Глава 7

Картина была апокалиптической. В прихожей вперемешку лежали пуховики, шубки пальто, шарфы сапожки и даже чей-то малиновый свитер. На кухне полный разгром, и башни тарелок, истекающий кровавым свекольным соком. Оля сглотнула слюну – селедку под шубой она любила. Но далее картина была столь отвратной, что похмелье дало о себе знать сильнее: на двух роскошных диванах, сдвинутых вплотную, вповалку спали пятеро женщин. Маринки среди них не было.

— Мариша? — повала Оля. — Мариша, ты жива?

Хриплый голос позвал откуда-то сверху.

Маринка сидела в одной пижаме на красивой полукруглой лоджии и курила, выпуская из рта облака дыма и пара. На лице ее можно было прочесть всю историю вчерашнего отвязного празднования, но Оля не собиралась упрекать подругу ни в чем.

— Ты дура что ли? Простынешь! Быстро зайди в комнату!

— Пофиг, Лёля. Во мне столько алкоголя, что ни один вирус не выживет, я отвечаю.

— Ты чего поднялась? — спросила Ольга, закрывая балконный створ. — Спала бы ещё.

— Не могу, — скривилась Маринка. — Толик проверял мою вменяемость по телефону.

— Тест прошла?

— Вроде бы.

— Понятно. Ну идём, вменяемая ты моя, я тебе кофе сварю.

— Матери позвони. Она тебя, кажись, потерла. А ты где вообще была? — Маринка застыла посредине лестницы, уткнув наманикюренный указательный палец Оле в грудь. — Колись, подруга, где ночь провела? Я печенкой чую что-то запретное.

— Сейчас кофейку попьём, и я тебе все расскажу. Осторожнее, держись за меня.

Оля долго искала в кухне кофе, посуду, и все остальное, а когда ароматный напиток был готов, обнаружила, что Маринка крепко спит в большом кожаном кресле и легонько храпит. С трудом отыскав зарядку, Ольга подключила к ней мобильник и осмотрелась. Фронт работ впечатлял, но это только радовало. Нудная работа помогала разложить все по полочку и в доме, и в голове. Собрав волосы в пучок, Ольга надела красивый фартук и рассовала по его двум карманам несколько ярко-синих мусорных мешков.

Сначала собрала все бутылки и выставила шеренгой в прихожей. Затем начала носить грязную посуду в кухню, попыталась разобраться с посудомоечной машиной, но не имея опыта общения со столь утонченной техникой, решила не рисковать и перемыть все руками чуть позже.

Резко вытряхнула остатки водки из графина прямо в раковину, поморщилась от запаха, но отчего-то именно сегодня решила отомстить алкоголю за его вероломство и слила все оставшиеся напитки в канализацию.

— Молодец, — буркнула она и со злостью швырнула пробку от шампанского в мусорный пакет, - почему бы и нет? Ночь, метель, незнакомый мужик, бутылка бренди… Презервативы? Нет, не слышала! Боже, идиотка какая-то.

Ольга замерла, сжав в руке горсть мандариновых корок. А если она забеременела? Да, вот так сразу. Оранжевые ошметки полетели в мешок.

— Дура, — она ожесточенно смахивала мусор со стола, не замечая, что загребает и чайные ложечки, и дорогие салфеточные кольца, — растеклась лужей, а он и рад.

— Кто рад? – прохрипела над ухом проснувшаяся Любаша. Выглядела она под стать своему состоянию. — Тот, кто тебе названивает? Нафига нужно было ставить вибрацию и класть мобильник на стеклянный стол? Чтобы тебя так дети будили.

— Какие дети?

— Будущие, блин! Лёля, ты неисправима,— почесывая взлохмаченную голову, подруга пошлепала в сторону санузла, а Ольга кинулась к телефону.

Три пропущенных с неизвестного номера, три от Любы, два от Маринки и по одному от каждой из остальных подруг. Семь вызовов о папы уже намекали на скандал, не говоря о 12 неотвеченных звонков от мамы. Только бы с ними все было хорошо. Оля дрожащими руками поднесла сотовый к уху.

— Ма, привет, ты зво….

— Доченька, ты живая?! Живая! Слава богу! Костя, она живая! Ты где? Что произошло, ты не ранена? Переломов нет? Ты меня слышишь? У тебя что, сотрясение? — мать кричала в трубку, и голова начала гудеть.

— Мам, я у Маринки, со мной всё хорошо, ты чего? Просто телефон сел, и я не смогла позвонить, а потом и электричество у нас отключили. То есть, у них. В Малышево то есть.

— Не ври мне, Ольга! Я звонила Марине, она сказала, что ты не приехала!

Мысленно послав подруге пару крепких неинтеллигентных ругательств, Ольга постаралась говорить спокойно:

— Я у соседа ночевала, тут все занесло по самые крыши. У него соседний дом. Рядышком.

— Не смей дурить мне голову! Ты наверняка в больнице, да? Я угадала?

— Мам…

— Грейдеры наткнулись на твою машину, — это отец выхватил трубку, — кровь на подушке безопасности, капот смят, дверь открыта, тебя нигде нет. Гайцы звонили тебе, не дозвонились, нашли наши номера. Что ты творишь, дочь? Мы уже хотели заявление на розыск писать!

— Не надо розыск, пап. Я жива, здорова, у Маринки дома. С машиной разберемся потом. Не нервничайте только!

Но отец дал отбой, и Оля слышала в ответ лишь красноречивые гудки. Почему все против нее одной? Если новый год начался так блистательно, то чего ожидать дальше?

— Получила люлей? — немного посвежевшая Любаша вернулась в гостиную. — А есть что попить?

— Воды попей, - огрызнулась Ольга.

— Грубо, Лёля, грубо, - пожала плечами подружка и отправилась на кухню.

Превозмогая головную боль, Ольга довела начатую уборку до конца, не позволяя себе сделать даже глотка воды. Зачем она столько пила? Что пыталась обезболить? Совесть свою? С некоторой долей удивления оглядев пять полных мешков с мусором, Оля хотела вынести их на задний двор, но дверь открыть не смогла – снег надежно удерживал ее. Отыскав кладовку и обнаружив в ней две широких пластиковых лопаты, зашла в гостиную и громко приказала:

— А ну, подъём, алкоголики и тунеядцы! У нас снежный конец света, нужно пробиваться к людям!

— Ты не офигела ли, Смирнова?! — сидевшая у стола Любаша, подняла голову со скрещенных рук и прижала пальцы к вискам. — Орать на спящих людей – это бесчеловечно!

— Человечно, человечно, не бухти. Зато на морозе быстро мозги проветрятся. Одевайся!

— Не могу, - Люба с некоторой долей облегчения заняла второе кресло и приняла ту же позу, что и Маринка. — У меня сапоги на шпильках.

— Ясно, — пыл немного угасал. Ни одна из подруг не шевельнулась.

Порыскав в прихожей и гардеробной, Оля обнаружила Маринкины дутики, перчатки, смахивающие на горнолыжные и длинный, сильно ношенный пуховик. Экипировавшись на бой с сугробами, она смело выскочила на улицу и принялась методично, с каким-то ожесточенным удовольствием разгребать снег, расширяя тропинку, наспех прорытую Матвеем. Через полчаса с непривычки заломило плечи, чуть позже – спину, но Ольга не сдавалась. Когда-то психолог посоветовала ей в минуты раздрая и тревоги заниматься спортом или физическим трудом. И этот совет, нужно сказать, сейчас явно работал. Через час Оля уже не думала ни о чем, кроме теплой ванны и горячего чая.