Глава 30

— А может вы все-таки, для разнообразия, оповестите меня о своих планах и объясните, что вы задумали?

— Риа, успокойся!

— Это мне успокоиться?! Мне?! Как я вашего сына защищать буду?! Что я должна сделать?! На две части разделиться?! Вы понимаете, что по правилам состазяний каждый сам за себя, вернее, открыто защищать другого члена команды запрещено?! Плюс во втором этапе "все против всех"! Как я буду вашего сына защищать?! Как?! — кричала я на проекцию Трайванна Рохха, мечтая оторвать ему хвост, — Если я буду это делать, меня просто дисквалифицируют и вашему сыну будет грозить реальная опасность, поймите. Тут не в моем упрямстве дело, — сказала я уже мягче, — он же у вас один! Зачем так рисковать жизнью наследника?

— Ладно, я тебя понял, Риа! Он будет исключен из списка. Прими успокоительное и отоспись! — рявкнул рыб, а я облегченно сползла по белой стенке, смотря на ошарашенного Дариуса напротив. Мы были в его каюте.

— Что? — спросила я крайне недовольно.

— Бесстрашная миал! — хмыкнул он, подойдя ко мне и помогая подняться на ноги. Аккуратно обойдя меня, он прижался ко мне со спины и крепко прижал к себе, целомудренно поместив свои руки у меня под грудью. Впрочем, остальные действия целомудренными не были: после того, как я доверчиво подставила ему шею, видоизменив броню так, чтобы она была полностью открыта, почувствовала, как он лёгкими невесомыми поцелуями спустился на нее и начал умело играть на контрасте оголенной и закрытой кожи. Прикрыв глаза, я позволила мареву желания проникнуть в мой разум и полностью заполнить его, чтобы ни о чем больше не думать… — Не боишься, что по твоей головке прилетит ответ от хаил Рохха?

— Голова у меня крепкая, так что выдержит все, — голос стал ниже и более томным. Медленно вдохнула и положила ему руки на его собственные, поглаживая их своими пальцами.

— Как думаешь, а тело выдержит мой напор или стоит подождать какое-то время? — хрипло выдохнул он, всё ещё скользя губами по шее.

— Выдержит, но если что, я готова к любому исходу, даже обмороку, — пошутила я, понимая, что сознание медленно уплывает, уступая место похоти.

— Тогда включи повышенную чувствительность на броне…

— А тут и такое есть? — я смогла даже хихикнуть, а потом немного посерьезнела, все же включив этот режим. Его руки моментально стали чувствоваться слишком сильно даже для оголенной кожи, будто тело стало одним сплошным нервным окончанием. Его ладони оживились: одна, все так же накрытая моей, поехала вверх, вызывая табун мурашек на всем теле, а вторая, все также вскупе с моей, поехала вниз, к бёдрам… — Дариус, эта броня… Она стоит больше 7 миллионов… Откуда такие деньги? — последние слова я произнесла уже шепотом, голос подвёл меня.

— Семь с половиной, если быть точным. А вообще, у меня таких аж две — твоя и моя… — я спиной почувствовала, как меняется его броня на более тонкую (вот же…) и невольно вздрогнула от его мышц, что невероятно сильно чувствовались сквозь тонкую преграду. Вжав меня ещё сильнее в свое тело, он позволил мне прочувствовать и все его желание своими ягодицами, — я управляю Академией, где несколько тысяч учеников, треть из которых полные идиоты и регулярно оказывают Академии посильную денежную помощь. Так что это примерно мой годовой доход. Следующий вопрос будет про то, почему я не выкупил свою жизнь, да? Не захотел. Потому что знаю, что меня уничтожат, стоит мне легализоваться. На меня давно зуб точили, впрочем, как и на твоего отца… Поэтому мне дико нравится, как я живу сейчас. И я ничего не хочу менять… — его рука нагло скользнула между ног, заставив меня застонать и выгнуться в его руках до хруста.

— Дар… — стон снова сорвался с губ, сопровождая движения его ладони по моей промежности, — как меня бесит эта власть…

— Какая власть? — вкрадчиво поинтересовался он, прикусив мочку моего уха и оттянув зубами, — А, ты про эту… власть? — он надавил средним пальцем на мой клитор, удивительным образом найдя его даже в таком положении, из-за чего я вновь застонала и впилась зубами в его шею, вовремя повернув голову, — А представь что будет, когда мы будем спать в одной спальне… Я же упертый, дождусь, когда ты согласишься на брак… И я буду иметь к тебе круглосуточный доступ…

— Ага, а спальня будет в зеркальных… Панелях, — хмыкнула я, представив, как это выглядело со стороны, изнывая от его рук. Удручал тот факт, что оргазм я в таком состоянии точно не получу, а вот напряжение между ног росло и грозило стать дискомфортным.

