресницами. И давай резко и по-театральному поворачивать голову то в мою сторону, то на Максима. – В смысле?! – губы ребенка трогает неуверенная и глупая улыбка. Дети чувствительны. Дочка чувствует по общему настроению, и по какому-нибудь еще чувству, наитию, интуиции или еще чему, что пора радоваться. Но пока не до конца понимает почему. Я переглядываюсь с Максимом. Такой его теплый и любящий взгляд я мечтала увидеть с самого момента нашего расставания. – Анют, – пытаюсь подобрать слова. Я сильно расчувствовалась. Эмоциональные качели за последние несколько часов раскрутились центрифугой. Мне тяжело говорить. – Это не Дед Мороз. Это и есть твой папа. Волшебство случилось. Слезу, как я ни старалась, не удерживаю. Она скатывается по моей щеке. А когда вижу зарождающееся неподдельное счастье на лице дочки, не могу сдержать и остальные. – ПАПА! – радостный звонкий крик, наверно, доходит даже до края улицы.