Глава 8

2 января

В гости они опоздали. Вова, пока Маргарита укладывала Сашку спать, отыскал камеры видеонаблюдения и перерезал тонюсенькие проводочки.

— Все, кина не будет! — довольно ухмыльнулся он, искоса глянув на соседнюю дверь. Оттуда не доносилось ни звука. Молоканов еще раз прошелся по квартире, но без специального оборудования найти прослушку и камеры оказалось невозможным. «Наверное, только в туалете и в ванной ничего нет», — раздраженно подумал Молоканов и потянул Маргариту в душ, где снова слизывал скользящие по Риткиной груди капли, гладил загорелую спину и чувствовал, как мышцы любимой плотно сжимаются вокруг «вовчика». От охватившего восторга хотелось орать во весь голос. Маргарита льнула к нему, а он поддерживал ее, слегка прижимая к мозаичной стенке. А на темечко падали тяжелые капли душа «Африканский ливень». И если бы Вове кто-нибудь предсказал, что через каких-то пару часов все закончится, он бы не сдержался и полез в драку. Риткины ладони скользили по его спине, а голова покоилась на плече. Лишь мокрые волосы, будто преграда, снова и снова падали между ними. Из ванной удалось выбраться, только когда проснулся и заревел малыш. Рита принялась наводить красоту и выбирать наряд, а Владимир Петрович на кухне кормил Саньку яблочным пюре из банки. Молодой человек пребывал в дурном настроении, хныкал, косился на мать и выплевывал пюре, которое Молоканов тщетно пытался затолкать обратно.

Когда, наконец, Вова с Маргаритой заявились к Яковлевым, остальные гости давно сидели за обеденным столом. Молоканов получил тычок в бок и выговор от старшей сестры. Зато с Маргаритой Ириска обнялась и общалась, как с хорошей знакомой. Может, так оно и было?

Доктор Сапрыкин, добродушный гигант с гривой седых волос, поднялся из-за стола, приветствуя своего давнего пациента.

— Спасибо вам, Олег Иванович! Не дали помереть калеке, — пошутил Молоканов, попадая в медвежьи объятия доктора.

— Наше дело маленькое, — весело отмахнулся тот. — Что оторвалось — пришили, а что поломалось — собрали. Тут главное — время, Володя. А в твоем случае его хватило в обрез. И если бы не твоя невеста. — Сапрыкин повернулся к Рите, ошарашено смотревшей на него. — Это вы тогда привезли Володю к нам в больницу? Я узнал вас! — Сапрыкин игриво погрозил пальцем. — Хорошо, что вы вместе! Я видел в окно, когда вы после операции уезжали на красном «рендж ровере». Всегда думал, что просто люди добрые помогли бедолаге!

Вова таращился на побледневшую Риту, краем глаза заметив, как в дверях застыла Ириска с бужениной в руках, как тяжелым взглядом Сергей охватывает всю мизансцену.

Молоканову казалось, что он умрет на месте. Снова предательство. И нож поглубже, в самое сердце.

— Ты бы хоть поостереглась. — От досады Владимир Петрович будто выплевывал каждое слово. — Видишь, из-за мелочи весь план сорвался. Красный «рендж» Баянова — приметная машина. Не дает покоя Илюше мой бизнес, раз тебя дважды подложить под меня пытается. А ведь почти получилось! — Молоканов повернулся к ошалевшему Сапрыкину. — Спасибо, доктор! А ты. — Он снова зло глянул на Маргариту. — Возвращайся к своим сутенерам и сообщи, что ничего не получилось.

— Хорошо, — растерявшись, пробормотала Рита. И тут же в ее глазах заплескалась такая ярость, что для пожара хватило бы искры. Маргарита смерила незадачливого жениха уничтожающим взглядом и бросила:

— Дурак ты, Юлий! — и, развернувшись, направилась к выходу. Следом за ней понеслась Ириска.

— Рита, подожди, нужно спокойно сесть и все выяснить.

— Кому нужно? — отрезала Маргарита. — Мне и так все ясно. Передай своему брату, пожалуйста, что обратной дороги нет. Я не прощаю людей, вытирающих об меня ноги.

