22. Экспромты и эксперименты

Оборачиваюсь, уже понимая, что случилась катастрофа.

Тася стоит в нескольких шагах от меня, и в глазах ее отражаются новогодние гирлянды, которыми украшен «Белый олень». В глазах, наполненных слезами.

Дубленка расстегнута, волосы растрепаны, на щеках румянец от мороза.

И спешки.

Она вернулась. Зачем? Хотя какая уже разница…

— Федор Борисович, — говорит она тихо. — Оленев.

Она оглядывается на «панамеру», поднимает глаза на вывеску ресторана.

— Ты…

Андрей Семенович технично отступает в помещение ресторана и мягко закрывает за собой дверь, бормоча что-то вроде: «Ну, не буду мешать!»

Молодец. Предатель.

— Я. Федор Оленев.

— Борисович. Ты…

— Сын, да.

— А притворялся курьером, чтобы?..

Надо соображать. Быстро соображать. Очень быстро.

Но в голове словно выдуло все стылым декабрьским ветром, продувающим насквозь куртки курьеров, когда они мчатся по шоссе, чтобы успеть выполнить заказ.

— Хотел узнать… — начинаю я, и по мгновенно помертвевшему взгляду Снежинки понимаю, что плохое начало, очень плохое! — Да не то! Узнать, почему курьеры опаздывают! Я сам на мопеде поехал, купил перчатки с подогревом, хорошие перчатки, меня в чат позвали, а потом твой номер на двери, я чуть не опоздал, а ты дала мне на чай, а потом налила чай, и пирог еще этот, и снежинка твоя, и я не мог сказать, потому что у тебя проект, решил, что потом, а эта проверка…

— Все-таки проверка? — Тася как будто слышит только то, что подтверждает уже сделанные выводы.

— Да нет же!

— Если нет, то почему ты приезжал в курьерской форме даже когда уже не работал?

Мне хочется все объяснить нормально, логично, стройно, ведь не может быть, чтобы такая ерунда разрушила все то, что уже начало прорастать между нами.

Начало же? Мне не показалось? Она сама хотела меня поцеловать, мне это не приснилось!

— Так получилось, я собирался сказать, но…

— Но не собрался, — Тася поджимает губы, и глаза ее из огромных и обиженных становятся тусклыми и пустыми.

— А что я должен был сказать?

— Правду.

— Ты обиделась бы!

— А сейчас я не обиделась?

Какие-то нелепые слова, и я все никак не могу ухватить спасительную ниточку, чтобы вытянуть разговор, объяснить, успокоить. Все слова проваливаются в пустоту.

У меня не было времени подготовиться, и теперь я хорошо понимаю, почему папа учил меня никогда не рассчитывать на экспромты.

— Это был эксперимент, — решаю начать с самого начала. — И я…

— Со мной? Эксперимент? — перебивает меня Тася.

— Нет, не с тобой, а с курьером…

— Все! — она закрывает глаза и растопыривает пальцы, словно собираясь меня оттолкнуть, хотя я даже не попытался к ней приблизиться.

Может быть зря?

— Снежинка… — делаю шаг вперед, и она отпрыгивает как взбешенная кошка, только что не шипит.

— Таисия для вас, Федор Борисович! — вот теперь шипит. — Я не хочу в этом разбираться, я устала. Терпеть не могу, когда взрослый серьезный мужик извивается как уж на сковородке. Пирог, снежинка, что за чушь!

Она разворачивается и направляется к такси, которое подъехало ко входу в ресторан.

— Постой!

Даже не оборачивается.

Хлопок двери.

Конец.