Глава 21

Наверное, его признание в любви так не удивило, как предложение руки и сердца. Только что я восхищённо оглядывала ледяную округу, а теперь смотрела на Подсолнуха и едва соображала. Даже то, что он по-прежнему раздетый, а у ледника в два раза холоднее, чем в обычных горах, отошло на второй план.

Какая разница в каком он виде, когда тут такое?

— Дани… ты же не серьёзно, да?

В моём голосе зазвучала мольба. Не готова я была к такому сюрпризу. Мы же знакомы… сколько? Всего несколько дней, меньше недели. Через три дня у меня самолёт обратно в Россию. Дани, конечно, говорил, что это не помешает нам быть вместе. Что он отправится за мной следом в Москву. Но обсуждать будущее — это одно, а создавать семью — совсем другое. Это вам не встречи через день по два часа, и даже не совместные ужины у него дома. Это семья, блин. Когда вы вместе двадцать четыре на семь и далеко не ради развлечения. И…

— Поверь, Снежинка, я как никогда серьёзен, — сообщил Дани. — Более того, я готов ждать, сколько нужно. Просто хотел, чтобы ты знала. Я не играю с тобой. И даже если ты ответишь отказом, я всё равно буду рядом. Всегда.

Всё это звучало настолько безумно, что я так и не нашлась, что ему ответить. Слишком быстро развивались события. Я за ними не успевала. Я только привыкла к тому, что он оборотень, живущий тысячу лет. Что мы какая-то там пара. Что он теперь звал меня “любимой”. И то к последнему ещё не привыкла. А теперь он ещё пожениться предлагал?

— Я…

Так и не договорила. Дани положил мне палец на губы, и я как открыла рот, так и закрыла его обратно.

— Не отвечай сейчас. Просто подумай.

Он отнял руки от моего лица и отступил на два шага. Я, всё ещё растерянная всеми его словами, бездумно проследила за тем, как ловко и быстро мужское тело скрывает свою наготу. И не сразу поняла, к чему это. Лишь когда в стороне послышались переговоры моих девчонок с их провожатым. А вскоре я и их увидела.

Они тоже нас заметили. Застыли в удивлении.

— А-а… — протянула Рая, указывая себе за спину. — Как вы так?.. Быстро…

— Ловкость ног никакого обмана, — отшутился Дани.

Я перевела взгляд с девочек обратно на него. Оборотень как раз застёгивал молнию на куртки возле ворота. В очередной раз поразилась его ловкости и быстроте. Затем заметила то, что упустил он, — следы волчьих лап на снегу. Я собиралась указать на них, но возглас Евы отвлёк.

— Вот это красота! — выдохнула она громко.

Рая тоже быстро забыла о нас, сосредоточившись на округе. Тем более посмотреть было на что.

Стоящий в стороне Торстейн на такую неприкрытую реакцию только улыбнулся. Ему наверняка не впервой её видеть. Он неспешно подошёл к нам, встав в паре метрах.

— Этот лёд старше пирамид, — заговорил, пристально следя за бегающими из одного угла в другой девочками. — Он видел, как заканчивался последний ледниковый период. А мы — всего лишь гости здесь. Так что ничего не трогаем, не ломаем и стараемся не подходить слишком близко к воде.

Ева с Раей согласно угукнули и продолжили снимать на телефоны всю эту красоту.

— А почему он не белый, как айсберги?

— Из-за каменной пыли. Ледник перемалывает скалы под собой в муку, и она окрашивает воду.

— В смысле перемалывает? — удивилась уже я.

— В прямом. Ледник — это не просто «замёрзшая вода». Это огромная масса льда, которая под собственным весом движется. Очень медленно, но постоянно. И когда она движется, она трёт скалы под собой и по бокам. Как наждачка. От этого они стираются в пыль — микроскопическую, как мука. Её так и называют — ледниковая мука. Эта мука попадает в воду, которую даёт тающий ледник, а её частицы преломляют свет, из-за чего всё вокруг кажется бирюзовым.

— Тогда почему он больше синий? — нахмурилась, разглядывая огромную глыбу уже по-новому.

— Из-за темноты. Бирюзовый он на свету, а когда световой день заканчивается, то и цвет становится глубже и темнее, — ответил уже Дани.

