Глава 18

Юля

– Вот это примерь, Юль.

Вчера пиар-агент Демьяна, Ленчик, в пух и прах раскритиковал простое серое платье, которое я собиралась надеть в ресторан на помолвку, и теперь вместе со мной ходит по модным бутикам. Недобро щурится, отвергая скромные наряды, скептически выгибает бровь и упорно изображает из себя фею-крестную, решившую превратить замарашку-Золушку в настоящую принцессу.

– Нет, Лень. Это явный перебор.

Внимательно изучив персиковое облако с рукавами-фонариками и длинным шлейфом, я возвращаю его обратно на вешалку и упрямо шагаю мимо стеллажей с рюшами, кружевом, стразами. От всего этого великолепия нещадно режет глаза, хочется кофе, хот-дог и на ручки. Ноги гудят от намотанных метров, и я почти решаюсь поставить вопрос ребром и отправить Парфенова в далекие дали, когда взгляд падает на изящный брючный костюм, спрятавшийся в самом углу.

Широкие брюки, завышенная талия, длинный пиджак. Глубокий темно-синий цвет. Ничего лишнего.

– То, что надо!

Вцепившись в находку, я едва не бегом припускаю в сторону примерочных и мысленно затыкаю уши, чтобы не слышать Ленькиных возражений. В кабинку влетаю так, словно за мной гонится одержимый маньяк или стадо бешеных собак, и торопливо задергиваю шторку.

– Я в домике.

Подмигиваю своему усталому отражению и уже не спеша переодеваюсь. Ткань приятно льнет к телу, подчеркивает все, что нужно, и скрадывает недостатки. Даже если Парфенов выразит свое категоричное «фи», я все равно куплю этот костюм.

– Ну, как?

Покрутившись перед зеркалом, я выныриваю из-за занавески и напарываюсь на восхищенное «вау». Вопреки моим прогнозам, медийщик одобрительно кивает и показывает большой палец.

– Здорово! Не забыла? Завтра в два часа в салоне.

– Помню.

Отмахнувшись от Леонида, я возвращаюсь в спасительную кабинку, а у самой поджилки трясутся. При мысли, что завтра придется предстать перед толпой любопытных людей, пришедших поглазеть на помолвку скандально известного депутата, начинает сосать под ложечкой.

Волнение не стихает и на следующее утро, а к назначенному времени и вовсе растет в геометрической прогрессии. Организм отказывается воспринимать грядущее действо, как фикцию, и выбрасывает в кровь лошадиную дозу адреналина.

Кажется, еще немного, и я упаду в обморок прямо на пороге пафосного заведения «Ля Руж».

– А вот и наша невеста.

Довольный, Парфенов подливает масла в огонь моего беспокойства и решительно подталкивает меня к девушке с фиолетовыми волосами и приличных размеров татуировкой-драконом на пол шеи.

– Лейла. Приятно познакомиться.

– Юля.

Смущенно блею я и с опаской усаживаюсь в крутящееся кресло. Боюсь, что на голове у меня соорудят какое-нибудь экстравагантное гнездо или организуют взрыв на макаронной фабрике, и не знаю, куда деть похолодевшие ладони.

– Чай? Кофе?

– Нет, спасибо.

Отказываюсь, подумав, что коричневое пятно на брюках – это не то, что мне сейчас нужно, и трусливо зажмуриваюсь, пока парикмахер втыкает плойку в розетку.

– Все хорошо, Юль. Можешь смотреть.

Посмеиваясь, Леня постукивает по моему плечу и соглашается выпить чашечку капучино, пока я осторожно открываю один глаз. Результат трудов Лейлы превосходит мои ожидания – крупные локоны мягкими волнами обрамляют лицо и красиво блестят. Так что я уже смелее открываю второй глаз и с облегчением выдыхаю.

– Так, Юля, на самом торжестве избегай провокационных вопросов. Если не знаешь, что говорить – улыбайся и молчи. Демьян тебя подстрахует.

Оседлав любимого конька, Парфенов с упоением принимается за инструктаж, а у меня руки нервно подрагивают, и желудок подпрыгивает к горлу. Я так сильно волновалась с самого утра, что не смогла осилить даже пол бутерброда.

– А целоваться на камеру не придется? – забыв о голоде, я выпаливаю внезапно пришедшую на ум глупость и густо краснею от твердого Ленькиного.

