Глава 16

4 января

Бэрримор, здоровый и счастливый, явился раньше, за полтора часа до назначенного времени. Он вручил Маргарите цветы и стоически встретил раздраженный взгляд Молоканова.

— Риточка, мне бы с тобой наедине поговорить, — запричитал он. — Это очень важно, поверь!

— Рома, у меня нет секретов от мужа, — вежливо отрезала Маргарита.

— Мужа? — взвился Бэрримор. — Когда ты успела замуж выйти?

— Вас не касается, — вставил Вова и пригвоздил противника суровым взглядом.

— А когда была свадьба? — не унимался Дворецкий.

— На днях, — хмыкнул Молоканов. — Только тебя пригласить забыли.

— Рита, я не верю! — взвыл Рома. — Ты не могла! Я собирался сделать тебе предложение.

— Мы с тобой даже не знаем друг друга, — удивилась Маргарита, а про себя подумала, что с Ромой Дворецким она училась пять лет в институте, а потом даже работала в музее. Но не знает об этом человеке ничего, да и знать не хочет. Другое дело — Молоканов. Несколько дней на море плюс чуть больше суток в новогодние праздники. И уже самый родной и близкий. Хотя еще позавчера в это время она думала, что пути назад нет, что никогда не простит Владимира Петровича. Топнула ногой и ушла, в глубине души проклиная себя за излишнюю гордость. Но прыткий Юлий нашел-таки дорогу к ее дому. Очаровал родителей и признал Саньку. Как же так получается? Может, действительно там, в небесной канцелярии, кто-то подбирает пары, как одинаковые кости маджонга?

— Почему ты по телефону не сказала о замужестве? Зачем велела приехать? — не унимался Бэрримор.

— Я тебе говорила! Но ты же сам… — охнула Маргарита, но Молоканов перебил ее.

— Может, попьешь чайку и отчалишь обратно в город? — рыкнул он Дворецкому.

— Нужен мне ваш чай! Подумаешь! — подскочил Роман и кинулся в прихожую.

— Цветы не забудь! — веселясь, крикнул вслед Молоканов.

Бэрримор остановился в нерешительности. Вроде и забрать неудобно, и оставлять ни к чему.

— А действительно, Рома, — подхватила Рита. — Подаришь кому-нибудь!

Она вынула из вазы букетик чахлых роз и протянула коллеге.

— Забирай, пусть найдется девушка, любящая тебя всем сердцем, — пожелала она странному гостю.

Бэрримор в сердцах выхватил цветы и быстро выскочил из дома. Маргарита вернулась на кухню и тут же оказалась в объятиях Молоканова.

— Он свататься приходил, а мы его в грабители записали, — хмыкнула она. Владимир Петрович накрутил на палец тугой локон и слегка коснулся губами Ритиного лба.

— Завидный женишок, — рассмеялся он. — Упустила ты свою судьбу, Ритуля!

— Нет, — резко мотнула головой Маргарита, обхватывая Вову и прижимаясь к нему. — Тебя я крепко держу и не упущу. — Она задумалась на минуту и заметила печально: — Зато теперь мы точно знаем, что золотую лаврушку украла Даша. В голове не укладывается!

Молоканов нежно погладил любимую по спине и прошептал на ухо:

— Не переживай. Она не стоит твоего беспокойства.

Вова почувствовал, как в заднем кармане завибрировал, а потом зазвонил сотовый.

— Да, — раздраженно рявкнул он.

— Я вызвал уборщицу в офис, — доложил начальник службы безопасности. — Наплел, что нужно убрать после небольшого корпоратива. Она согласилась приехать, но после двух часов. Говорит, что внука собака покусала и со спиной у него что-то. Я решил не настаивать. Она точно обещала.

— Хорошо, — довольно заметил Молоканов. — Деньги ищите. Не исключено, что они до сих пор в офисе. На выходе охрана всех обыскивала. Воровка могла их подальше засунуть, чтобы потом вынести без помех.

— А вы приедете, Владимир Петрович? — сдержанно поинтересовался Северинов.

— Пока не знаю, — пробурчал Вова и отключился. — Это точно Фроленко, — выдохнул он Маргарите. — И деньги у меня ее подельники украли, чтобы сбежать.

— Вот страсти, — печально пробормотала Рита.