— Прям как твои глаза, — озвучила вслух свою раннюю мысль. — Очень похоже, — обернулась к нему с улыбкой.

Что же касается его предложения…

Раз у меня есть время подумать, то и не буду торопиться.

А на мои слова Дани хитро усмехнулся.

— Я запомню, — произнёс, будто я не сравнение привела, а пообещала ему что-то великое.

Я на это только глаза закатила и отвернулась. Чуть подумала и присоединилась к девочкам. Заметила, как Дани дёрнулся за мной, но тут же замер, отступил. И я снова ему улыбнулась. На этот раз тому, как точно он почувствовал, что мне нужно дать время и пространство для общения с подругами.

Хотела бы я сказать, что мы провели у ледника много времени, но увы. Уж слишком холодно возле него оказалось. Нас хватило всего на полчаса, после чего мы отправились обратно.

И я вам так скажу, спускаться с горы зимой ничуть не легче, чем подниматься. На этот раз я отказалась от предложения Дани ускорить спуск на нём, решив, что это уже слишком палевно будет. Так что на стоянке авто мы оказались очень и очень не скоро. Но в этом был и свой плюс. Обратно в Тромсё Рая и Ева должны были ехать с нами.

— Спасибо, — поблагодарила я Подсолнуха за такой подарок. — И сочувствую, — похлопала его по плечику.

Он просто не знал их, как я. И то, что они не стали ни о чём расспрашивать при Торстейне, не значило, что не станут теперь.

Так оно и вышло.

Стоило нам перекусить из набранных запасов Дани и отправиться в обратный путь, начались расспросы.

— Итак, рассказывай, — подалась вперёд Ева. — Как же так вышло, что ты укатила с ним, не предупредив нас?

— М-мм… — покосилась на невозмутимого Дани, что делал вид, будто занят исключительно дорогой. — А разве вам уже не рассказали?

— Рассказали, но мы хотим всё знать из первых уст. На трассе реально был волк?

— Ну-у… — почесала я нос, раздумывая над дальнейшими пояснением, а потом плюнула на всё и сказала, как есть. — Я в него врезалась.

— В смысле? — вскричали девчонки хором.

— В прямом. Врезалась, перекатилась и вывихнула ногу. Дани спас и забрал с собой, так как на трассе было опасно оставаться. Отвёз в больницу, а потом… как-то так само вышло, — закончила вкратце.

— Само? — протянули опять хором девчонки.

— Подробностей не расскажу и не просите.

Ева фыркнула, Рая глаза закатила.

— А ещё подругой зовётся, — пробурчала первая.

— И не говори, — поддержала её вторая.

Я сделала вид, что не расслышала, включив музыку. А то знаю я их, дай только повод, сразу к пыткам перейдут.

— И что, вы теперь типа вместе до конца отпуска? — уточнила, прищурившись, Рая.

— Нет, — ответил ей Дани. — Мы теперь вместе навсегда. Я сделал вашей подруге предложение, и она согласилась.

Кто из нас троих выпал в больший астрал, стоило уточнить.

— Вообще-то я не сказала “да”, — возмутилась через паузу.

— Но ты и не сказала “нет”, — легко парировал он.

И я даже не нашлась, что ответить на эту нелепую фразу.

Потому что действительно не сказала. А видимо стоило! Хотя бы из вредности. Чтобы этот рыжий нахал не слишком зазнавался. А то ишь, уже и на нашу свадьбу я, видите ли, согласна.

— Ты тоже из Москвы? — уточнила Ева.

— Нет, но это не важно. Я неприхотливый, могу жить, где угодно.

— Например, в Бразилии, — не удержалась от подколки.

— А что? У моей семьи там огромная вилла, можем жить и там, если хочешь. Или можем осесть в Мексике, рядом с Леей. Последние годы я живу с ними в Канкуне. Райский уголок. Самое то, чтобы растить детей. Небольшой, туристический, без толп народа. Или можем переехать в Нью-Йорк к Калебу и Кейтлин.

— Только не Нью-Йорк, — отказалась сразу же, припомнив, кем именно работал Калеб.

Такое соседство точно ни к чему.

— К тому же, ты кое-что забыл. Я ещё учусь и не собираюсь менять МГУ ни на какой другой университет.

