9.2

Это было глупо и неправильно, но у Марины сердце сжималось и слезы наворачивались, когда она смотрела украдкой, как Влад держит Никитку. И у него руки дрожат и в глазах что-то неизреченное такое.

Ведь так нельзя притворяться.

Да и зачем ему притворяться, не хотел бы мужик, просто развернулся бы и ушел. Ее дело было маленькое, просто оповестить гражданина Сташкова о том, что у него есть сын. Думала, что сможет сделать это сухо и официально, без эмоций. А сейчас ей было стыдно, что она столько времени скрывала это от него.

Она даже не знала, что сказать.

И эта ссадина на его щеке была удобным предлогом, чтобы ничего не говорить и не смотреть ему в глаза. А Влад так и сидел с Никиткой на руках, пока его царапину йодом обрабатывала и залепляла пластырем. Заодно и нос осмотрела, чего уж там.

Откровенно говоря, она боялась разговора. Что он начнет сейчас спрашивать, предъявлять ей, качать права, грозить, что отнимет ребенка. Ничего глупее не придумаешь, когда ты из пострадавшей стороны внезапно превращаешься в виноватого. Но он ничего спрашивать не стал.

Только сказал, рвано выдохнув:

- Ну, Суровцева... Такой подарок сделала. За пацана спасибо!

Много ли женщине надо, чтобы поплыть? Всего лишь, чтобы оценили ее вклад и труд. И просто оценили. А он бережно прижимал к себе малыша чуть подрагивающими руками и говорил, говорил, говорил. Негромко, только для нее.

«Да-да», - сказала она себе. - «Уши у нас созданы для лапши».

Но слушала его, не в силах шевельнуться.

Потом она купала малыша перед сном, и Влад, конечно же, никуда не ушел, он хотел видеть. У нее язык не повернулся его выставить, он и так пропустил слишком многое.

Ну а потом она укладывала Никитку спать. И тут уж Марина выставила его из комнаты, так он стоял в коридоре, подглядывал и прислушивался. Но вот малыш заснул, и она наконец выбралась в кухню.

И сразу попала в его объятия. А он же такой сильный и рослый, и малыш спит, шуметь нельзя. Хотя, конечно, это были только оправдания, ей самой не хотелось вырываться, просто...

Звонок в дверь.

Такой резкий и непрекращающийся.

У Марины вытаращились глаза. Кто?! Сразу полезли в голову самые дурные мысли. Неужели это опять явился Петренко??? Похоже, у Влада такая же мысль возникла, потому что он выругался сквозь зубы:

- Я ему ноги вырву!

И пошел открывать. А Марина кинулась за ним, закусила кулак и взмолилась шепотом:

- Только не шумите, ребенок спит!

Влад резко открыл дверь, а там...

Русалка, Стервелла Де Виль и Новогодняя елка. Дамы потрясенно уставились на них, раскрыв рты.

Немая сцена.

Первой очнулась Лидочка, пробормотала:

- Ты почему телефон не берешь?

Марина отмерла, кинулась смотреть гаджет, а он мертвый. Разрядился, а она и не заметила.

- Вы, это... П-проходите, - выдавила, потому что пауза затянулась, и надо было что-то говорить.

Но ее уже не слушали, дамы во все глаза смотрели на Влада Сташкова. А потом Ида Федоровна ткнула Инну в бок и потянула за локоть Лидочку.

- Ну, мы пойдем.

- Ага.

- Совет вам да любовь

И дверь закрылась. Но это было еще не все!