Глава 17
Я попала.
Нет, не так.
Я. ПОПАЛА.
Сильно. Встряла так, что проще из окна выброситься теперь, чем появиться на глаза Даниэлу и его семье.
Господи, ну как же так? И что мне теперь делать?
Взглянув на себя в зеркало, я в очередной раз скривилась.
Платье. Изумрудное. Из красивой мерцающей ткани. Мама подсолнуха принесла мне его час назад. А я…
Я его порвала.
И теперь понятия не имела, как быть и что делать.
Ладно бы какое-то дежурное, повседневное было. Но оно вечернее и дорогое, известной марки. Длиной в пол. С небольшим вырезом на груди и чуть более глубоким на спине.
И оно разошлось по швам сразу, как только я его на себя надела.
И ведь знала, что не стоило принимать такой дар, и отказывалась, но Аделия Оливейра не менее упряма, чем её сын. Да и праздник же — Новый год, как никак. А оно такое удивительно красивое… Сама не заметила, как сменила термокостюм на него.
А через минуту услышала треск.
Шов разошёлся. Прямо по боку. Ткань дёрнулась, нитки лопнули, и теперь в платье зияла дыра размером с ладонь. А я металась по комнате, не зная, что делать. Под рукой не было ничего, что могло бы помочь решить мою проблему.
Словно издеваясь, раздался стук в дверь.
— Снежинка, ты ещё долго? Все уже собрались внизу. Ждут только нас.
Вздрогнув, я нервно заметалась по комнате в безуспешной попытке скрыть следы своего преступления. Нога в очередной раз отозвалась тупой ноющей болью, но я проигнорировала. Не до неё сейчас. Тем более ходить могу же? Могу. Всё остальное вторично.
— Снежинка? — повторил свой зов Дани.
— Подожди! — выкрикнула я, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Ещё минуту!
Или час. А лучше вечность.
Вот только у Дани не было столько терпения.
— Снежинка? — снова позвал он.
— Ещё минуту! — крикнула, заново осматривая комнату.
Будто за пару минут в ней могло что-то существенно поменяться и найтись путь к спасению. Ага, как же.
Господи, надо же было так попасть!
— Ты уже десять минут переодеваешься, — заметил задумчиво Подсолнух.
Да я теперь вообще не выйду из комнаты, похоже.
— Мне нужно…
Не договорила. Нужно что? Что я могла сказать?
— Мне нужно подумать! — нашлась с первым попавшимся оправданием.
И тут же взвыла про себя. Что я несу? Какое ещё подумать? О чём?
Вот и Дани озадачился.
— О чём? — переспросил.
А я знаю?
— Обо всём!
Тоже так себе оправдание, но лучше чем ничего.
Воцарилась пауза, за которую я снова и снова в панике осматривала комнату и не находила абсолютно ничего, что могло бы мне помочь.
Божечки-кошечки, какой кошмар!
Умом понимала, что не особо-то и виновата. Я ж не специально. Оно само разошлось по шву. Но ведь могла быть аккуратней. Тем более это не просто платье. Это платье мамы Даниэла. Вот что я ей скажу, когда она придёт его забирать, или когда спросит, почему я явилась на праздник в своём термокостюме? Простите, у меня кривые руки?
Нет, это не кошмар. Это полная катастрофа!
Которая только росла с каждым пройденным мгновением. Потому что Дани надоело ждать, и он всё-таки вошёл в комнату. Уже тоже по праздничному одетый — в белую рубашку и тёмные брюки, с влажными рыжими волосами, после душа.
Так мы и застыли. Он — на пороге, с удивлением осматривая хаос вокруг. И я — в глубине спальни, с паникой в глазах.
— Снежинка? — растерянно моргнул виновник всех моих несчастий.
Ну а как иначе? Не притащи он меня в этот дом, ничего такого не случилось бы. Не сгорала бы я теперь от стыда, не зная куда себя деть.
А Дани всё смотрел и смотрел, не спеша заговаривать. Морской взор медленно скользил по мне с головы до ног и обратно, пока я раздумывала, не прыгнуть ли мне всё-таки в окно. Ну а что? Так хоть какое-то объяснение будет моей криворукости.
Я даже шагнула в ту сторону, но тут же замерла от грозного:
— Стоять!
А через миг сжалась под не менее грозным взглядом, направленным прямиком на мой бок, где зияла огромная дыра.
— Это не я, — поспешила тут же накрыть её ладонью.
Дани и тогда грозно смотреть не перестал. И лишь через минуту я заметила, как странно дрожат его губы. И не просто дрожат. Этот гад таким образом сдерживал смех. Пока я тут страдала, он нагло ржал надо мной про себя!