– Скажу целоваться – будете целоваться.

От обрушивающихся на меня картинок стайка бабочек испуганно взмывает вверх и щекочет живот. Кружится хаотично, мечется и никак не желает угомониться, пока я их не осаживаю. Аккумулирую девичью гордость, вспоминаю про независимость и кошусь на пиар-агента, прихлебывающего кофе, исподлобья.

– Леонид, – раздаю тоном строгой учительницы, поймавшей пятиклашку на списывании, и, кажется, мешаю визажисту заняться делом. – Мы так не договаривались.

Слишком активно жестикулирую и нервно ерзаю в кресле, осознавая, что не готова к подобному повороту событий.

– Расслабься. Я пошутил, Юль.

Выдержав поистине мхатовскую паузу, успокаивает меня Парфенов и улыбается, словно нашкодивший мальчишка, который получил разнос, но остался доволен шалостью.

Еще час в салоне «Ля Руж» проносится незаметно. Я погружаюсь в свои мысли, вспоминаю школьный выпускной и танцующего Демьяна и не замечаю, как на веки ложатся мерцающие перламутровые тени, щеки окрашивают румяна, а на губах появляется блеск.

Из зеркала на меня взирает немного встревоженная эффектная незнакомка с загадочным взглядом.

– Готово.

– Спасибо, девчонки. Идеально.

Оценив мой образ, Ленчик благодарит фей красоты и помогает надеть мне шубу. Галантно подставляет локоть, чтобы я могла на него опереться, и умудряется параллельно звонить Ларину.

– Да закончили мы, закончили. Не кипятись, – выслушивает эмоциональную тираду моего фальшивого жениха и иронично хмыкает. – Волнуется.

Выбор места, где должна пройти помолвка, конечно, меня потрясает. Ленька с Демьяном расстарались и арендовали ресторан на шестьдесят втором этаже известной стеклянной башни. От потрясающих видов захватывает дух, хочется незамедлительно прижаться носом к стеклу и любоваться открывающейся панорамой. Весь город как на ладони – высотки, Москва-река, улочки.

Приклеившись к полу, я стараюсь не думать, что на эти деньги можно было накормить пол голодающей Африки, но сомнения против воли лезут в голову. Я не привыкла к роскошным банкетам, не знаю половину собравшихся гостей и наверняка облажаюсь.

– Лень, а еще не поздно отсюда сбежать?

Поддавшись панике, я дергаю избавившегося от верхней одежды Ленчика за лацкан пиджака и намереваюсь круто развернуться на обутых по случаю туфлях на высокой шпильке. Правда, порыв затухает так же стремительно, как и рождается. Демьян обнаруживает наше с Парфеновым появление и решительно движется по проходу, отмахиваясь от пытающихся заговорить с ним приятелей.

Спокойный, как танк, умопомрачительный в белой рубашке и синих дизайнерских джинсах, он приклеивает к себе всеобщее внимание и заставляет системы в моем организме сбоить.

Я застываю. Обращаюсь в каменное изваяние и не могу пошевелиться до тех пор, пока Ларин не преодолевает разделяющие нас метры. Мучительно долго скользит по мне нечитаемым взглядом, а я все эти мгновения, растянувшиеся в вечность, гадаю, почему его изумрудные глаза превратились в антрацитовую бездну.

Или это играет со мной разгулявшееся воображение и приглушенный мягкий свет?

– Привет.

Кое-как справляюсь с охватывающей тело дрожью и не узнаю собственный голос. Он низкий, хриплый, дребезжащий. С намеком на что-то личное, доступное только нам двоим.

– Здравствуй, Юль. Ты очаровательна.

В отличие от меня, Ларин совсем не нервничает. Он по-хозяйски ловит мою ладонь и умело целует каждый палец, отчего жар затапливает каждую клеточку и становится трудно дышать. Воздух как-то странно циркулирует в легких, возвращается усмиренный тремор, мозги в очередной раз превращаются в густое желе.

Дезориентированная, я перестаю различать звуки, игнорирую вспышки фотоаппаратов, которые должны нас слепить, и полностью сосредотачиваюсь на смелых дразнящих прикосновениях.

Примеряю на себя образ желанной женщины, к ногам которой мужчина готов положить целый мир, и хотя бы один вечер не хочу думать о том, что все это – фальшь.

– Шикарный костюм. Проголодалась?

