Глава 4. Это вам не шуточки!

Может, она и правда, не Фрейя, но совершенно точно – валькирия! Всё же получить в свои руки саму богиню, чей Глас Созывает Павших, было бы боязно. И явно чересчур. А валькирия Вера Кот – вполне была Олафу по плечу. И по плечо. Такая вся нежненькая, вкусно пахнущая, но с боевым характером, как и положено деве-воительнице. Как глянет-глянет, так сердце в пятки. А сама тоненькая как тростиночка. И ходить не привычная. Валькирии, они, понятно, больше по крылатым коням. Наряд у неё для пешего перемещения неподходящий, хоть и удивительный. Олаф одежды из таких мягких шкур ни разу в своей жизни не видовал. Мягенькая, гладенькая, будто не шубку гладишь, а саму девушку. Да и девушка не каждая на ощупь такая приятная. Длинная только шубка-то. Не по горам в такой скакать. И сапоги чу́дные, каких в Хильдисхофе никто не шивал и не нашивал. Олаф как ни приглядывался, так и не понял, из чего подошвы сделаны. Из дерева? Уж слишком гладенькие. И гнутся. И по ноге сидят, как влитые. Эх, ему бы такие! Сразу видно: из самого Ванахейма! А то и Асгарда! Потому что только богам такое по силам. А какие у неё ушки! М-м-м-м! К тому времени, когда Олаф со своей находкой вернулся в поселение, Фрейр, миролюбивый братец воинственной Фрейи, загнал пугливое солнце за горизонт, и короткий день подошёл к концу. По этой причине появление валькирии прошло в Хильдисхофе незамеченным. Олаф предвкушал, как это событие будет обсуждаться завтра. А сегодня вместе со своей замёрзшей, голодной и усталой ношей он направлялся прямиком в дом Хройдгерда Зоркого, откуда Олафа отправили отбывать повинность. Как он и предполагал, вся шайка старейшин была в сборе, ибо когда ещё выпадет такой повод собраться и повеселиться, как на День рождения Фрейи? – Доброго зравьеца, уважаемые! – ввалился Олаф в обеденную залу, сгружая на пол свою ношу и снимая шапку. Ноша, хоть и постукивала зубами, но на ногах стояла. В одно мгновение гомон за столом стих. Хозяин дома медленно поднялся и сверкнул очами: – Это что?! – Это Вера! – бодро доложился Олаф. Давненько он так не веселился, как сейчас. Целых три дня. – Вы меня за чем в Горный Хёрг посылали? За верой. Я вам её и принёс. Вот. Вера Кот. – Может, всё же кошка?.. – нетвёрдо уточнил Эрик Гордый, прежний форинг. – Вы ещё спросите, есть ли у неё хвост, – не удержался Олаф. – А есть?.. – тоже не удержался Бьёрн, который впился взглядом в валькирию, как голодный пёс – в кость. – Давайте уже закончим с этими оскорблениями в адрес моей фамилии! – подала голос сама Вера Кот и тоже сняла шапку. И тут оказалось, что уши, которые были на шапке – не её уши! С другой стороны, понятно, что рога на викинговом шлеме тоже не викинга рога. Хотя тут как повезёт. А вот у валькирии пушистые кошачьи уши смотрелись на шапке уж больно гармонично. – О, ушки! – умилилась валькирия, будет впервые их узрев, но быстро вернула себе облик небесной воительницы: – Я хочу есть, и отправьте меня домой! – В Вальгаллу?.. – уточнил Хройдгерд, потому что остальные говорить были не в состоянии. Это Олаф немного к Вере Кот пообвыкся. – Вы сейчас сами в свою Вальгаллу отправитесь! Над притихшим столом сгустилась гробовая тишина. Не он один опознал в Вере валькирию. И хоть каждый викинг с рождения знал, что участь его предрешена, всё же все надеялись в Чертоги Вечности чуть позже. Дальше Вера Кот, которая наконец согрелась, распахнула свою шубку и сняла её. И тишина в зале стала ещё тише, хотя Олаф уже думал, что тише некуда. Под шубкой валькирия оказалась без платья. Не без одежды вообще – такого старички Хильдисхофа бы не