— Да, и мы в самой гуще, — грустно согласился Молоканов, обнимая Маргариту. — Ритка, умоляю, береги себя. — Он провел ладонью по щеке любимой, потом плавно огладил шею и двинулся к ключице, намереваясь опустить ладонь ниже, как в коридоре послышались шаги, и из пультовой показались Танеев с Хоппером.

— А чего, Анютка, — хохотнул Дьяконов, — женишка прогнала? А у него, оказывается, серьезные намерения были. Эх-эх, не стать тебе Бэрриморшей!

— Фу на тебя, — отмахнулся Митрич. — Нам еще плесени болотной в доме не хватало!

— Да ладно, — продолжал веселиться Мишаня. — Парень рослый, красивый…

— Глаза только мертвые, — тихо заметила Рита и строго предупредила: — Все, Миша, достаточно.

— И не орите тут, — пробурчал Танеев. — Наверху сонное царство. Сначала Надежда заснула, потом Таня с Санькой. Балованный ребенок, Марго. В своей кровати спать не желает и бабку от себя не отпустил. Растите принца, потом хлопот не оберемся.

— Ой, кто бы говорил, — тут же нашлась Рита. — А кого до пяти лет перед сном баба Шура с ложечки манной кашей кормила?

— А ты откуда знаешь? — улыбаясь, встрепенулся Танеев.

— Бабушка рассказывала, — пожала плечами Маргарита. — Говорила, что ты у прабабки любимчиком был, и она тебе все позволяла.

— Героическая женщина — Александра Владимировна, — заявил с порога Лутонин. — Кавалер ордена Ленина, никому спуску не давала. Только вот этот хмырь из нее веревки вил.

— Я ее единственный правнук, поэтому! — довольно заметил Танеев. — А когда Таня родилась, и тем более ты, она уже болела сильно. Давай, садись с нами обедать, — предложил Митрич дальнему родственнику. — Фроленко еще не скоро явится. Она вечно опаздывает.

— К себе пойду, — поморщился Лутонин. — И ребят моих покормить надо.

— Хозяин — барин, — лениво фыркнул Танеев.

— Если раньше придет, позвоните, — дал указание Лутонин и отбыл, не попрощавшись.

— А я вот думаю, пап, — начала Рита, когда за дальним родственником закрылась дверь. — Ребенок чувствует любовь, что дарят близкие. И это придает ему уверенность в жизни. Нам говорят, что следующие поколения не начинают с нуля, а живут на фундаменте, построенном предыдущими. И чаще всего имеют в виду материальный достаток. А мне кажется, что любовь, бескорыстная и всеобъемлющая, и есть тот самый фундамент, позволяющий ребенку вырасти личностью.

— Да, — кивнул Митрич задумчиво. — Возможно, ты и права. — Потом помолчал с минуту и велел в своей ленивой манере: — На стол накрывай, философ!

Даша Фроленко приехала на час раньше обещанного. И тем самым нарушила все планы преследователей. Рита в присутствии Молоканова и Хоппера поила чаем нежеланную гостью и вела неторопливую беседу. Даша бегающим взглядом обводила кухню, будто искала чего. Наконец не выдержала и спросила прямо:

— А где шаль, что твой мальчик испортил? Я специально нитки захватила, могу починить.

— Хорошо бы, — пробурчала Маргарита и повела гостью в другую комнату.

«Сюда, что ли, она эту тряпку принести не могла?» — про себя разозлился Молоканов. Но идти следом посчитал излишним. Из кухни комната хорошо просматривалась. И Вова видел, как Маргарита вручила подружке вязаное кружево и даже показала оторванный розовый цветок. Бордовый с тайником аккуратно зашили похожими нитками, предварительно вложив туда дубликат листа. Дарья уселась на диван, и даже с такого расстояния Молоканов заметил, как у нее задрожали руки.

«Попалась птичка в клетку, — мысленно позлорадствовал он. — Кругом камеры записывают каждый шаг это противной девицы».

— Не буду у тебя над душой стоять, — улыбнулась Рита и, к вящему облегчению Владимира Петровича, вернулась на кухню и завела ничего не значащий разговор.

Даша немного повозилась с шалью и, довольная, зашла попрощаться.