— Не рассчитывай, милая! — крикнул из комнаты Молоканов.

— Отлично, — кивнула Рита и вышла из квартиры.

Она спускалась в лифте, прижимая Саньку к груди и горько сожалея, что вот так, с наскока, впустила Вову в свою жизнь. Никто не догонял ее, не бежал по лестнице сломя голову, не просил вернуться. Она не надеялась, но все-таки.

Выйдя на улицу, Маргарита поняла, что в мире ничего не изменилось. Все так же на площадке играли дети. А около подъезда на лавочке сидел пьяненький сосед дядя Коля, приветствуя проходивших мимо громкими возгласами:

— С Новым годом, дорогие россияне!

На проезжей части стояло такси. Нарядная девица выпорхнула из машины, а парень расплачивался.

— Что-то ты быстро погостила! — крикнул Маргарите сосед. — А бойфренд где?

Рита отмахнулась от докучливого пьянчужки и быстро шагнула к машине.

— В Вишневку отвезете? — поинтересовалась она у водителя.

— Тысяча рублей, — тут же нашелся тот, увидев убитую горем женщину с ребенком. Кому праздник, кому — беда, а кому и заработок.

— Хорошо, — согласилась Рита и быстро юркнула вместе с Сашкой в машину. Она порылась в карманах и поняла, что вышла без денег. Да и зачем бы они ей сдались, если шла в гости в соседний подъезд. Маргарита достала телефон и набрала номер отца.

— Папа, — тихо и твердо начала она. — Я еду к вам. У меня садится телефон. Где-то через полчаса, пожалуйста, выйди за калитку. И деньги возьми. У меня нет.

Поговорив, она всмотрелась в экран. Мобильник и вправду садился.

«Не соврала, — усмехнулась она про себя. И решительно выключила телефон. — Придется поменять симку, — печально подумала Маргарита. — И за кого вообще меня принял этот человек? За проститутку, нанятую Баяновым?»

Из глаз невольно полились слезы. Санька перестал прыгать по сиденью и, всмотревшись в лицо матери, принялся хлопать ладошками по щекам. Рита улыбнулась сыну.

— Все хорошо, мой маленький, — прошептала она, целуя сына. — Все будет хорошо.

Вскоре малыш угомонился и, устроившись на маминых руках, задремал. Рита, вглядываясь в темноту, цепляла взглядом проносившиеся мимо деревья, но мысленно перенеслась на берег моря, где гремела музыка и горели костры. И народ танцевал до упаду.

Вова подошел к столу и, взяв бутылку водки, запрокинул в рот. Холодная вязкая влага обожгла сначала горло, потом пищевод.

— Вот же сука, — выдохнул Молоканов.

— Здесь дети, — зашипела сестра и в сердцах добавила: — А ты дурак, братец! Просто потрясающий дурак! И точно Юлий! — Ира развернулась и направилась на кухню.

— А кто это? — ошарашенно поинтересовался Владимир Петрович.

— Конь из мультика, — тут же доложила сестра, обернувшись. — Теперь я понимаю, что его с тебя писали!

— Ира, перестань. Володя, не руби с плеча, — встрял в разговор зять. — Наверное, ты все не так понял. Если Рита привезла тебя в больницу, то ее благодарить нужно, а не прогонять.

— Это у тебя в голове все перемешалось, — разозлился Вова. — Она тоже из банды Баянова. Их человек! И муж ее — гений программирования. А у меня рейдерский захват начался именно со взлома базы.

— Если б я знал, словом бы не обмолвился, — сокрушался Олег Иванович. — Но, Володя, тут что-то не так. Если эта девушка из банды рейдеров, то зачем ей тебя привозить в больницу?

— Не знаю, — обиженно хмыкнул Молоканов. — И даже не представляю, чтобы Баянов погрузил мое окровавленное тело в свою экстравагантную тачку. Разве что в багажник.

