Глава 27

Замерзшие, но безмерно счастливые мы, отряхивая снег с себя, ввалились в домик. Меня завернули в одеяло и посадили на стульчик возле печки. Чайник кипел на плите и мужчина налив нам по чашке горячего напитка, сел напротив. Не забыв при этом — прихватить оставшиеся лепешки. Это было сейчас, как нельзя кстати.

Чашка горячего чая обжигала руки, которыми я ее обняла со всех сторон. Немного горьковатый напиток прогревал горло и спускался ниже, наполняя теплом все тело. В печи потрескивали дрова, а аромат наполнил всю избушку. Напротив меня сидел шикарный мужчина, который заботливо подливал мне кипяток. Идеально!

— … и вот так Леня провалил свой экзамен. После этого он надолго запомнил преподавателя и его урок, — закончила свой рассказ, заливаясь смехом.

— Леонид занимательный парень, который не ищет легких путей, — с улыбкой проговорил Ран.

— Расскажи что-нибудь еще о своем мире. Это куда более занимательнее, — попросила, широко распахнув глаза, показывая насколько это интригующе.

— Что именно тебе рассказать?

— Я хочу знать больше о твоем мире. О том, как живется там, под водой? Какие у вас законы и традиции? — откусив кусочек от лепешки, пояснила я.

— Какая ты любопытная. И я, пожалуй, знаю в кого из своих родителей ты пошла, — одним глотком допив свой чай, он поставил кружку на стол и с хитринкой в глазах посмотрел на меня.

— И в кого же я пошла? — предвкушая что-то интересное, спросила с вызовом.

Хозяин озера хмыкнул и приблизившись ко мне, присел на корточки напротив. Продолжая ухмыляться при этом. Это интриговало еще больше и больше.

— Твои волосы завиваются в крупные локоны, как у твоей мамы, — рука Рана коснулась каштановой пряди. А я… а я забыла, как дышать. Заворожено наблюдая и слушая его низкий баритон, что вызывал мурашки по всему моему телу. — Глаза и их цвет ты взяла у отца.

Сердце учащенно забилось и норовило выскочить из груди.

Огненный, пляшущий рисунок отражался на лице и в его сверкающих глазах. Он нежно провел от виска до щеки и продолжил:

— Скулы тоже мамины, — невесомо, едва касаясь подушечки пальцев проскользили к губам. Пауза и на грани слышимости шепот, — а губы…

Он не сводил с них глаз и замер ледяной статуей. Не шевелясь, не дыша и даже не моргая. Он просто смотрел на мои губы. Его взгляд тяжелел с каждой секундой и взор затуманился. Как и мой.

Секунда…

Другая…

И он медленно склонился к моим губам.