пережили. Но и так кое-кто схватился за сердце. Валькирия была в штанах, которые ничего не скрывали. Только обрисовывали. Хвоста у неё точно не было. Или он был съёмным, как уши. Теплая рубаха тоже сильно отличалась от привычных бесформенных. Она прекрасно подчеркивала скромные, но красивые окружности. В полной тишине Вера Кот огляделась и, видимо, не найдя нужное, сунула свою шубку с шапкой в руки Олафу. – Где здесь можно помыть руки? – спросила она, и половина старейшин – те из них, кто устойчиво стоял на ногах, и даже те, кто не очень, вскочили со своих мест. Хройдгерд Зоркий на правах хозяина поднял руку, указуя, что воду для омовения принесёт он. Гости сели, не в праве лишать хозяина высокой чести. Хройдгерд, одернув рубаху под поясом, втянул живот, за его счет надув грудь, и важно прошествовал в сторону двери, у которой стояли новопришедшие. Предполагалось, что Хройдгерд принесет кувшин и чашу в обеденную залу, но Вера Кот увязалась за ним. Стоило им скрыться из виду, как Бьёрн выскользнул из-за стола и, опираясь на клюку, и двинулся следом. Выглянув за дверь и убедившись, что гостьи и хозяина поблизости нет, он прошипел на ухо Олафу: – Что это за шуточки?! – Это не шуточки, – возразил Олаф. – Я же обещал, что больше не буду шутить! – Лучше бы шутил, – недовольно буркнул бывший ярл. – Где ты её нашёл, Олух Рыжий? – Бьёрн отвесил не сильного, но обидного леща. – Сама мне в руки упала. – Олаф продемонстрировал, как её ловил. – А откуда она? Олаф неопределённо качнул головой в бок и указал пальцем в потолок: – Сверху! – Зачем она туда только забралась?! Ответа на этот вопрос у Олафа не было. Но из-за двери послышались шаги, и Бьёрн счел самым разумным пройти на своё место. Вера Кот выглядела довольной – пожалуй, впервые с момента их встречи – исключая короткий миг её знакомства с ушками на шапке. Она прошла к столу, где ей расчистили место на скамье. Олаф же стоял, как истукан, с теплой валькириевой одеждой, которая без хозяйки почему-то сразу утратила часть своей привлекательности. По-хорошему, Олафу не было места за столом старейшин – не заслужил пока. Но кто принёс им валькирию? Олаф. Кто лучше всех её знает? Олаф, потому что остальные вообще ничего не знают. Поэтому он положил почти невесомую по сравнению с его зимним плащом шубку на сундук в углу и протиснулся на лавку рядом с Бьёрном, который будто невзначай перед тем сдвинулся в сторону. Перед Верой Кот поставили дощечку для мяса. Жертвенного кабанчика в пиве ей не досталось, но на столе оставалась были изрядно отведанная старцами рыба, мясо (от молодой козочки, принесённой в дар Олафом, между прочим), печеная брюква и лепешки. – А вилку и нож? – спросила валькирия, и Олаф быстро подал ей свой. Если ему дали посидеть за столом, не значит, что позволили с него что-то есть. Хотя хотелось. Нож он сам ковал, и точил потом, и рукоять украшал. Хороший вышел книф. Сейчас он бы лучше сделал, но этот тоже был неплох. Что такое загадочная «вилка», никто не знал, но гостье подали ложку. С сомнением её оглядев, Вера взяла себе с общего блюда кусок мяса (Олаф сглотнул голодную слюну) и, придерживая его ложкой, с удивительным изяществом нарезала на тонкие кусочки. Убедившись, что валькирия оказала честь разделить с ними пищу, старейшины вернулись к еде. Молча. – Так когда я буду дома? – словно между делом обронила Вера Кот. Бьёрн Неистовый ответил самым честным из неприятных для валькирии ответов: – Не знаем. А неприятными были все без исключения. Хотя бы потому, что никто не знал, где находится её дом. – Хотела бы напомнить, что похищение человека группой лиц по