— А тебя привезли к нам на такси, — заметил Сапрыкин, почесывая затылок. — «Рендж» позже подъехал, девушку забрать. Она еще с ними уезжать не хотела. Моей старшей медсестре показалось, что ее усадили в машину насильно. Нужно Карине по возвращении рассказать, что все обошлось. Хотя… — Олег Иванович полез в карман и, выудив смартфон, нажал значок скайпа. Молоканов во все глаза наблюдал, как зеленые точки скользят по экрану.

— Привет, Карина Юрьевна! — радостно гаркнул в экран Сапрыкин. — С Новым годом!

— С Новым годом! — радостно отозвалась старшая медсестра и настороженно замолчала, сообразив, что не станет Сапрыкин просто так беспокоить в праздник.

— Смотри, с кем я тут встретился! — продолжал весело орать доктор и с усилием притянул Молоканова в кадр.

— Здравствуйте! — проблеял он. — С праздником!

Сапрыкин ослабил хватку, отпуская Володину шею, и уже серьезно попросил:

— Ты помнишь, когда к нам этого перца доставили? Расскажи подробности!

Карина Юрьевна сосредоточенно посмотрела в камеру и фыркнула.

— А чего тут забывать? Володю к нам девушка на такси привезла. Смуглая такая. На цыганку похожая. Стала требовать, чтобы помощь оказали. Кричала, что человек умирает. Когда Владимира Петровича увезли в операционную, села ждать. Ей еще мои девицы чай принесли и белый халат выдали. И уходить она вроде не собиралась. Сидела в уголке и тихонько плакала. А потом, когда первая операция закончилась и вы мыться пошли, к крыльцу подкатила большая красная машина. Из нее вышли три парня. Высокий такой, белобрысый, вошел внутрь, а двое на улице остались. И блондин стал тянуть эту «цыганочку» с собой. Все повторял: «Ты обещала!». А потом пригрозил: «Останешься, хуже будет». И зашептал что-то тихо. Девчонка с ним и уехала.

— Кариночка, ты просто золото! — проворковал Сапрыкин. — Спасибо тебе!

Отключив связь, он внимательно оглядел бывшего пациента и бросил сурово:

— Девушка тебя спасла, а ты на нее ушат помоев вылил вместо благодарности.

Но и сам Вова уже понял, что напортачил. Вместо того чтобы поговорить с Ритой, которую узнал еще в бассейне, устроил показательное непотребство.

— Я не помню, что там произошло, но, наверное, вы правы, мне нужно догнать Маргариту. Извините.

Молоканов быстро выбежал в коридор и, надевая на ходу пальто, бросился вниз. Он, выскочив из подъезда, уже направился к Риткиному крыльцу, как его окликнул пьяный голос:

— Не торопись, а то успеешь!

— Что? — не понял Владимир Петрович, оборачиваясь к соседу. — Вы мне?

— Тебе, тебе! — радостно закивал дядя Коля. — Уехала невеста твоя!

— Куда уехала? На чем? — оторопел Молоканов.

— Да на такси! Не знаю куда, но, видать, далеко, водитель штуку затребовал. — И, вглядевшись в бледное Вовкино лицо, добавил: — Присядь, отдышись, мил человек. Упустил ты свое счастье!

Владимир Петрович как подкошенный рухнул на скамейку рядом и принялся звонить Рите. Телефон оказался отключен.

— Давай за Новый год выпьем, а? — предложил Ирискин сосед. — Я ж знаю тебя, ты Яковлевых родственник.

— Ага, — кивнул сникший Молоканов, снова и снова набирая один и тот же номер. — Я вас тоже знаю. Вы с моей сестрой на одном этаже живете.

— Вот и давай за знакомство! — хохотнул мужик и крикнул в подъезд: — Никитишна, одолжи стаканчик для гостя!

Из подъезда выплыла дородная консьержка.

— Только из уважения к вашим заслугам, Николай Тимофеевич!

— Да будет тебе, — отмахнулся сосед. — Какие там заслуги! Сейчас засмущаешь мне парня.

Он разлил по пластиковым стаканчикам коньяк из початой бутылки, которую достал из кармана, и провозгласил:

— За праздник! Только закуски нет.