— Ничего страшного, я не тороплю. Можем и в Москве остаться. Там тоже есть, где осесть. Я же сказал, я не прихотливый. Где захочешь, там и будем жить.

Девочки за спиной переглянулись, сделали для меня большие глаза. Мол, ты где его такого откопала? Я пожала плечами. Если уж на то пошло, то это он откопал меня. А я и сама в шоке от всего происходящего. И с каждым днём всё сильнее. Это что-то невероятно безумное. Но мне начинало нравится.

— Я подумаю, — сдалась.

И я думала. Не только остаток пути до Тромсё, но и потом, пока мы гуляли все вместе по маленькому городку. И вечером, когда проводив Еву с Раей до отеля, отправились в посёлок оборотней. Дани купил мне новый телефон, и я бездумно крутила его в руке то и дело. И всё думала.

Разве так бывает?

Чтобы одна короткая встреча вылилась в такие масштабные изменения?

Прежде я бы с уверенностью сказала “Нет”. Но Дани каждый раз доказывал обратное. И его напору было очень сложно противостоять.

— Снежинка, ты есть будешь? — спросил он, когда мы припарковались в гараже дома.

Тогда же и я опомнилась, осознав, что мы действительно уже на месте.

— Буду, — кивнула.

— Тогда ты иди в душ, а я пока соображу нам что-нибудь съестное.

Я посмотрела на него удивлённо.

— Мне одной идти в душ? — переспросила на всякий случай.

Ну мало ли, пошутил. До этого-то постоянно меня сам туда таскал на руках. А тут вдруг передумал. Подозрительно.

— Если пойдём вместе, то ты потом точно уже не поешь. Поэтому лучше и правда одна, — улыбнулся он нахально.

И я быстренько передумала напрягаться.

— Одна так одна, — согласилась с ним и поспешила выбраться из машины, пока кое-кто не передумал.

А то ж реально потом не поедим. Да и помыться толком не даст ведь. Так что да, пусть лучше готовит.

В спину донёсся тихий смех, но я проигнорировала. Гордой походкой отправилась в дом.

Так как время было уже достаточно позднее, то и он был погружён в тишину. Лишь из кабинета в конце коридора лился свет и доносились тихие мужские голоса. Альфа Уайетт, похоже, решал какие-то дела клана.

Мы с Дани разулись, сняли с себя верхнюю одежду, после чего я отправилась наверх, а он на кухню. Я проводила его взглядом и невольно улыбнулась. Разошлись и правда, как давно живущая вместе парочка.

Тряхнув головой от пришедшей в голову нелепости, я быстро взобралась по лестнице на второй этаж, заглянула в комнату за выделенными для меня домашними вещами и полотенцем и потопала в ванную.

В душе я пробыла около получаса, после чего, подсушив волосы, направилась вниз. Правда вместо того, чтобы ждать меня на кухне, Дани… отсутствовал. Зато стол был уже накрыт. На двоих. Посередине стояла горячая сковорода. Заглянув под неё я обнаружила два стейка с яйцами и помидорами.

Мнямка…

Вот только есть эту вкуснятину было не с кем.

Я подождала больше пяти минут, прежде чем направилась его искать. Остынет же скоро всё, ну.

Из кабинета всё ещё доносились голоса, и я решила уточнить у Уайетта, не в курсе ли он, где пропал его друг. Потому что на втором этаже его точно не было, как и в уборной — на первом. Возможно, вышел куда-то? А ещё похоже заразил меня своим вечным присутствием рядом. С чего бы иначе мне так переживать? Не с чего ведь, если так подумать. Но напрягало. Чтоб эту их парность.

Правда чем ближе шла к кабинету, тем медленнее и тише становился мой шаг. Потому что в кабинете был не Уайетт с кем-то ещё, а родители Подсолнуха.

— Аделия, ты перегибаешь, — хмуро высказывался его папа.

— Я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив, — парировала спокойно мама.

— Он уже счастлив. Своим вмешательством ты можешь всё испортить. Ещё неизвестно, как твоя выходка отразится на Снежане.

Собственно, эта фраза и заставила замереть и продолжить слушать их разговор дальше, будучи в тени и незамеченной ими.

— Сыворотка клинически испытана и проверена на людях, ничего плохого ей не грозит, — парировала мама Дани.