предварительному сговору, статья сто двадцать шесть, пункт два «а» Укаэрэф, наказывается лишением свободы от пяти до двенадцати лет, – поставила она присутствующих перед фактом, хотя кто такой этот загадочный «Укаэрэф» Олаф даже близко не представлял. – Незаконное лишение человека свободы группой лиц по предварительному сговору, статья сто двадцать семь, пункт два «а» Укаэрэф наказывается лишением свободы на срок от трёх до пяти лет, – продолжила вещать валькирия. – Так что рекомендую отпустить меня домой или задуматься над будущим, которое может оказаться очень печальным. Олаф почувствовал, каким печальным в один момент стало его личное будущее. Потому что одно дело – привести в поселение валькирию. И совсем другое – валькирию, которая пророчит всем беды и несчастья в виде лишения свободы. – Ты свободна, Вера Кот! Ты можешь уйти! – Ощущая, как над ним сгущаются тучи, Олаф жизнеутверждающе заговорил и тут же захлопнул рот руками под гневными взглядами старейшин. Если ему разрешили сесть с ними за стол, не значит, что позволили подать голос. – Вот спасибо, добрый человек! Лица старейшин на этих словах валькирии расслабились, но Олаф-то уже знал, что когда она говорит таким тоном, дальше следует что-то неприятное. – Я сегодня находилась на всю неделю! Как вообще отсюда выбираются? Вертолетом? Телефоном можно воспользоваться? – Вера Кот продолжала сыпать непонятными словами, и единственное, что сейчас утешало Олафа – что он был не единственным, кто их не знал. Но все с умным видом кивали. – Телефон, говорю, дайте. Мне своих нужно предупредить. А то тревогу поднимут, искать начнут. С Полицией. И Эмчеэс. Судя по тону, это были очень страшные ётуны. Особенно Эмчеэс. Почти как Укаэрэф, только тот сурово наказывал виновных. А Полиция и Эмчеэс, кажется, могли и невиновным отвесить. – Чего ей надо? – шепотом спросил Бьёрн у Олафа. – Не знаю, но мой браслет забрала, – так же еле слышно ответил тот. – Мы дадим тебе лучшие шкуры, овец и золота иноземного, – осторожно предложил бывший ярл на правах некогда обладавшего наибольшей властью. – Да блин я не собираюсь играть в ваши дурацкие игры!!! Я хочу домой! Вера Кот стукнула кулаком по столу. Подпрыгнула её дощечка для еды. Подскочили на ней кусочки мяса. Звякнули друг о друга чарки. Бьёрн с угрозой во взгляде посмотрел на Олафа. – Унеси её назад, откуда принёс, – заявил он. – Пусть она идёт туда, откуда пришла. – Я ниоткуда не приходила! – возмутилась Вера. – Я сидела за столом. И в следующий момент оказалась в вашей пещере. – Это Горный Хёрг, – поправил её Эрик. – Да поняла, что не долинный, – огрызнулась Вера. – Отнеси её назад и оставь там. Пусть Фрейя сама о ней позаботится! – с угрозой в голосе произнёс Бьёрн, а он, между прочим, уже пять лет как не ярл! – Ну знаете! – Вера Кот встала в ярости. – А если она там погибнет? – возмутился Олаф. – Она, между прочим, Кот! А кот – любимое животное Фрейи! Что, если она – то испытание, которое мы должны пройти? – Ты, ты должен пройти!!! – заголосил Бьёрн. – Вот и проходи! Вместе с Верой Кот! Видимо, Фрейя отправила её тебе в наказание, Олух Рыжий. И не надо перекладывать его на наши плечи! Вот это слышать было обидно. Олафа, который считал, что ему невероятно повезло, в одно мгновение мгновение спустили с небес на землю. Ещё и обозвали перед валькирией. За окнами, несмотря на позднее время, послышалось «крух-крох-крух-крух» снежной совы и её тоскливое «а-а-а-а-а-у!». Только теперь до Олафа дошло, что богиня действительно на него обиделась. И вину придётся искупать. А при чем здесь Вера Кот, ему ещё только предстояло выяснить.