— Поеду я, Риточка, — пропела она сладким голосом. — Боюсь по темноте ехать, я еще неопытный водитель.

— Конечно, Дашенька, — заверила ее Маргарита. — Езжай потихонечку.

Молоканову хотелось петь и плясать от восторга. Всего-то делов! Он зашел в пультовую, где над монитором склонился Лутонин.

— Точно она! — ткнул он на экран. И Вова отчетливо увидел, как быстрые пальцы Фроленко достают из тайника пакетик с золотым листиком. Дарья от волнения даже вытаскивать его из кулька не стала, а быстро сунув в карман, попрощалась.

— Мои спецы выследят ее, — вкрадчиво заметил Лутонин и тут же скривился. — Я покажу ей небо в алмазах!

— Скорее, в клетку, — встрял Дьяконов, стоявший неподалеку.

— Как попрет, — отрезал Лутонин.

После ухода посторонних Вова с Дьяконовым проверили свои камеры. Запись получилась превосходная.

— Отлично, — хмыкнул Танеев. — Пока не удаляйте. Не доверяю я этому перцу.

Вова мысленно согласился с будущим тестем и засобирался на работу.

— Раз тут все обошлось, — объяснил он Рите. — Поеду в офис. Может, получится деньги вернуть. Да и переодеться нужно. Поехали со мной, Ритуля, — попросил он, утыкаясь носом в ее волосы.

— Езжай сам, — прошептала Маргарита. — Сейчас Санька проснется, его кормить нужно. Выведи на чистоту уборщицу и возвращайся.

Молоканов довольно рассмеялся.

— Игра слов! — хохотнул он, прижимая Риту к стене.

И если бы Вова Молоканов хоть на секунду мог представить, как через пару часов станет судорожно вспоминать «Отче наш» и придумает сам еще пару молитв, взывая к Всевышнему, лишь бы он услышал и сохранил жизнь его любимой и сыну, то ни за что не сдвинулся бы с места. И не выпустил бы Маргариту из своих объятий.

Следом за Молокановым Танеев с Хоппером надумали съездить в полицию.

— Мы туда и обратно, — возвестил Митрич, хлопая ящиками стола в поисках адвокатского удостоверения. — Таня, помоги найти! — позвал он жену.

— Да вот же оно в портфеле! — весело заметила Риткина мать, выуживая «корочки» из внутреннего кармана.

Пока Митрич собирался, Хоппер снес вниз проснувшуюся Надежду и уложил на диван в гостиной. Заботливо накрыл пледом и чмокнул в лоб.

— Постараюсь быстро вернуться, душа моя, — заверил он жену. — А вы пока с Анюткой поболтаете. Кости нам с Вовкой помоете.

— Ну не без этого, — важно заметила Одинцова.

— Смотрите, все пишется, — хохотнул Танеев. — Камеры никто не убрал. Все ваши сорочьи разговоры зафиксируются.

— А мы так разговариваем, что посторонний ничего не поймет. Вы тоже.

— Это точно, — тяжело вздохнул Дьяконов и засобирался к выходу.

— Папа, пожалуй, прав, — задумчиво пробормотала Рита. — Миш, перенес бы ты свою куклу в пультовую, а?

— Это еще зачем, — изумился Хоппер. — Где ее там разместить?

— Я сейчас диван раздвину, — захлопотала Маргарита.

— И будет вместе с собакой лежать? — подивился Дьяконов.

— Это же Байкал, а не просто собака, — подала голос Надежда. — И на что только ни пойдешь, чтобы твои подчиненные о тебе компромат не собрали!

— Вот наглые бабы! — расхохотался Дьяконов. — Собираются мне кости мыть, да еще командуют.

— Не хочешь помочь, — тут же встряла Надежда, — я сама дойду.

— Как же, дойдешь, — фыркнул Хоппер и под радостный смех окружающих отнес Надюшку в пультовую. Рита уже раздвинула диван и накидала подушек, а Татьяна Алексеевна следом принесла покрывало.

— Лежи тут, — пробурчал Михаил. — И не вздумай по дому шарахаться!

— Нет, — мотнула головой Одинцова. — Пока ты не придешь, с места не сдвинусь.

Знать бы тогда, что так и получится.