— Не считая того, что ты собираешься сделать из неё мутанта против её же воли, — не согласился его папа.

— Не мутанта, а долгожителя с более крепким здоровьем, — поправила первая.

— Всё ещё без её на то ведома, — повторил второй.

Оба замолчали. Я тоже молчала, ни черта не понимая сути разговора.

Какого ещё мутанта-долгожителя Аделия хотела из меня сделать? Что за сыворотка? И причём здесь я?

Я бы спросила, но тут она вновь заговорила. На этот раз куда тише и даже как-то устало:

— Если предложить, она откажется, сам знаешь. Она хорошая девочка, но очень прагматичная и осторожная.

— Именно поэтому я настоятельно советую тебе сперва поговорить об этом с ней, — настаивал Николас. — Потому что, когда она узнает о содеянном тобой, никаких разговоров у вас с ней вообще не будет. Она пошлёт нас всех куда подальше, в том числе и Дани, и будет права.

— И что ты тогда предлагаешь? Сидеть и ждать, когда она согласится? А если она откажется, Ник? Предлагаешь и тогда сидеть, ждать и смотреть, но уже на то, как загибается наш собственный сын? Дай бог если хотя бы лет через шестьдесят, а то и раньше может случиться.

Упоминание Дани заставило сердце биться чаще.

— Мы тоже вполне можем умереть уже завтра. От этого никто не застрахован, — продолжал аргументировать его папа.

— Вот только эта вероятность равна почти нулю, а смерть от потери пары стопроцентная, — хмуро отвечала Аделия. — И если она останется простым человеком, то мы нашего сына потеряем уже очень скоро. Ты этого хочешь?

— Нет, конечно, — вздохнул Николас. — Но и твоя идея мне не нравится. Дани, уверен, она тоже не понравится.

— А кто сказал, что он о ней тоже будет знать?

Воцарилось новое молчание, от которого растерянность во мне медленно, но верно стала перерастать в возмущение.

— То есть ты и его не собираешься предупреждать о подобном? — уточнил Николас совсем мрачно.

— Сам сказал, Снежана не простит такого. А если сын будет не причём, то и злиться ей на него будет бессмысленно.

— Иногда я серьёзно задумываюсь, каким путём работает твой мозг, — посетовал папа Подсолнуха.

— Нормальным путём он работает. Аню данная сыворотка даже от бесплодия излечила. К тому же, мы не делаем ничего плохого. Наоборот, всё для того, чтобы нашим детям было хорошо.

— Только у них забыли спросить, принесёт ли им это счастье.

— Конечно, принесёт. А главное, нашему сыну не придётся умирать в первую же свою сотню лет.

Где-то здесь я решила, что с меня хватит. Наслушалась. Не знаю, насколько счастливо или нет выглядели наши с Дани отношения в их глазах, но я точно не собиралась приносить себя в жертву их тайным экспериментам. И раз уж человек в паре их сыну им не нужен. То и чёрт с ними. Мне они тоже не особо нужны.

И пока не передумала, вошла в кабинет.

— Если я вам так не подхожу, могли просто прямо мне об этом сказать, — сообщила, застыв на пороге.

Родители Подсолнуха тут же замолчали, глядя на меня в полной растерянности. Я тоже не знала, что ещё сказать. Все смотрела на них, вспоминая как ещё вчера они мне были очень рады, шутили и подкалывали, радовались, что у их сына появилась такая пара как я, а сегодня обсуждали то, как лучше сделать из меня мутанта.

С губ сорвался горький смешок.

— Снежинка, — протянула Аделия, первая опомнившись.

Поднявшись на ноги, она шагнула от стола в мою сторону, отчего я резко шарахнулась назад, за тремя головой.

— Надо было просто сказать, — повторила уже тише.

Было очень обидно и неприятно осознать, что вся их доброжелательность — это всего лишь фальшь. Пущенная в глаза пыль, призванная усыпить бдительность. Причём даже не мою, а сына.

— Ты не права, — в недовольстве поджала губы Аделия, замерев на полпути. — То, что ты здесь услышала, не из-за того, что ты нам не нравишься или не подходишь.

— Вы так за сына переживаете, я поняла, — повторно усмехнулась с горечью.

Аделия устало вздохнула, покосившись на продолжающего стоять у окна хмурого мужа.

