Глава 17

О, после моего вопроса-утверждения память разом к ней вернулась. Взгляд Ксюхи махом темнеет и вспыхивает узнаванием, а ещё возмущением. – Это наглая ложь! Я не храплю! – рычит эта тигрица, моментально вспыхивая. – Ну, не знаю, – вроде как в задумчивости тяну я. – Судя по звукам, которые ты издавала, Лапуля, это самый настоящий храп. Но ты не переживай, меня он нисколько не смущает. – Врёшь ты всё, – фыркает девушка, укладывая голову мне на грудь. – Сколько времени? Кидаю взгляд на часы, которые висят над камином. – Почти одиннадцать, – отвечаю на вопрос и начинаю нагло мацать её за попку, подтягивая тело девушки выше. – Предлагаю до Нового года ещё разок произвести обмен нашими жидкостями, – прям в нетерпении жду реакцию Ксюхи, уверенный, что мои пошлые и грубые слова она не оставит без внимания. Она поднимает голову и с возмущением и с некоторой долей шока смотрит на меня. Ну, не всегда же только тебе, Лапуля, вводить меня в охреневшее состояние. Побудь немного и ты на моём месте. – Ты в курсе, что после таких слов единственное, что хочется– это утопить тебя в некой жидкости, которая называется гов… Затыкаю ей рот страстным поцелуем, который перерастает в то, что я и хотел. Наш второй раз проходит уже не так быстро и дико. Уже не хочется никуда спешить. Хочется изучить её тело и реакции на мои прикосновения и поцелуи более… м-м-м… детально и обстоятельно. Самое интересное, что второй раз ничуть не уступает первому по кайфу. Между нами так и продолжает искрить и гореть. Мой аппетит ничуть не уменьшается даже после второго захода. Прям наваждение какое-то. К тому моменту, когда мы заканчиваем, бедный диван не только скрипит, но, кажется, и трещит. – Уже без двадцати двенадцать, – сообщаю Ксюхе, которая находится в позе наездницы. Она нависает надо мной, упираясь ладошками в обивку дивана по обе стороны от моей головы и тяжело дыша. Её пряди бархатных волос задевают моё лицо. От их прикосновения я довольно жмурюсь. – Если хочешь встретить…Новый год по… правилам – одетой и за столом, пора… м-м-м… подниматься, – лениво зацеловываю её розовые нежные соски, которые мельтешат у меня перед глазами.–Но я предлагаю вспомнить одну мудрую мысль и самое главное – последовать ей. – Какую? – сипло интересуется Ксюха, выгибаясь в спине и открывая глаза, которые до этого момента были зажмурены. Взгляд томный, расфокусированный. – Как встретишь Новый год, так его и проведёшь, – чуть ли не мурлычу, жирно так намекая о своих намерениях на наши отношения. Судя по взгляду девушки, намёк она не поняла. Да и её слова это только подтверждают. – Не-е-е… – тянет лениво Ксюха, сползая с меня и садясь на краешек дивана. – Хочу всё-таки по старинке: написать желание на бумажке, сжечь её, бросить в бокал с шампанским и успеть выпить, пока бьют куранты. Эх, вот что за тараканы у женщин в мозгах, которые следуют этой бредовой традиции? Неужели они реально верят, что подобная херня сработает? Само собой, вслух я это не произношу. Нахрена мне драконить эту тигрицу, которая только успокоилась. С наслаждением наблюдаю за Ксюхой, которая встаёт и начинает собирать по всей комнате нашу одежду, совершенно не стесняясь своей наготы. Я сытый, довольный, поэтому решаю, скажем так, уважить девушку. Ну, хочет она схомячить кусок бумаги, кто я такой, чтобы препятствовать ей в этом. Мы довольно быстро одеваемся, так как времени реально в обрез. Она, отыскав пульт, врубает липездрический телик, который сиротливо стоит где-то в углу комнаты на низком комоде. Из телика вещает президент, поздравляя свой народ. Пока Ксюха носится по дому в поисках бумажки и ручки, я притаскиваю с кухни ещё один фужер и бутыль шампанского, найденный мной в холодильнике. Заодно захватываю коробок спичек. Возвращаясь в комнату, слышу бой курантов из телека. С усмешкой наблюдаю за девушкой, сидящей уже за столом и быстро-быстро пишущей что-то на малюсеньком клочочке бумаги. Она настолько погружена в своё дело, что даже высовывает кончик языка от усердия, постоянно заправляя прядь волос за ухо, которая так и норовит упасть ей на лицо. Забавно, но я прям умиляюсь от представшей перед глазами картины. В шоке от самого себя только качаю головой и, подойдя к столу, быстро открываю игристое, разливая его по бокалам. Плюхаюсь на стул. Чиркая спичкой, подношу её поближе к Ксюхе, которая закончила уже писать свой опус. В молчании мы смотрим, как прогорает бумага. Остаётся ударов пятнадцать, когда девушка, шипя от боли в немного всё-таки обожженных пальцев, кидает остатки паленой бумажки в свой бокал. – С Новым годом, Лапуль, – говорю ей, протягивая руку с наполненным фужером в её сторону. Мы чокаемся. По комнате достаточно громко звучит хрустальный звон. – С новым счастьем. – Тебя тоже, Айс, – на губах девушки впервые за весь вечер я вижу немного смущённую и тёплую улыбку. Уже на последних ударах мы выпиваем шампанское до дна, смотря пристально друг другу в глаза. – Что загадала? – интересуюсь у Ксюхи, когда мы ставим пустые фужеры на стол. – С ума сошёл?! – на полном серьёзе возмущается девушка. – Никому нельзя говорить, что загадываешь. Иначе не сбудется. Так. Все традиции соблюдены, пора приступать к объяснялкам. Ну, не зря же я ей счастья пожелал. Сейчас буду популярно объяснять, кого именно я имел в виду под этим самым «счастьем».