Молоканов не стал ждать, пока соберутся Танеев с Дьяконовым, и выехал со двора первым. Он мчался по пустынной дороге, радуясь в душе, что удалось помириться с Маргаритой и во всеуслышание назвать Саньку своим сыном. Конечно, сейчас Одинцова устроит Ритке допрос, а может, еще и обидится, что лучшая подружка скрыла такую важную информацию. Но отбросив в сторону глупые мысли, Владимир Петрович задумался. Нужно позвонить сестре, сказать, что все, как в сказке, завершается свадьбой. И к маман хорошо бы заехать, предупредить, что у нее есть еще один внук. Молоканов начал мысленно прикидывать разные варианты, как лучше сообщить матери такую новость, но дальше второго дело не пошло. Зазвонил сотовый. Северинов, радостно захлебываясь, сообщил, что нашлись деньги.

— Представляете, Владимир Петрович, в морозилке лежали, в контейнере! — закричал он в трубку.

Радостное настроение тотчас же передалось Молоканову.

— Все двести тысяч на месте? — уточнил он.

— Нет, сто девяносто пять! — взвыл Северинов. — Почти все.

— И на том спасибо, — хохотнул Владимир Петрович.

— Луизу ждем? Или как? — осведомился Северинов. — Все равно она не сознается!

— Ждем, — отрезал Молоканов. — Если не хочет остаться без работы в этом городе, то пусть напишет, как и зачем украла деньги. Я уверен, что это она. Кто еще мог устроить тайник в морозилке?

— Да кто угодно, — понуро заверил Северинов.

— Одно другому не мешает, — разозлился Владимир Петрович. — Эту красавицу отправь сразу в переговорную, и пусть к моему приезду напишет признание. Тогда обойдемся без вызова полиции. Понял?

Главный безопасник удрученно хмыкнул в трубку и отключился.

«Никакой субординации, — сам себе пожаловался Молоканов, резко поворачивая в знакомый переулок. Он покосился на часы на приборной доске. — Пятнадцать минут, чтобы принять душ и переодеться», — велел сам себе Владимир Петрович, тормозя около дома.

Даша сама не верила, что легко и просто удалось заполучить пресловутую шаль. Хотя с самого начала все шло идеально, а потом перевернулось с ног на голову. Она помнила, как вместе с Валеркой придумывали этот план. Как пришлось скоропалительно нашивать на готовую шаль цветы и потом постараться всучить Танеевой под видом подарка на Новый год. Лерчи опасался, что Ритка утянет домой их изделие с тайником, но Даша не беспокоилась. Изысканной Маргарите подарок показался безвкусным, и она иногда доставала его из кулька, кутаясь от сквозняка в коридорах. В тот день Дарья, знавшая о всех перипетиях с Тризуцким, действовала по наитию. Ритке скоро в декрет, и такой случай может больше не представиться. Когда Танееву вызвала директриса, Даша мимоходом забрала с ее стола смартфон. Наивная Маргарита так и не удосужилась поставить пароль на вход. Дальше все пошло по накатанной. Сообщение Тризуцкому в вацап: «Я согласна. Приезжай!». Он и примчался, как конь молодой. Только копытом не бил. Сначала радостно улыбался, а потом, когда понял, что Марго его обманула, начал орать хуже базарной торговки. Вот тогда на Антошкин крик все и сбежались. Даша изловчилась и быстро засунула листок сначала в целлофановый пакетик, а потом уже, поддев нужные петли и открыв небольшой проем с изнанки, вложила реликвию в тайный кармашек. А скандал за дверью только набирал обороты. Она лениво вышла в коридор и даже помогла Анне Васильевне увести Ритку в кабинет директрисы. Все видели и знали, что Фроленко в кабинете одна не оставалась. Вот только потом случилась промашка. Личные вещи Танеевой передали без нее. Приехала Риткина мать и все сама забрала. Даша вспомнила, как сильно тогда досталось от Валерки. Кажется, именно в тот день он ее сильно побил. В первый раз. Сестра советовала уйти. Бросить этого урода и начать жить заново. Но коготок уже увяз крепко. Валера знал в подробностях каждый ее шаг в день пропажи листа и грозился сдать с потрохами. Да и у него самого имелся большой интерес к листу Бонапарта. Внезапно появился покупатель, пожелавший заполучить именно эту реликвию за любые деньги. И Даша решила подождать. А куда торопиться? Нужно забрать у Танеевой лист, передать покупателю, получить свою долю и только потом распрощаться с Валерой. Она и думать не хотела, что ее подельник может поступить с ней как-то иначе. Бонни и Клайд — современная версия. Она чувствовала кураж от самой идеи увести маленький золотенький листик у самого Лутонина. Конечно, он поднял весь музей вверх дном, но так и не нашел концов.