Вова не помнил, сколько времени он вот так просидел перед подъездом сестры. Периодически он поднимал голову и всматривался в темные Риткины окна. Рядом у Тризуцких горел свет, сновали какие-то тени.

«Может, к Пашке гости пришли, — отметил он про себя. И тут же подумал об оттиске «Зачот!» у него на лбу. Вспомнил, как смеялась Маргарита. А он сам, дурень, все испортил. Действительно, Юлий! Еще какой!»

После коньяка пили водочку, появившуюся из недр соседской куртки. Потом просто разговаривали за жизнь. Но Молоканов не сводил пьяных глаз с Риткиного подъезда.

«Куда она подалась? Может, еще вернется?»

Из темноты кухни Тризуцкий в окно наблюдал за своим соперником. Этого красавчика Антон видел дважды в жизни, и оба раза — пьяненького. Нашла себе Ритка спутника жизни! От охватившей ярости заклокотало в груди. Тризуцкий стукнул кулаком по стене и поморщился от боли. Он снова глянул в окно. Вова Молоканов сидел на лавочке и пил с соседом, старым тренером по самбо. Антон ухмыльнулся, разглядывая согнутую фигуру недруга.

«Напился в дупель», — радостно сам себе сообщил Тризуцкий, внезапно догадавшись, что можно предпринять. Одним выстрелом убить двух зайцев. Идея оказалась слишком простой и гениальной. Впрочем, как всегда!

«Только бы Илюха сразу ответил», — мысленно попросил Антон, вызывая старого друга по вацапу. Баян не заставил себя долго ждать.

— Что случилось? — поинтересовался небрежно.

— Тут у меня под окнами твой любимчик сидит, — начал Тризуцкий. — Уже в дымину пьяный. Забирай его к себе. Пусть он в нужных бумагах распишется. А Ритке условие выдвинем: она возвращает лаврушку, а мы ей — мужика. Как тебе план, Илюша?

— Отлично! — загоготал Баян. — Мы сейчас с Совой заявимся. Тут рядом, на районе, катаемся.

Антон весело хмыкнул в трубку и, кинув мобильник на стол, еще раз выглянул в окно. Молоканов сидел как приклеенный и никуда не собирался выходить. Тризуцкий подошел к холодильнику и достал тарелку холодца, привезенную матерью Пашке. Тут же он потянулся к хлебнице, намереваясь поесть до приезда друзей. Но хлеба не оказалось. Пришлось спрятать холодец обратно и зайти в комнату, где на надувном матрасе храпел Пашка.

— Сходи за хлебом! — пнул младшего брата Тризуцкий. Пашка попробовал притвориться спящим, но Антону хотелось есть, и мало волновало, что брат недавно заснул. — Ну, хватит спать! — скомандовал он. Сонный Пашка, бурча себе под нос проклятия в адрес старшего брата, потащился в магазин.

Молоканов заметил, как из подъезда выскочил ПавликБратАнтона. В дверях он столкнулся с непонятной фигурой в объемном пуховике и шапке. Вова увидел, как Пашка отшатнулся в сторону и бегом понесся в магазин, приютившийся в соседнем доме. На мгновенье Молоканову показалось, что неизвестный глянул на Риткины окна.

— Вот, погляди! Кто это, мужчина или женщина? — всплеснул руками сосед. — Не понять! Сплошной …унисекс!

Припарковавшись недалеко от подъезда Тризуцкого, Илья Баянов раздраженно глянул на соседнее крыльцо, где коренастый мужик наливал водочку в прозрачный стаканчик, слегка трясшийся в руке Молоканова.

— Попалась птичка в клетку, — радостно хмыкнул Баян. — Только здесь брать не будем, — скомандовал он Сове. — Пошли к Антохе. Вовочка наш к Маргарите отправится, там мы его и встретим. Тепленького.

Он ткнул в кнопку сотового. Симка, давным-давно купленная на подставное лицо, не позволяла выйти на настоящего владельца и его абонентов. Точно такие же сим-карты стояли в смартфонах Тризуцкого и Совенко.