— Какие интересные пристрастия… — он резко надавил пальцами на чувствительную точку, заставив меня вскрикнуть.

— Дар, давай избавимся… от… — договорить я не смогла. Резко сжав мое горло, он ещё сильнее запрокинул мою голову, заставив растерянно хватать ртом воздух и при этом сходить с ума от его пальцев там, внизу.

— Брони, ты хотела сказать? Тебе же так хочется уже, чтобы я тебя поимел… Нееет, Санта… — протянул он, резко упав со мной на кровать; он был сверху и вдавливал меня в кровать, продолжая мучить своей рукой, — Ты же не понимаешь, как я хочу сейчас тебя слышать… Тебе не понять, что я чувствовал, думая, что ты умерла… Тебе не понять! — крикнул он мне на ухо, увеличив давление и темп до такой степени, что я всхлипнула и стала подмахивать ему бедрами, но мне все ещё было мало, — Тебе не понять! Я хочу тебя слышать и чувствовать, хочу, чтобы ты извивалась подо мной, кричала мое имя, умоляла меня… Санта! — он впился губами в мою шею, вырвав болезненный стон.

— Дар, я… Не выдержу… пожалуйста… — вцепилась ногтями в его руку, умоляя о пощаде.

— Тогда знай, что в следующий раз на тебе и живого места не будет. Ты даже ходить не сможешь, — в голосе явственно слышалась усмешка. После этого кольцо рук разжалось, позволив мне двигаться, но сил не было. Между ног саднило неудовлетворенное желание, дышать было тяжело, а в голове поселился прочный туман из похоти, — не можешь? Может помочь? Да, Санта? — он развернул меня к себе за плечо и талию; каждое прикосновение оказывалось невероятно чувствительным и приятным до боли, из-за чего я судорожно вдохнула. А потом мой взгляд упал на его прекрасное тело, обтянутое плотной черной тканью. Так и не дав мне ничего сказать, он поцеловал меня, без прелюдий ворвавшись в мой рот языком, заставив меня в очередной раз застонать. Кажется, я теперь понимаю выражение, когда после поцелуя говорят, что это был секс — настолько частыми и ритмичными были его движения в моем рту. Его руки все ещё хозяйничали на моем теле, посылая болезненные импульсы в каждую его частичку из-за действия этой треклятой брони. Кое-как послав импульс Веронике, я смогла снять эту дьявольскую защиту. Дышать сразу стало легче, а прикосновения перестали быть такими резкими и похотливыми, в них появилась нежность и томность, — быстро же ты сообразила, что надо сделать…

Усмехнувшись, я перекатилась вместе с Даром и села на его бедра в позе наездницы, промежностью касаясь его возбужденного члена. Показательно сняв небольшое колечко с безымянного пальца, которое, собственно, и было броней в собранном состоянии, я продемонстрировала его Дару.

— Запомни, Раш! — я облизнула губы, наблюдая за тем, как ситуация меняется в мою пользу. И пусть это иллюзия, которую он создал для меня в эту секунду, иллюзия власти над ним, она мне безумно нравилась, — ты единственный, кому я могу настолько доверять, чтобы раздеться полностью…

— Да? — протянул он с ехидной улыбкой на губах, положив мое кольцо на тумбу, — Ну что же, тогда предлагаю довериться друг другу окончательно, — теперь брони не было и на нем. Резко привстав, я схватила рукой его освободившийся член и направила в себя. Вошёл он легко, так как я была уже полностью мокрая и готовая. От столь приятного ощущения, когда он медленно распирал меня, скользил внутри, а я чувствовала каждую его венку или неровность, я почти что закричала.

— Моя девочка! — рыкнул саррос и, взяв меня под бедра, начал насаживать на себя, выбивая из меня яростные стоны, — Наконец-то, твою мать!

В этих движениях нельзя было найти нежность или грубость, лишь похоть, лишь комплиментарные феромоны, подкрепленные собственными чувствами и эмоциями, но этого вполне хватало нам обоим — изголодавшимся, за 10 лет, друг по другу, сушествам разных рас и разного возраста, с разным набором ДНК, но все это было неважно. Настоящей ценностью были взгляды, руки, пальцы, тела, что сплетались в едином порыве не столько из-за того, что они так друг другу подходят, сколько из-за того, что они к друг другу привыкли и знали, что и кому нужно, знали каждую эмоцию… Учитель и его ученица, на отлично сдавшая экзамен. А какой, — верности ли, или по боевым искусствам, — совершенно не важно…

Когда меня накрыл долгожданный оргазм, я просто отключилась, растворившись в этом странном тумане, сотканном из нежности, желания, любви и радости.

— Спи, девочка, — тихо шепнул он мне на ухо, прижав спиной к себе, — спи, любимая.

— Спокойной ночи, любимый, — тихо шепнула в ответ, мечтая навсегда остаться в этом раю.