— Ты просто не понимаешь, — вздохнула она повторно, поджав губы. — Для тебя шестьдесят лет — это долгая полноценная жизнь. Для нас, оборотней — это лишь краткое мгновение. Сто лет — как ваше десятилетие. Конечно, мы не хотим, чтобы Дани уходил так рано. Тем более если есть способы этого избежать.

— Ну почему же? — слабо улыбнулась я. — Понимаю.

И это было правдой. На их месте я бы тоже не хотела, чтобы мой ребенок погиб раньше отведенного ему природой срока жизни. Да ещё из-за какой-то непонятной девицы, с которой он знаком меньше недели. Так что — да, я прекрасно понимала, что ими двигало. Но не принимала. Возможно, приди они ко мне и прямо всё расскажи, объясни всё прямо, по-человечески, я бы может ещё и подумала, а так…

Как мне теперь им доверять? А если они в этом обманут, и что тогда? Им-то ничего, а мне потом страдай, если вообще выживу. Кто знает, что там за сыворотка такая.

Ну и что, что с Аней это прокатило? Вовсе это ничего не значило.

Я мало что смыслила в генной инженерии, но для меня она всегда ассоциировалось с опасностью. Достаточно вспомнить фильмы на подобную тематику. Вечно чем-то плохим заканчивалось. И я так не хочу. Нет уж, ни за что. От одной мысли дурно становилось. Превращусь в какого-нибудь зомби, и что тогда?

Нет уж, это точно без меня.

О том и собиралась им сообщить, но не успела.

— Что здесь происходит? — послышался за спиной хмурый голос Дани.

Вздрогнув, я обернулась к нему, отмечая, что он тоже переоделся, а яркие как костёр волосы блестели влагой. Видимо, приготовив, он тоже отошёл в душ, поэтому я не нашла его на кухне, когда пришла.

Лучше бы никуда не ходил. Не приходилось бы мне теперь так страдать.

Я же все эти сутки только и делала, что гнала от себя мысль о том, что из-за меня он реально умрёт раньше времени. В конце концов, он сам сделал свой выбор, я его ни к чему не принуждала. И если что, сразу сказала, что отношения со мной — это неправильно для него.

Я ведь говорила!

А он заверил, что всё в порядке. Что он лучше со мной проживёт шестьдесят лет, чем тысячу без меня. И его семья подтвердила. И я честно поверила, что они приняли меня и совсем не против такой пары для своего сына. А оказалось… они не против, да. Потому что уже продумали, как всё исправить. Меня исправить.

— Снежинка? — позвал Дани смурнее прежнего, прекрасно учуяв во мне тревогу.

Помимо неё во мне жил страх и чувство вины, обида и растерянность.

Я честно не знала, что делать. Мама с папой как-то не подумали рассказать, что нужно делать, если родители твоего парня захотят использовать тебя как подопытную зверушку.

— Пап? — продолжал допытываться Дани. — Почему Снежинка бьётся в отчаянии и находится на грани слёз?

Из его голоса пропали все спокойные ноты. Теперь он почти рычал, а в синих как море глазах разгорался тёмный ультрамарин.

Николас вздохнул, покосился на Аделию и снова вздохнул.

— Мы обсуждали возможность продлить твоей паре жизнь с помощью специальной сыворотки белого клана. Ане помогло, и мы подумали, что её также можно было бы применить и к Снежинке, — признался.

Сообщать о том, что они собирались провернуть это без моего на то согласия и ведома, благоразумно не стал. Но, видимо, Даниэл достаточно хорошо знал своих родителей, в частности мать, потому что после ответа отца его внимание сосредоточилось именно на ней.

— Вы… подумали? — уточнил куда тише, но более холодно.

На коже мурашки выступили от скрытого посыла.

Аделия тоже прониклась, поджала губы, а мимика лица отразила небольшую вину. Но только на мгновение, после чего она вскинула подбородок повыше, приняв гордый и независимый вид.

— Да, я это предложила, я. А что прикажешь делать, если мой сын и ста лет не прожил и уже помирать собрался? Я не против твоей парности, и Снежинка твоя мне очень нравится. Но я не желаю видеть, как ты из-за неё умираешь. Не желаю, понятно тебе!