— Мы поднимаемся, Тох, открывай, — предупредил он друга. — Будем на месте брать нашего героя. На улице народу много. Все равно этот м. чудак к Ритке пойдет.

— Давайте быстро, — обрадовался Тризуцкий и, когда в тамбуре прозвенел звонок, широко распахнул дверь. Но вместо дружков на пороге стоял другой человек.

— Привет, — ухмыльнулся он. — Какая неожиданная встреча!

— Чего ты тут отираешься? — разозлился Антон. — Чего надо?

— Маргарита дома? — напряженно поинтересовался гость. Видать, не ожидал встретить тут кого-то еще кроме Танеевой.

— Нет ее, — фыркнул Тризуцкий.

— Можно, я подожду? — с надеждой в голосе попросил человек.

— У меня нет ключей от ее квартиры, — отрезал Антон, уже собираясь закрыть дверь. Внезапно он заметил, как простодушный взгляд всего лишь на мгновение стал злобным, как по лицу прошла гримаса отчаяния. И в этот момент Антон все понял. Его аж трухануло от внезапной догадки.

— А ведь это ты, — прошипел он, держа врага за воротник. — Лист Наполеона зачем тебе понадобился?

Человек усмехнулся с издевкой. Антон быстро ухватив за рукав пуховика, втолкнул образину в тамбур. Тризуцкий покосился на открытую дверь. Еще минута-другая, и заявятся Баян с Совою. Но, отвлекшись всего лишь на несколько секунд, он не заметил, как пленник достал из кармана нож и, резко вскинув руку, ударил в живот.

Вова не знал точно, сколько просидел на лавке и сколько еще собирался беседовать с дядей Колей, когда из подъезда вышли Яковлев и Сапрыкин. У зятя глаза чуть не вылезли из орбит.

— А я думал, ты у Риты остался, — изумился Сергей.

— Уехала она, — пьяным голосом пожаловались одновременно Молоканов и дядя Коля.

— И телефон не отвечает. — Вовка силился подняться, но муж сестры строго велел:

— Так, сидеть! Сейчас вернусь, чтобы на месте был. У нас переночуешь. — И негромко, думая, что Молоканов не слышит, выругался: — Юлий, блин.

— Его вроде Володей зовут, — удивился сосед.

— Юлий — это какой-то конь из мультика, — брякнул Вова, обиженно насупившись. — Она меня так назвала. Теперь все повторяют.

— Бывает, — успокаивающе хлопнул по плечу дядя Коля. Но Молоканов не обратил внимания, протрезвев на мгновение. В Риткин подъезд входили старые знакомые. Илья Баянов и Юра Совенко. Люди, отнявшие бизнес и часть здоровья.

«Значит, Тризуцкий там, — пронеслось между пьяными парами в Вовкиной голове. — Нужно будет с ним поговорить. Пора узнать правду. И Рита. Найду ее во что бы то ни стало. Завтра с утра!»

Молоканов почувствовал, как сознание отключается. Но тут цепкие руки подхватили его под локоть.

— Все, дорогой, пошли баиньки, — приказал зять.

Вова сквозь пелену слышал, как ругается Ира и грозит нажаловаться матери. Он слабо соображал, чтобы пререкаться, но хорошо помнил, как зять натренированным движением открыл ему рот и влил какую-то отдающую аммиаком бурду.

— С Новым годом, Вовочка, — язвительно бросила сестра и, постелив в библиотеке, демонстративно удалилась.

«Кругом одни обиженные, — зло подумалось Молоканову. — Хотя и сам хорош. Ире праздник испортил. Доктору Сапрыкину. Но, главное, Рита! Завтра найду ее и помирюсь», — решил Владимир Петрович, проваливаясь в небытие. Глубокий пьяный сон подействовал на израненную душу как анестезия. Молоканов даже не догадывался, что во дворе орут полицейские сирены, и толпа зевак толчется около Риткиного подъезда. Шутка ли, покушение на убийство!

Но Володя крепко спал. И во сне опять цыганка кружилась в танце, а русалка била хвостом. Затем они обе превратились в Маргариту. И Вова отчетливо услышал ее крик:

— Какой же ты дурак, Юлий!