— Умный-умный, а дурак, — пискляво пропела Даша, глянув в зеркало заднего вида и тут же заметила серебристую «тойоту», выехавшую следом за ней из Вишневки. Машина катила невдалеке, как приклеенная. Хвост!

«Значит, не такой дурак Лутонин! — пронеслось в голове. — Или Танеева — дрянь, нашла сама листок и сдала хозяину? Или?»

Додумать она не успела. Увидев указатель торгового центра, быстро свернула с трассы и дала по газам. Теперь бы успеть! Спрятаться, затаиться… Она припарковала машину в среднем ряду, между других легковушек. Но выходить из авто не стала, а вынув из-под сидения старый мобильник, зарегистрированный на умершую Валеркину мать, быстро по автодозвону набрала подельника.

— За мной хвост, Лерчи, — прошептала она в трубку.

— Где ты сейчас? — поинтересовался он, заволновавшись. — Замри, скоро приеду, тебя заберу.

«Милый, любимый», — пронеслось в голове у Даши.

— Я в «Меге», — сообщила она. — Рядом с прекрасной девушкой.

— А-а-а, понял, — протянул Валерка. — Скоро буду.

Даша всмотрелась в плакат, натянутый напротив ее машины. ШарлизТерон рекламировала какие-то духи. Фроленко тяжело вздохнула и откинула сиденье вниз, чтобы ее не заметили в окно автомобиля. Даша закрыла глаза и принялась мечтать, как уйдет от Валерки. Или не уйдет? Это сейчас он нервный, беспокоится за общее дело, а потом, когда лист доставят покупателю, наступит мир и покой. Может, и к морю удастся съездить. Куда-нибудь в Лоо или в Симеиз. Красивое название Си-ме-из! Она дернулась, как от рывка, когда Валерка плюхнулся рядом на пассажирское сиденье.

— Ты даже дверь не закрыла, дебилка! — рявкнул он и ударил ее кулаком в плечо. — Совсем очумела, идиотка!

— Валерочка, я…

— Заткнись сейчас же, а то еще наваляю! — пригрозил он. — Связался с умственно отсталой! Где платок? Где лист?

— Я уже приготовила, — пролепетала Дарья, доставая из кармана пальто маленький пакетик. — Держи!

Сандрозд вытащил лист и внимательно оглядел его. А потом внезапно смял в ладони и, не разжимая кулак, со всей силы заехал Дарье в ухо. Она вскрикнула от боли и, привалившись к рулю, заревела. Валера размахнулся и заехал кулаком по спине.

— Ты меня за идиота держишь? Или сама полная дура? — прошипел он, откидывая в сторону смятый листок и хватая Дашку за волосы. — Ты чего мне притащила, сука? Или я алюминиевую бронзу от золота не отличу? Себе решила лист захапать?

— Нет, Лерчи, нет! — заверещала Даша. — Я ничего от тебя не скрываю, не бей, пожалуйста! Я ничего плохого не сделала!

— Да ну? — осклабился Валера. — Только обокрала олигарха и пырнула человека ножом! Может, тебя в ментовку сдать, а?

— Валера, — жалобно заскулила Фроленко. Дико болело ухо, и от удара в спину сбилось дыхание.

— Чего «Валера»? — передразнил он. — Не бойся, не выдам. Люблю тебя, дурищу несусветную! — Он медленно провел рукой по грязным джинсам, крепко обтягивающим толстое Дарьино бедро. — Поехали, уточка, к твоей подружке, — ласково велел Сандрозд. — Листик наш у нее остался. Пай-девочка решила с нами в игрушечки поиграть.

— У нее в доме два мужика отираются, — предупредила Дарья, снова воспылав любовью к своему мучителю.

Валерка достал из кармана пистолет.

— А мы пиф-паф — и в дамки, — рассмеялся он. — Давай, рули в Вишневку! Там разберемся.