Убедившись, что я окончательно и бесповоротно растаяла, Демьян все-таки выпускает мою пылающую конечность. Правда, выдерживает без физического контакта не дольше пяти секунд и вскоре приобнимает меня за талию. Касается носом уха и явно испытывает удовольствие от того, что цветом я сравниваюсь с кроваво-красным маком.

– Не знаю.

Прислушавшись к собственным ощущениям, я неопределённо мотаю головой. Возможно, стоило бросить в рот что-нибудь существенное соленого крекера, но нервы все ещё продолжают убивать аппетит. Они скручиваются тугим комком за грудиной и запускают электрические импульсы там, где Демьян меня касается.

– Только не говори, что ты на диете! Здесь просто божественные десерты.

– Я и диета, Ларин? Серьезно? По-моему, ты меня с кем-то путаешь.

Я постепенно обретаю уверенность и теперь смеюсь звонко и искренне, окунаясь в нахлынувшие воспоминания. И в школе, и в универе, когда мы заскакивали после занятий в «Мак», я набирала полный поднос еды. Каким-то непостижимым образом уничтожала большую упаковку картошки фри с тремя сырными соусами, в два счета проглатывала огромный гамбургер и отправляла ухмыляющегося Демьяна за пирожком с вишней и стаканчиком мороженого. При этом умудрялась не поправляться и периодически вызывала приступы зависти у голодающих одногруппниц.

– Обожаю девушек, которые не считают лишние калории и могут съесть кусок пиццы ночью.

От незамысловатого комплимента стайка бабочек снова активизируется в животе, и я шагаю легко, словно парю над полом. Правда, в эйфории я пребываю не долго. Приземляюсь жестко на землю, сталкиваясь взглядом с бывшей Ларина.

Инесса расположилась за одним из дальних столиков, и мне до одури хочется ее выгнать, пусть она и не сделала ничего плохого. Она всего-навсего цедит из запотевшего стакана апельсиновый сок и о чем-то беседует с Алисой. Губы Ины накрашены привычной алой помадой, волосы собраны в причудливую высокую причёску. Ее лишенное грамма жира тело облепляет узкое синее платье, и я не могу не признать, что цвет индиго очень выгодно оттеняет ее светло-голубые глаза.

– Юль, ты побледнела. Все хорошо?

– Я в порядке.

Вру, конечно, прижимаясь всем корпусом к Демьяну, а через пару секунд его от меня оттесняет толпа однокурсников, и мне не приходится больше притворяться. В это мгновение я могу недовольно кривить губу, изрыгать мысленные проклятия и рисовать на лбу у Инессы воображаемую мишень.

– Юля, добрый вечер. Чудесно выглядишь.

Это Лебедев бесшумно подкрадывается ко мне со спины, пока я мысленно распиливаю Ину на две части, и не дает заскучать. Конкурент Ларина относится к той породе мужчин, на которых хочется смотреть и которым хочется подчиняться. Волевой подбородок, упрямые скулы и мудрость, застывшая на дне проницательных серых глаз.

Неизменная белоснежная рубашка облепляет широкие мощные плечи, букет ромашек, скромно ютившийся в его крупных руках, плавно перекочевывает ко мне, и вызывает на лице осторожную улыбку.

Я благодарна Никите за то, что обошелся без протокольного веника с меня ростом.

– Поздравляю с помолвкой.

– Спасибо.

Выдаю несмело, пока Лебедев сгребает меня в охапку, и думаю, что фотографии наших объятий непременно заполонят новостную ленту. Так уж положено у политиков – держать хорошую мину при плохой игре, имитировать дружбу с соперником, жонглировать обещаниями, словно разноцветными шариками.

– Выдыхай. У вас с Демьяном радостное событие, а ты едва не лопаешься от напряжения.

Отстранившись, Лебедев отступает на шаг и не спешит к жене и двум сыновьям, с аппетитом накинувшимся на закуски. Убедившись, что никто не слышит, он произносит негромко, но четко.

– Ревнуешь жениха? Зря. Его бывшая супруга в подметки тебе не годится.

– Но…? – прижав нежные цветы к груди, я с трудом ворочаю неповоротливым языком и не решаюсь спорить. Черное гадкое чувство, действительно, опутало меня прочной сетью.8c847c

– Как узнал? Да у тебя на лбу все написано. Выше нос, будущая Ларина. Демьяну с тобой повезло. Он не дурак, понимает.