По мере монолога её голос терял часть уверенности, а под конец и вовсе дрогнул. Последняя фраза и вовсе напоминала скрытую истерику. А во мне по-новой разрасталось чувство вины.

Она ведь права. Это из-за меня всё. Отношения со мной в итоге убьют её сына. Просто потому, что я не оборотень. Да что уж там, я даже полноценной парой стать не сумею ему, потому что укус оборотня убивает человека. Ему уже сейчас постоянно приходилось сдерживать свои инстинкты и силу чувств, чтобы не навредить мне по неосторожности.

Почему-то я только сейчас подумала обо всём этом полноценно. И не просто подумала, а представила себя на его месте. И это было… ужасно. Но хуже всего было то, что из-за меня Дани явно собрался поругаться со своими родителями. Да, они были не правы, но я не хотела, чтобы он сейчас на эмоциях натворил глупости. Именно поэтому, когда с его губ сорвалось злобное рычание, а ультрамарин в глазах полыхну ярче, шагнула вперёд, ему навстречу.

— Дани, — позвала, положив ладонь ему на грудь. — Не надо, — попросила.

И едва не заплакала, когда он опустил взгляд ко мне, а через миг и правда расслабился. Не до конца, но всё же. Послушался. Просто потому, что я его пара и попросила об этом.

От этого стало одновременно тепло и ещё более страшно. Он же, словно не замечая этого, притянул меня к себе вплотную, крепко сжимая в своих объятиях. Обхватил обеими руками, будто защищая.

— Мы уезжаем, — сообщил он родителям ледяным тоном.

— В смысле уезжаете? — напряглась Аделия.

— В прямом. Я думал, что привёл Снежинку в самое безопасное место, а оказалось, что чуть не подверг опасности в лице собственных родителей. Так что — да, мы уезжаем. И я буду благодарен, если вы больше не появитесь на нашем горизонте ближайшие десять лет. А лучше дольше. Не уверен, что смогу сдержать зверя при очередной встрече.

Его слова отразились от стен настоящим приговором, после которого воцарилась неестественная тишина. Даже дыхания слышно больше не было.

— Дани… — прошептала Аделия едва слышно, но так больше ничего и не сказала.

Я не видела, но прекрасно почувствовала момент, когда на кабинет опустилась тяжёлая аура. Уверена, если бы не крепкие объятия моего волка, то я бы непременно упала. Но Дани продолжал прижимать меня к себе и не спешил отпускать. Вскоре и вовсе поднял на руки и понёс на выход. Не только из кабинета, но, как и сказал, из дома.

— Дани, ты уверен? Я совсем не хочу, чтобы…

— Давай не сейчас, ладно? — перебил он меня.

И я действительно замолчала, решив не нагнетать.

Но вместе с его шагами во мне продолжала расти вина из-за случившегося.

И я не выдержала. Стоило нам сесть в машину, с губ сорвалось:

— Я бы тоже не хотела такой судьбы для своего ребёнка.

— Это не ей решать, — отозвался он жёстко, заводя двигатель. — Она моя мать, да. И я очень её люблю, ценю и уважаю. Я умру за неё. Но моя жизнь — только моя. И лезть в неё, да ещё таким скверным образом, она не имела никакого права.

Что ж, с этим не поспоришь. Я и не стала. Вместо этого поинтересовалась о другом.

— И что дальше?

— Дальше? — задумчиво повторил он за мной.

А через миг хитро улыбнулся.

— А дальше, Снежинка, мы будем жить с тобой долго и счастливо до конца наших дней. Очень и очень долгих и счастливых дней. Не только этой нашей жизни, но и следующей, и многих других. Потому что у оборотней в принципе нет понятия расставания. Есть только вечность. Одна на двоих. И моя вечность — это ты.

________________

Не поверите, все это время пыталась уйти в драму, поругать ребят, развести, чтобы финал вышел таким... ну сильным, что ли, ярким, красивым) Но эти упрямцы отказались подчиняться. В итоге, после десятка переписываний, я психанула и написала то, что есть) Мирная нота, но надеюсь это не слишком вас разочарует. Правда теперь я зависла на Эпилоге... *здесь авторский смех сквозь слёзы* У меня их 2. От имени Дани написан, а от имени Снежинки пока не очень получается прописать, как надо) На диалогах споткнулась, простите.