— Даниэл!.. — протянула недовольно.
— Только не кипятись, — поднял он руки. — Просто ты так забавно нервничала, я не удержался.
— Это вовсе не смешно!
— Как сказать…
— Даниэл!
— Ладно, ладно, прости. Дай посмотрю.
Он в два широких шага сократил наше расстояние, затем мягко отвёл мою руку от бока, пристально рассматривая место повреждения ткани. Между бровей появилась хмурая складка. В тот же миг сдулась и моя злость на него. Голову подняла вина.
— Прости, я не хотела, — произнесла негромко. — Сама не знаю, как так вышло.
Дани качнул головой и неожиданно тепло улыбнулся.
— Ничего страшного. Сейчас принесу нитки, и всё исправим.
— Правда? — посмотрела на него с надеждой.
— Правда, — ответил он и крепко обнял меня. — Не расстраивайся, Снежинка, это всего лишь платье. У матери их полно. Отец каждую неделю ей новое покупает.
— И она их так же рвёт? — шмыгнула носом.
Почему-то его поддержка оказалась до слёз трогательной. Или это я так сильно перенервничала?
— Нет, — хмыкнул Подсолнух. — Обычно их рвёт отец.
Тут я, надо сказать, озадачилась.
— Зачем? — посмотрела на него удивлённо.
— В порыве страсти, — подмигнул он, заставив меня покраснеть.
Вот же… оборотни.
— Ладно, стой здесь, я скоро вернусь, — ещё больше развеселился он на мою реакцию, развернулся и быстрым шагом покинул комнату.
Я даже ответить ничего не успела. Как и после что-то сделать. Вернулся Даниэл так же быстро, как ушёл. Только теперь в его руках находилась большая деревянная шкатулка с резным орнаментом.
Усевшись на кровати, он откинул крышку. Внутри и правда лежали принадлежности для шитья: нитки, иголки, ножницы, пуговицы. Всё разбито по секциям для удобства.
— Раздевайся.
Я не сразу поняла, что это было мне адресовано. Только когда Дани добавил насмешливо:
— Поторопись, Снежинка. Мы же не хотим, чтобы моя мама пришла проверить, почему мы так долго собираемся?
Вот уж абсолютно точно нет!
Тут же стянула с себя платье и передала Подсолнуху. Даже забила на то, что стояла я теперь перед ним в одних лишь трусиках, без бюстье. Да и что он там не видел? Хотя руками всё равно прикрылась для душевного спокойствия.
А дальше началась магия…
Ничем иным происходящее назвать было нельзя. Дани, мало того, что, оказалось, умел шить, так ещё очень быстро и аккуратно. Стежки ложились на ткань с ювелирной точностью портного, постепенно стягивая ткань вместе.
Я следила за ним сперва недоверчиво, затем в неприкрытом восторге. В итоге не выдержала и спросила:
— Где ты так научился?
Даже я так не умела, хотя по технологии у меня всегда пятёрка была.
Он пожал плечами.
— Я же оборотень. Мы все умеем шить, так как не всегда получается сдержать эмоции, а запасных вещей под рукой может и не быть. Как и магазина рядом.
— Ну да, логично, — покивала.
Хотя выглядело это всё равно дико странно. У меня папа даже нитку в иголку вдеть не мог, не говоря уже обо всём остальном. А Даниэл сидел, склонив голову, и спокойно себе шил. Пальцы двигались быстро, уверенно, и, стежок за стежком, дыра затягивалась.
Через десять минут он поднялся.
— Готово, — протянул мне платье.
Я взяла. Осмотрела. Шов был ровный, аккуратный, почти незаметный. Если не знать, где искать — не найдёшь.
— Спасибо, — прошептала, прижимая изумрудную ткань к себе.
— Не за что, — улыбнулся Дани. — Одевайся. Надеюсь больше нигде ничего не порвётся.
Я фыркнула на такой неприкрытый подкол. Ударила бы платьем, но его только починили, не хотелось и правда заново его портить.
Оно село идеально, как и раньше. Но на этот раз без серьёзных последствия для моей и без того слабой психики. Я расправила складки и посмотрела на рыжего нахала.
— Ну как? — поинтересовалась.
— Очень красиво, — кивнул он. — Изумрудный тебе идёт. К глазам.
Я невольно смутилась. Отвела взгляд и потеребила юбку. Смешно, учитывая, что сама же напросилась на комплимент. Поэтому же поспешила перевести тему:
— Идём? — посмотрела на дверь.
Дани кивнул.
— Идём.
Он протянул мне руку, и я впервые без раздумий её приняла, отправившись вместе с ним вниз. В гостиную, где нас давно заждались его родственники и друзья.