Повергнув меня в состояние шока, Никита напоследок стискивает мой локоть и направляется к семье, я же прислушиваюсь к собственным ощущениям. Странно, но его слова вселяют уверенность и сбрасывают часть груза с плеч.

– Привет, мелкая! Когда ты успела повзрослеть?

– Какая ты у нас красавица, Люлька!

Следующими эстафету поздравлений перенимают братья. Сережка с Артемом по очереди целуют меня в щеку и дергают за бережно уложенные стилистом локоны, прямо как в детстве, отчего бусины слез застывают на ресницах. Немного неуклюжие, но такие трогательные, они желают мне женского счастья и требуют племянника, и я едва не расклеиваюсь от топящих меня эмоций.

Шмыгаю носом и смешно закусываю губу, чтобы не расплакаться. Скорее всего, напутствие от родителей я банально не вывезу и устрою посреди ресторана настоящую Ниагару.

– Здорова, парни! Я украду у вас Юлю, ладно?

По обыкновению, спасает Демьян. Пожав руки братьям, он по-хозяйски обнимает меня за плечи и ведет к столику, где сидят Ина с Алисой. Шепчет что-то ободряющее и окутывает каким-то домашним теплом.

– Потерпи немного. Отбудем официальную часть и свалим, как только Ленчик даст отмашку.

Мазнув губами по моему виску, Ларин выдвигает для меня стул, накладывает в тарелку канапе и греческий салат, наливает в стакан сок. Все это выходит у него, на удивление, гармонично и естественно. Как будто его жест – не тщательно выверенная стратегия и мой комфорт, на самом деле, много для него значит.

– Привет, малышка.

– Привет, Юля. Ты такая красивая. Как принцесса из сказки.

Восторженно щебечет Алиса, а я, растрогавшись, целую ее в макушку и, кажется, слышу скрежет идеальных Инкиных зубов. Несмотря на витающее в воздухе неудовольствие, Инесса старательно давит из себя улыбку, больше похожую на оскал, и что-то неразборчиво бормочет.

Наверное, это должен был быть комплимент моему костюму.

– Юлия и Демьян, поздравляю вас с помолвкой. Пусть этот серьезный шаг приведет вас к счастью и большой любви…

Кто-то из одногруппников Ларина берет слово и произносит длинную речь, на середине которой я благополучно теряюсь. Судорожно осушаю стакан с соком и сосредоточиваюсь на пальцах Демьяна, рисующих большие и маленькие круги на моей ладони. Маленькие искорки-разряды согревают кожу и позволяют вернуть баланс.

Дальше вечер течет без сучка и задоринки. Гости рядом с нами постоянно сменяются, засыпая нас разными пожеланиями – искренними, пафосными, витиеватыми. Кто-то даже умудряется притащить громоздкую статуэтку слона, вызывающую у меня ступор и недоумение.

– И куда мы денем это великолепие? – проводив взглядом дарителя – пожилого мужчину в темно-синем пиджаке, я спрашиваю у Демьяна веселым шепотом и через силу проглатываю рвущийся наружу смех.

– Передарим Парфенову, – лукаво сообщает Ларин и встает из-за стола, чтобы вместе с дочкой отправиться за сюрпризом, который они для меня приготовили.

Я же внутренне ощетиниваюсь по мере того, как удаляются Демьян с Алисой. В воображении навешиваю на себя металлическую кольчугу, нахлобучиваю шлем и вооружаюсь фантомным копьем.

Электричество заполняет разделяющее нас с Инессой пространство и угрожающе потрескивает, когда она пересаживается на свободный стул рядом со мной.

– А ты не такая идиотка, как я поначалу считала. Кольцо на палец заполучила. Похвально.

– Тебе что за дело, Ин? Твой поезд давно ушел.

Цежу сквозь зубы и глубоко выдыхаю.

– Ошибаешься, сладенькая. Я не для того бросила все за бугром, чтобы ты занимала мое место. Я верну мужа и дочь, а твоей ноги не будет на пороге нашей квартиры. Уяснила?

Ядовито выплевывает Инесса, отгораживаясь от фотографирующего нас паренька завесой из волос, я же скептически хмыкаю. Со стороны может показаться, что мы с бывшей женой Ларина любезно беседуем. В реальности я хочу вонзить ей вилку в бедро и посоветовать отправиться к чертям в ад.